Глава 23

Наконец-то долгожданный выходной! Многие из знакомых девчонок мечтали этот день начать с того, чтобы выспаться, потом пойти понежиться в банях и погулять по городу. Я же, несмотря на то что заснула поздно из-за беседы с принцем, встала с рассветом. Стараясь не шуметь, тихонько умылась и быстро собралась.

Ужасно соскучилась по Чижу. Привыкла за время пути, что он всегда рядом. Зато новостей у меня ворох, у него наверняка тоже, будет что рассказать друг другу. Предвкушая встречу, я спешила по практически пустынным аллеям академии. В выходной утренней побудки не было, адепты отсыпались.

Выйдя за ворота, увидела несколько дежуривших паланкинов, но необходимости ехать нет. Лучше прогуляюсь, благо день обещал быть солнечным. Хотела пройти мимо, но ко мне подошел крутящийся между паланкинами мальчишка.

– Катрина?

– В чем дело? – Тут же насторожилась, но мальчик назвал знакомый адрес, и я расслабилась.

– Да, это я.

– За вами прислали. Мы вас ждем. Пойдемте, – позвал за собой.

Лаэр Дагар! Так приятно, что он позаботился обо мне.

– Прошу, – открыл для меня дверцу.

– Ты что же, тоже понесешь?

– Не-е-е, я только встречаю, – усмехнулся он, демонстрируя отсутствие переднего зуба, отчего улыбка показалась хитрой и немного хулиганистой.

– Тогда ладно, – улыбнулась ему в ответ и села.

Шторки в паланкине были закрыты, и я не стала их сдвигать. Ехать недолго, по пути ничего интересного нет, лучше подумаю.

Мне очень хотелось верить, что ночной разговор не пройдет впустую. Было приятно, что Тайран не остался безучастным. У него волосы на голове встали дыбом, когда я вывалила на него подробности жизни в приюте. Как местные богатые извращенцы за пожертвования выбирают себе маленьких девочек, развращая их с попустительства Гратье. К двенадцати годам симпатичных разбирают в бордели дальше постигать ремесло, а те, кто страшненькие, прибиваются работать в тавернах. Потому что пошивочных мастерских в городе мало, и нормальную работу найти сложно. Лион маленький городок, богатеи за приличной одеждой предпочитают ездить в ближайший Форс. А служанками в дом приютских не берут, репутация плохая. В лавки тоже. Вот и получается, что у девочек одна дорога. И жаловаться некому. Еще плетей отсыплют, что наговариваешь на почтенных членов общества.

– Этого не может быть! Ты уверена, что их…

Слово «насилуют» он так и не смог произнести, не веря, что детей могут тронуть.

– А кто их лечил, как ты думаешь? – Я цинично усмехнулась. Золотой мальчик не хочет верить, что в его королевстве существует такая грязь. – Вначале Прани – единственный лекарь в городе, а потом я, как опыта набралась.

Самое ужасное, что многих и насиловать не нужно было. Они сами шли в надежде, что накормят вкусным, платье красивое купят или монет дадут. А если повезет, возьмут содержанкой – и тогда больше не придется голодать.

– Как же тебе удалось остаться нетронутой?! – поразился он.

– Благодаря дару. Боялись, что из-за стресса могу перегореть, вот и не трогали. А когда повзрослела и на меня стали засматриваться маслянистыми глазками да руки тянуть, пришлось особо ретивым эти руки отбить. Когда перестаешь их чувствовать или вдруг не можешь дышать, уже не до заигрываний.

– Как же так?! Причинять намеренный вред целитель не может. Это наказуемо вплоть до каторги.

– А ты докажи! – Нагло усмехнулась в ответ. – Я же не целитель, а подмастерье, даром толком не владею. С испугу могла что угодно сделать, защищаясь. А если учесть, что я единственный сильный целитель в городе, любые инциденты заминали. Зато это отбило желание меня щупать.

