37-3

Тот факт, что в Алларии случился переворот, маячил на втором плане. Потому что думать я могла только о своём возлюбленном.

Что? Я сказала – возлюбленном?

Само вырвалось. И не просто так – та сволочь, что ещё недавно называлась его женой, больше ему не жена. Да, их брак зафиксирован в документах самого высокого уровня, но после того, что она устроила, Лардвиг с этой бумагой сходит разве что в туалет, да и то если не побрезгует. И никакого Гелеста он теперь даже слушать не будет – вот в этом я просто уверена!

Осталось лишь вытащить короля из подземелья. Но как? Как? КАК?

В дороге Дортмур немного пришёл в себя, даже улыбнулся мне ободряюще.

Отпустив извозчика, мы зашли в здание почты, где он написал два коротких письма и заплатил за срочную доставку. Курьерская служба здесь работала отменно – гонцы выехали раньше, чем мы покинули здание почты.

Дальше сели в другой экипаж и поехали в лавку, где продавали одежду. Там купили плащи с капюшонами и, надев их, вышли на улицу. Поймали экипаж. Сели в него.

В этот раз адрес барон назвал извозчику весьма расплывчатый: «Кузнечный бульвар. Остановить у старого театра».

— Куда мы теперь? — спросила его.

— Ко мне, — ответил он и пояснил: — У меня есть дом в столице. И известно об этом только Ларду и моему отцу.

— Неужели Лайана не знает? — спросила с наигранным удивлением. От шуток мне всегда становилось немного легче – полегчало и сейчас.

Мужчина усмехнулся:

— Это единственное, о чём она не знает.

— Кстати, с чего она взялась нам помогать? — решила поинтересоваться мнением Дорта. Своих версий не было ни одной. — Только не говори, что в желании загладить вину за тот злосчастный листок.

— Вряд ли, — помотал он головой. — Мне кажется, что в ней просто проснулось что-то человеческое. Да, она вертихвостка. Да, она сплетница, по милости которой краснели высшие государственные чины. Да, она мстительна – в чём ты уже убедилась. Но в отличие от сестры, Лайана не из тех, кто пойдёт по трупам. Ты сейчас спросишь – а как же её месть с листком?

— Спрошу, конечно, — кивнула я.

— Так вот она прекрасно знала, что Лардвиг тебя и пальцем не тронет, — продолжил барон. — Ведь не тронул же? Не тронул. Одним словом, нет в ней столь характерной для Маранты жажды устранять неугодных, нет кровожадности, нет желания добиваться цели любым путём. Вот ты заметила, как Лард относился к каждой из сестёр?

— Маранту он ненавидит, а Лайана для него что-то вроде назойливого насекомого.

— Правильно, — согласился Дортмур. — Потому что реальной опасности она ни для кого не представляет. И сейчас, когда Лайана узнала, что устроила сестрица, пришла в ужас. Ей не нужны трупы, не нужна кровь. У неё совсем другие приоритеты.

— Но она могла тихонько отсидеться в сторонке, а потом адаптироваться среди нового окружения, — возразила я.