Первый подарок

В голове у Салливана уже неделю рефреном крутились слова директора Версена: «Теперь ты отвечаешь не только за себя», и тут же на память приходили два озлобленных взгляда старшекурсников, обещающих страшную месть.

«А ведь директор совершенно прав, -подумал юный Кринж. —Необходимо изготовить для Эмми защитный амулет, по типу того, что я подарил Диего. Только вот над исполнением надо поработать — кожа с металическими вставками вряд ли придётся по душе такой красивой девушке, причём ещё и княжне. Надо думать».

Салли стал судорожно листать «Плетения и наговоры», позаимствованные в библиотеке: где-то он видел «крылатый» браслет… Его можно превратить в отличный кулон или подвеску — главное правильно подобрать цепочку...

Салливану тутже представилась жемчужная нить, плотно обхватившая изящную шею Емелианы. И в тот же миг пришло решение:«Надо писать матери!»

Отправив послание родительнице с вестником, парень, наконец, нашёл нужный оберег. Начинающего артефактора ждало разочарование — эта инструкция напоминала рецепт — слева были подробно выписаны «ингредиенты» (какого качества должны быть нитки для крыльев, сколько и какой длины, хрустальная бусинка и две «чашечки»-держателя), а справа — ряд изображений.

Салли ещё раз взглянул на список необходимого и задумался: плести рекомендовалось из вощёной нити диаметром в восемь десятых миллиметра. Его же нитки, хоть и были жёсткими, воском не обрабатывались, да и, судя по маркировке, на две десятых миллиметра толще — повлияет ли это на плетение? Скорее всего, не сильно — узлы будут несколько крупнее, а само плетение — мягче. Не смертельно. Вместо хрусталика с «чашечками»- держателями, что Кринж заказал матери вместе с несколькими видами жемчуга и застёжкой-карабином, ему пришла пара заготовок под брошь — две полусферы жёлтого цвета в светло-серебристой оправе.

В мешочек была вложена записка, в которой крупным округлым почерком матери значилось:

«Самый лучший жемчуг для моего сына. Твори, дорогой, — мысленно я всегда с тобой!»

Салливан улыбнулся: матушка всегда была сентиментальной.

Трансформировав один из исписанных листов в планшет с зажимом, подросток при помощи перочинного ножа нарезал необходимое количество ниток.

Как и всегда, перед началом работы он очистил сознание, отрешившись от всего и оставив лишь мысль о работе: какими свойствами должен обладать его оберег. Если сделать его защитно-атакующим, то это сразу же станет заметно, и у Эмми могут возникнуть проблемы. Значит, надо просто отвести недругам глаза: сделать так, чтобы при мысли навредить его невесте их внимание отвлекалось на другие, более важные, вещи (уроки, к примеру).

Определившись с магической «начинкой», Салли вздохнул и взялся за работу, то и дело сверяясь с картинками в книге. Время перестало для него существовать.

Закочив работу над первым крылом и завязав последний узелок, Кринж перевернул работу.

Пришло время для центрального элемента. Им стала одна из половинок бусины. Он специально не оговаривал её цвет, полностью положась на вкус родительницы, и не прогадал: подвеска смотрелась как кусочек весеннего солнца.

Салливан, закрепив её, принялся выплетать второе крылышко. Когда работа была закончена, подросток удалил лишние нити и запечатал кончики — теперь не распустятся.

Остался последний штрих: набрать ожерелье из жемчуга, прикрепить кулон — и подарок для невесты готов. Лишь бы приняла…

Перелопатив весь учебник заново, Салливан нашёл-таки модель украшения, близкую к тому, что ему привиделась. Отмерив нужную длину жёсткой, держащей форму нити и выбрав подходящий жемчуг, он приступил к финальной стадии.

Руки делали всё сами, без участия головы, где набатом звучала мысль: «Пусть злобный взгляд не коснётся тебя».

Последняя бусина — и можно крепить застёжку.

Теперь дело за малым — подвеска. Тутже возникла другая мысль: «Пусть моя любовь защитит тебя». Через четверть часа жемчужный чокер с «крылатым» кулоном был готов.

Салли вышел из транса и сразу же услышал, как кто-то изо всех сил ломится в дверь.

Встав с постели и слегка размяв затекшие от долгого сидения мышцы, он дошёл до двери и открыл её.

Перед ним стояла рассерженная, метавшая глазами молнии Емелиана.

Салливан жестом пригласил её войти, а потом наложил заглушку на весь периметр комнаты.

— Ты!.. — накинулась на него Эмми с кулаками, стоило ему повернуться к ней лицом. — Где ты пропадал?! Что ты тут делал, я тебя спрашиваю?!

Салли решил отмолчаться — сейчас Эмми сама выложит всё, что стряслось.

— На завтраке его нет, на обеде — нет! Дверь комнаты запечатана так, что ни декан, ни даже брат твой открыть не смогли! Зачем так запираться?

С каждой фразой девушки Кринж чувствовал себя всё более пристыженным: друзья беспокоились, а он «ушёл в астрал», никого не предупредив… Ну, ничего, зато амулет готов — вот только до кровати дойти, и Эмми всё поймёт…

Обняв крепко-крепко, Салли зашептал ей на ухо:

— Прости. Просто мне очень захотелось защитить тебя ото всех, и, наверное, слишком увлёкся. Пойдём. — Он отпустил затихшую Емелиану и, взяв её за руку, потянул к кровати.

Глаза девушки расширились, и она стала упираться.

Салли не настаивал. Он выпустил из своих пальцев её ладонь, дошёл до спального места и, что-то взяв, вернулся к невесте, соляным столпом застывшей посреди комнаты.