Катрина свой дар во вред не использовала, а меня моральные терзания не мучили. Анатомию я знаю в достаточной степени, чтобы сделать такое, и сил хватало, чтобы потом вернуть все как было. Конечно, с Гратье я такое не проворачивала – чревато, он бы тут же меня к ногтю прижал. А с другими приходилось. Ублюдков, считающих, что за отданные за лечение монеты я их еще в других местах поглажу, находилось немало.

Выручало то, что любое разбирательство над учеником лекаря привело бы к привлечению к делу постороннего целителя в качестве независимого эксперта, а я могла затребовать судью-дракона. Целители, как обладающие даром, считались выше обычных людей. Так что инциденты гласности никто предавать не стал бы.

В итоге в городе меня многие не любили и зуб точили, но ходила я безнаказанная. Польза от меня была большая, чтобы всерьез вредить. Но розгами меня Гратье не раз учил по просьбе оскорбленных уважаемых граждан. Первый год. Потом поуспокоилось, и от меня отстали, опасаясь лезть.

«А может, ждали своего часа, чтобы отыграться», – пришла в голову мысль. Уж слишком гаденько в последнее время улыбались когда-то желающие ласки. Гратье не мог провернуть финт с документами на мою помолвку без сильных покровителей.

Как же хорошо, что на моем пути встретился лаэр Дагар! Уже не в первый раз с теплотой вспоминаю этого дракона. Мысли о нем вернули в настоящее, и я спохватилась, что как-то слишком долго еду. Подняла занавеску и нахмурилась.

– А мы где?! – воскликнула, не узнавая улиц.

– Все в порядке! – Перед окном тут же возник мальчишка, объясняя: – Впереди перевернулась телега с бочками, перегородив улицу, не пройти. Пришлось в обход.

Я опять откинулась на сиденье, но расслабиться уже не могла, что-то тревожило. Порыв ветра колыхнул занавески, пробираясь внутрь, и меня точно током ударило. Запах тины! Словно неподалеку канал или водоем, но, когда мы гуляли с Чижом, ничем таким не воняло.

Первым порывом было крикнуть: «Остановитесь!», однако сдержалась. Приоткрыла занавеску с противоположной стороны и, дождавшись, когда впереди будет поворот, без предупреждения распахнула дверцу и выпрыгнула из паланкина. К сожалению, нога на брусчатке подвернулась, и поскакать зайцем сразу не получилось. Импульс силы – залечить ногу, и я рванула, но драгоценные секунды были потеряны.

– Что ж ты резвая такая! – донеслось в спину, и меня рванули за одежду назад.

Почувствовав боль в затылке, я провалилась во тьму.

Сознание возвращалось медленно. Скривилась от вони гниющей сырой соломы, вызывающей рвотные позывы. Потянулась было прикрыть рот, но руки оказались связанными за спиной. Испуганно распахнула глаза и тут же закрыла, борясь с тошнотой и головокружением.

Усилием воли подавила панику. Сосредоточилась, первым делом леча себя. Судя по признакам, у меня небольшое сотрясение. Не считая головы и связанных рук, других повреждений нет. Когда стало легче, я медленно открыла глаза, осматриваясь.

Вроде одна. Лежу на тюфяке, брошенном прямо на грязный пол камеры в каком-то подвале или даже пещере – стены каменные, кругом полумрак. Мерцающий свет от факела проникает сквозь решетку из дальнего конца длинного коридора.

После лечения засосало под ложечкой от голода, но в пределах видимости не было даже миски с водой. Интересно, сколько времени прошло? Я же утром не завтракала, спеша к Чижу. Скосив глаза на замусоленный матрас в подозрительных бурых пятнах, стала извиваться, пытаясь сесть. Неизвестно, сколько людей на нем валялись и какая живность в нем живет.

Тело затекло, и я непроизвольно застонала от боли, меняя положение. Осмотрела себя. Мантия все еще на мне, платье цело. Сумки нет, но не думаю, что меня похитили из-за взятого с собой кошелька с деньгами. Обидно, что была так доверчиво беспечна, но ругать себя не имело смысла. Если кому-то оказалась нужна, могли и на улице схватить. Интересно, кому? Из вариантов: месть Эрана, проблемы из-за принца или недовольные бандиты, которым растрепал обо мне Чиж. Думаю, скоро об этом узнаю.

Кричать и привлекать к себе внимание не стала. У меня днем встреча с Тайраном. Если я не приду, он поймет, что что-то случилось. Искать меня будут, я же вроде его истинная, он всех на уши поставит для поддержания легенды. Да и лаэр Дагар в стороне не останется. Поэтому лучший выход – тихо ждать.

Кроме сомнительного тюфяка, в камере больше ничего не было, даже ведра для нужд. Мочой не воняло, значит, или принесут, или не собираются долго здесь держать. Закрыла глаза, решив скоротать время за дыхательными упражнениями. Лучше медитировать, чем волноваться, надумывать всякое и паниковать.

Не знаю, сколько я так просидела, потеряла счет времени. В тишине были хорошо слышны приближающиеся шаги нескольких человек. Несколько секунд я колебалась: встретить их в сознании или притвориться все еще бессознательной? Выбрав последнее, рухнула на матрас и замерла.

– Смотри, Кислый, кроха еще в отключке валяется. Ты ее, часом, не пришиб? – услышала я глухой прокуренный голос.

– Да не, дышала. Я легонько ее приголубил.

– Рука у тебя тяжелая, много ли ей надо. Давай-ка я проверю от греха подальше.

Скрежет открывающегося замка, и шаги приблизились. Меня пошлепали по щекам, потом положили тяжелую лапищу на грудь, шаря.

С трудом удалось сохранить ровное дыхание.

– Ну как?

– Вроде дышит. Ты это, принеси воды. Пора ее в чувство приводить.

– Сиплый, ты сильно не щупай. Нам приказали ее только припугнуть, чтобы покладистее была.

– Не боись, я свое дело знаю, после меня все девки как шелковые.

Кислый ушел, а Сиплый продолжил исследовать мою грудь, и дыхание у него становилось все тяжелее. Пора было «просыпаться», а то так и девичьей чести лишат, и водой обольют.

Скривилась, словно только приходя в себя, и зашевелилась, стараясь отодвинуться от наглой конечности. Открыв глаза, сразу наткнулась на мерзкую ухмылку бандита.

– Пришла в себя? Ну и правильно! Я же слышу, как сердечко стучит.

Вот ублюдок!

– Зачем тогда подельника отправили? – Я перестала разыгрывать полусонное состояние, да и сложно сохранять самообладание, когда тебя продолжают внаглую лапать.

– Чтобы мы немного пошалили, а то он такой зануда.

– Я несовершеннолетняя!

– Ну и что? Девку необязательно невинности лишать, чтобы удовольствие получить. Ты же никому не скажешь?

И его рука поднялась вверх, придавив шею, а потом ухватилась за подбородок, приоткрывая рот.

– Меня сейчас стошнит, – честно призналась, глядя в маслянистые поросячьи глазки.

– Думаешь, меня это остановит? – хохотнул он, второй рукой дергая завязки штанов.

Интересно, куда его подельник за водой побежал? Меня же сейчас этот извращенец отымеет. Но я давно перестала рассчитывать на других, привыкнув полагаться лишь на себя.

– Дяденька, а вы можете сказать мне на ушко, что собираетесь со мной делать? – проблеяла дрожащим голоском – мне нужно было, чтобы он приблизился вплотную.

– На ушко?! – удивился бандит. Моя просьба его развеселила. – Могу и сказать, раз хорошая девушка просит. Ты же хорошая? Будешь послушной? – спрашивал он, водя грязным пальцем по моим губам.

Я быстро закивала, в основном ради того, чтобы избавиться от его касаний. Бандит навалился на меня, пыхтя в ухо и нашептывая скабрезности, на которые хватало его больной фантазии. Постаралась абстрагироваться от этого, обращаясь сознанием внутрь себя, призывая свой дар и концентрируя силу в непривычном месте.

Лекарь лечит руками, пропуская силу через них, но энергетические точки на теле человека не только на ладонях. В нашем мире мы называем их чакрами. И, когда мужик прижался ко мне, я еще больше выгнулась навстречу, делая наш контакт максимально плотным, и, как копьем, пронзила его силой, выходящей из грудной клетки. Я совершила самый страшный грех целителя, сдавливая чужое сердце и останавливая его, прерывая пульсацию жизни.