— Ангел мой, я очень боюсь за тебя, поэтому прошу: надень это ожерелье и носи не снимая: кто знает, что взбредёт в голову всяким шестикурсникам.

Когда Емелиана опустила глаза и увидела, что протягивет ей Салливан, у неё захватило дух.

— Оно прекрасно! — выдохнула девушка и кинулась к жениху — на этот раз обниматься. Тот еле устоял на ногах.

— Отпусти, Солнышко, — засмеялся он. — Задушишь ведь. Разреши, я надену его на тебя, — мягко попросил Салли, когда Эмми разжала объятия и отошла на шаг.

Идиллию разрушило чьё-то вежливое покашливание. Подняв голову, Салли с удивлением увидел в дверном проёме Полин — куратора девочек.

— Ну что, голубки, разобрались? — ухмыляясь по-доброму, спросила та.

У Салли слова застряли в горле:

— Что?.. Как ты?.. Я же…

— Ты же, — необидно передразнила Платан, — наложил идеальную заглушку, но совершенно забыл о запирающем. Работать тоже нужно в меру, Кринж, а то до свадьбы не доживёшь…

— Где-то я это уже слышал, — вздохнул он и спросил: — Зэр долго ругался?

— Да нет, — фыркнула староста. — Просто пообещал надрать тебе уши за такие фокусы, так что ближайшие дня два рекомендую с ним не сталкиваться: пусть остынет слегка. Тебя, кстати, декан на беседу зовёт — после ужина, разумеется: понимает, что сейчас тебе не до разговоров. Иди уже. И чтоб съел всё, что появится на тарелке: мадам Флафф (наш штатный лекарь) заказала поварам для тебя особое питание против магического истощения. Это надо же — десять часов без еды просидеть! — Полин ещё раз фыркнула и удалилась.

А после ужина на выходе из Обеденного зала Салли поджидал мрачный Нозэр.

— Вот скажи мне, братец, это ты таким экстравагантным способом самоубиться решил?! — с места в карьер зашипел он. — Тебе жить надоело, спрашиваю?! Там на двери алмазная защита стояла: ни снять, ни пробить! Даже у деда такая максимум час держится! Но ты же уникум: я три часа прождал — так и ушёл ни с чем. Думал, всё, конец братишке — а он счастливый и довольный на ужин чуть не прискакал! Ещё раз такое учудишь — точно уши оборву, понял?!

Салли всю тираду смиренно молчал, а когда фонтан возмущения иссяк, обнял брата и куда-то в плечо прошептал:

— Я тоже тебя люблю, Нозэр! Прости, я не нарочно, больше не буду.

— Конечно, не будешь, — уже более мирно проворчал тот в макушку брату. — Тебе после таких подвигов сутки спать надо, и ещё двое — не колдовать.

Салли от таких перспектив пришёл в ужас и попытался рвануть куда-то. Но наследник рода Штольц был начеку:

— Так… И куда же ты опять полетел? Где на этот раз пожар?

— Нигде, — выдохнул подросток, переминаясь с ноги на ногу, — просто меня декан ждёт на беседу: сказал сразу после ужина приходить, а я и так уже задержался.

— К декану, значит, — хитро прищурился Зэр. — Ладно, братец, позволь я тебя провожу: не стоит тебе сейчас бегать по коридорам. — И они чинно пошли в сторону кабинета декана бытовиков. Там Нозэр остановился и постучал.

— Да-да, войдите, — ответили из-за двери. — Мистер Штольц? — удивился Аурелиус. — Что привело Вас ко мне в столь поздний час?

— Вот, привёл своего брата — Салли Кринжа, — ответил тот. — Он утверждал, что вы назначили ему встречу. Я решил проконтролировать.

— Весьма похвально с вашей стороны, Нозэр. Можете идти, — отпустил его профессор. — Или вы хотели поприсутствовать? — подмигнул он юноше.

— Нет, благодарю, — смутился тот. — Мы уже всё выяснили. До свидания. — Развернувшись на пятках, он вышел.

Акрелиус улыбнулся своему незадачливому студенту.

— Ну же, Салливан, проходите. Не стоит стоять в дверях. Чаю?

На столике у камина тут же появилось угощение. Как только Салли сел за стол и взял свою чашку, декан начал мягко расспрашивать.

— Расскажите мне, пожалуйста, что послужило поводом вашей импровизированной голодовки в наглухо закрытой спальне? Вас обижают на факультете? — Последнее предположение было абсурдным — дружнее факультета не было во всём Институте, но надо же было с чего-то начать. Кажется, получилось: мальчик весело фыркнул и расслабился.

— Нет, что вы! Мне у вас очень нравится. Просто рано утром я вспомнил последний разговор с директором, где он мягко намекал, что я теперь отвечаю и за Эмми тоже, ведь она — моя невеста. Поскольку у меня не сложились отношения с некоторыми шестикурсниками, они могут попытаться отомстить мне через неё… поэтому я решил изготовить оберег. Но я не запирался, честно: понятия не имею, как так вышло. Просто ушёл с головой в работу, и вот… Но я хорошо себя чувствую, правда!

— Тише, Салли, тише. Вас никто ни в чём не обвиняет. Просто мы беспокоились. Очевидно, ваша сила сама позаботилась о том, чтобы никто не вмешался в процесс. Я рад, что всё разрешилось. Передайте мои поздравления мисс Вазонской и, думаю, с Вашим оберегом ей бояться нечего. Спокойной ночи, Салливан.

Салли встал, поклонился и вышел: когда адреналин, наконец, схлынул, и он почувствовал, что очень устал. «Только бы успеть добраться до кровати», — подумал подросток.