Он охнул, привставая, с непониманием и нарастающим животным ужасом заглядывая мне в глаза.

– Как?! – успел прохрипеть, схватился за сердце и обмяк.

Сбросив тушу с себя, закричала:

– Помогите!

Из разговора бандитов поняла, что убивать меня не собираются. Убегать с завязанными руками незнамо куда не вариант. Не факт, что мне еще раз так повезет.

Села, придавая телу вертикальное положение.

– Быстрее! Помогите! – вновь заорала во всю силу легких.

Вскоре прибежал второй бандит с кувшином.

– Что с ним?! – Кислый замер на пороге, осторожно переводя взгляд с лежащего товарища на меня.

– Станет трупом, если не развяжешь мне руки!

– Что ты с ним сделала?

– А может, лучше сказать, что он со мной едва не сделал, когда ты ушел?! – зло рявкнула. – Развяжи руки! Его еще можно спасти.

– Ага, чтобы ты и меня так? – Он попятился.

– Через минуту без кислорода начнут умирать клетки его мозга, и последствия станут необратимы.

– Без чего?!

– Без воздуха, – пояснила я идиоту. – Если боишься, можешь закрыть решетку и убрать ключ. Я подойду, и ты развяжешь мне руки. Попробую его спасти. Иначе смерть будет на твоей совести! – Он колебался, и я нажала: – Решай быстрее! Время уходит.

– Хорошо, – сдался он. Закрыл камеру на ключ, отбросив его далеко в сторону. Я перешагнула через тело и подошла к решетке, поворачиваясь спиной и подставляя руки. – Если ты что-то задумала, кроха…

– Да-да, ты меня еще раз по голове стукнешь или прибьешь, – договорила за него. – Режь давай! Еще немного, и я уже ничего не смогу сделать.

Он перерезал веревки, и, едва почувствовав свободу, я отошла, растирая руки. Не оглядываясь на бандита, шагнула к лежавшему. Нет, я не страдала излишним человеколюбием, и этого урода жалко не было, но и становиться убийцей не хотелось. К тому же применение моей силы как отпечаток пальца осталось на его сердце. Бандитам меня покрывать незачем. Донос, допрос драконом, чувствующим правду, и я хладнокровная убийца. Да, есть смягчающие обстоятельства: меня похитили, хотели надругаться, шептали непристойности, рассказывая, что со мной делать будут. Можно списать на испуг и панику, но это все равно пятно на репутации. Зачем, если можно избежать проблем.

Запустить сердце было сложнее, но я привычно проводила реанимационные действия, стимулируя его.

– Давай же!

Стиснутыми в замок ладонями ударила по груди бандита одновременно с импульсом силы. Своеобразная энергоимпульсная терапия, по действию напоминает дефибриллятор у нас в больницах. Бандит дернулся и закашлялся, жадно хватая воздух, приходя в себя. Пока он до конца не очухался, я сделала еще кое-что, потом отодвинулась от него, с трудом поднимаясь на ноги.

– Дайте воды! – потребовала у Кислого, стоявшего возле решетки.

– Сейчас, – торопливо ответил он, поднимая кувшин с пола. – Вот, держи.

Правда, передавая, тщательно следил, чтобы наши пальцы не соприкоснулись.

Я жадно припала к кувшину, утоляя жажду. Напившись, вытерла подбородок и спросила:

– Есть что поесть?

– Что? А-а… – Он похлопал себя по карманам и достал краюху хлеба.

Взглянув на его немытые руки и оценив сомнительную чистоту кармана, махнула рукой.

– Себе оставь.

И только собралась ненавязчиво расспросить бандита, зачем меня похитили, как раздались истеричные вопли:

– Я не чувствую ног! Я их не чувствую!!!

– Если не заткнешься, и руки чувствовать перестанешь, – бросила ему со злостью.

Что ж, если ненавязчиво не получится, придется в форме допроса. Отвернувшись от решетки, пошла к лежавшему. Орать он перестал, но испуганно отползал от меня, пока не уперся в стену.

– Итак, зачем вы меня похитили? Кто приказал?

– Клык. – Играть в партизана бандит не стал.

– А это кто?

– Главарь нашей банды.

– И зачем я ему?

– Ты целительница, а твой братец много интересного про тебя рассказал. Нам такие нужны.

«Значит, все же из-за Чижа», – вздохнула про себя.

Но это упрощало дело. Все лучше, чем нарваться на месть Эрана или бодаться с врагами принца.

– Что ты со мной сделала? Ты же целительница! Это противозаконно! – заскулил Сиплый.

– О законе вспомнил? – изумилась. – Что же ты о нем не вспоминал, когда ко мне лез и мерзости шептал? – Он заткнулся, а я спросила: – Почему сразу меня к нему не отвели, а заперли?

– Кто ж знал, что ты с самого утра из академии рванешь!

– Ну извините, не подумала, что доставлю вам неудобство! – огрызнулась с сарказмом. – Так почему я здесь?

– Слишком мелкая птица, чтобы из-за тебя важного человека будить, – уколол меня Сиплый.

– И когда же меня удостоят встречи?

– Когда сочтут нужным.

– Что ж, мне спешить некуда. А вот вам…

– Договаривай! – Сиплый напрягся, видимо, решив, что его здоровью опять что-то угрожает.

– У меня назначена встреча с его высочеством. В городе, к обеду. Если не приду, он очень удивится.

– А-ха-ха… – издевательски заржали бандиты.

– А у нас с Дролом! – прохрипел Сиплый, давясь от смеха.

– С кем? – переспросила.

– Дрол держит город, – пояснил Кислый. – Король теневого мира.

– Смейтесь, смейтесь! Хорошо смеется тот, кто смеется последним, – припомнила известную пословицу. – Посмотрим, как весело вам будет, когда его высочество поднимет весь город на уши, поняв, что я пропала.

– А не много ли ты о себе воображаешь, кроха?

– Передайте мои слова вашему Клыку. Их легко проверить. Кстати, который час?

Бандиты переглянулись и смеяться перестали. Слишком уверенно я держалась.

– Лучше сказать, – решил Кислый.

– Эй, я с ней один на один не останусь! Вытащи меня! – забеспокоился подельник.

– Ну надо же! А такой смелый был. Радовался, что мы одни остались, – поддела его.

– Что тебе от меня надо?! Я заложник?

– Да, собственно, ничего. Можешь идти. Надоели твои вопли. – Без распоряжения Клыка меня не отпустят, а сидеть в такой компании удовольствия мало.

– Ты издеваешься?! – Сиплый кивнул на свои ноги.

– Ах да.

Подошла ближе. Бандит весь скукожился, но отступать было некуда, и он напряженно ждал. Я дотронулась до него, снимая блокировку, и отступила. Едва ноги пошевелились, Сиплый вскочил от радости, тут же падая на колени. Вставать не стал, так и пополз спешно к выходу, отталкиваясь руками и ослабевшими ногами. Лишь у самой решетки с трудом подтянулся, держась за прутья. Обретя вертикальное положение, затряс закрытую дверь.

– Ты чего? Заснул?

Пока его подельник ходил за выброшенным ключом, он то и дело тревожно оглядывался, словно боялся, что брошусь на него.

– Не двигайся! – предупредил меня Кислый, открывая решетку.

Я лишь презрительно усмехнулась.

– Поспешите. В моих интересах переговорить с вашим Клыком, пока не поднялся шум.

Кислый, оправдывая свое прозвище, посмотрел на меня с мрачным видом, закрывая решетку за другом. Его подельник, ощутив себя в безопасности, злобно оскалился и только раззявил рот, чтобы сказать какую-то мерзость, как я рявкнула:

– Пасть закрой, урод! – От неожиданности он клацнул челюстью, а я продолжила: – Запомни, твое сердце уже раз остановилось. Если попробуешь еще кого-нибудь изнасиловать, оно остановится навсегда. И тебя уже никто не спасет!

– Врешь!

– А ты проверь. – И я нагло ухмыльнулась.