Глава 5. Продолжение праздника

Холодно. Никита передёрнул плечами. Его пробирал озноб от одного взгляда на Лику. Вот она, подойди, протяни руку. Он искал слова. Не успел. Музыка прекратилась и вниманием гостей завладела Ираида. – Дорогие мои! Вам чрезвычайно повезло! Здесь, сегодня вы познакомитесь с прекрасным автором замечательных книг – Анжеликой Королёвой! В честь дня рождения моей дорогой подруги Наденьки я решила устроить презентацию недавно вышедшей книги Анжелики. О чём она? О любви, верности, предательстве и преступлениях. Эта необычайно талантливая девочка сегодня среди вас! Гости захлопали. Ираида положила на рояль стопку книг только что из типографии. Анжелика поморщилась, улыбнулась и подошла к Ираиде. – Можно я не буду произносить речей? – попросила Лика редактора шёпотом. – Настроение поднять? – шепнула Ираида. – Пусть валяется, – махнула девушка рукой. – Не нравишься ты мне, – подозрительно посмотрела Ираида на Лику. – Я сама себе не нравлюсь. – Ладно. Об этом подумаем завтра. Есть у меня идейка одна… – Ираида Михайловна, ну, пожалуйста, я уже боюсь ваших идей, – умоляюще перебила Лика. Ираида вздохнула, посмотрев в лицо девушке, махнула рукой. – Автор не только талантлив, но и скромен. Прошу, покупаем книги, а Лика вам подпишет их. Книги надо читать, а потом уж говорить о них. Но поверьте мне, редактору с многолетним опытом, книги действительно хороши. Ираида засмеялась, гости стали подходить к Лике. Девушка улыбалась, подписывала книги. Никита встал позади рояля и смотрел на неё. Одну книгу Лика протянула Надежде Андреевне. – С днём рождения! Надеюсь, что вам понравится. Надежда Андреевна с удовольствием приняла подарок. – Спасибо. Это очень приятно. Я могу, прочитав, высказать своё мнение вам? – Конечно. – А вы мне оставите свой телефон? Надежда Андреевна не знала, зачем она это сказала, но телефон Лики хотела получить. «Потом подумаю, что с ним делать», – подумала женщина. Лика не успела ничего сказать, как Ираида закричала: – Надя, я дам тебе Ликин телефон и потом мы организуем обсуждение её книги. Уважаемые гости, кто захочет поучаствовать, договаривайтесь с Надеждой Андреевной. Мы всё организуем. Надежда поморщилась. «Эта Ираида вечно влезет со своим интересом!» Лика улыбалась, отвечала на вопросы. Музыканты продолжили своё выступление. Лика сидела на стуле и посматривала на Никиту. Тот смотрел только в её сторону. Лена кусала губы. Никита знал, что это глубочайшие раздумья и принятие какого-то решения. Лена всегда кусала губы, когда что-то задумывала. «Решает, что делать с бизнесом и со мной. Не спешила бы, а то Алёшка не успеет свой план осуществить», – думал Никита, глядя на свою жену. Зоя пристроилась рядом с ним со своим бокалом. – Ты знаешь эту писательницу? Никита не ответил. Что он должен сказать? Знает ли он Лику? Знает. И не знает. Она сидит, как инопланетянка. Протяни руку, и она растает. Или сбежит, как тогда. – Ты весь вечер не сводишь с неё глаз. Она понравилась тебе? – Я не читал её книг, – соврал Никита. – Я не об этом спросила. – А о чём? – Ты никогда ни на кого так не смотрел. – Как «так»? – бесится Никита, уличённый во внимании к Лике. – Что ты хочешь от меня? – Мне не нравится, что ты её глазами раздеваешь. Я не могу без тебя, я люблю тебя, – шепчет Зоя на ухо Никите. Никита бесится. Он раздевает глазами Лику! Бред! Он насмотреться не может, он не знает, как подойти, что сказать. У него внутри поле боя, на котором он истекает от ран. На его поле нет победителей, только выжившие. Никиты взрывается. – Не нравится – тебя никто не держит. Если ты не можешь жить без меня, то почему ты ещё не умерла? – зло шипит он. Зоя отшатнулась и побледнела. Девушка молчит, она поняла, что Никита не просто так взбесился. Что-то между ними было. Или есть? Скорее всего есть. Или нет. Было. Зоя запуталась. Есть, не просто так Никита выгнал её из своей спальни. По-хорошему надо было совсем уйти, но у Зои не хватило сил. Она надеялась, что когда-нибудь Никита будет с ней. Зоя помнит тот вечер, когда она вышла из ванны и легла рядом с Никитой. Он лежал к ней спиной. Зоя начала гладить его плечи, медленно опускаясь ниже и ниже. Никита вскочил, оттолкнул её руки. – Я устал. – Сейчас ты расслабишься. Как он мог расслабиться с Зоей, если перед глазами стояла Лика? Днём Никита заскочил в книжный магазин. Ему надо было найти и купить справочник. В магазине было много народа, Никита услышал голос Ираиды, затем увидел рядом с ней Лику. В магазине шла презентация Ликиной книги. Она стояла перед столом, на котором лежали книги и что-то говорила, отвечала на вопросы. – Вы пишите о любви, а в вашей жизни была или есть такая любовь? – спросили из толпы. Лика посмотрела куда-то вверх. Была ли у неё любовь? Была и никуда не делась, не забылась, не прошла. Только вот незадача, не нужна она никому. Никита испугался, что Лика сейчас его заметит и спрятался за стеллаж. – Была. Есть. Я о ней и пишу, – улыбнулась Лика. Никита не мог понять. Была – это он? Есть – это другой? Его накрыло волной ревности и злости. Он постоял, посмотрел на Лику. Сердце заныло. Хотелось схватить Лику в охапку и… Утащить в пещеру? Что дальше Никита не знал. Никита выскочил из магазина, забыв зачем он приходил. А теперь рядом Зоя. Хочет любви. А он даже сексом не может с ней заняться. Ему мешала Зоя. Он хотел остаться один. – Ляг сегодня в другой спальне, – попросил он. – Почему? – испуганно и обиженно спросила Зоя. – Что случилось, милый? – Я не буду с тобой трахаться! И убери свои вещи из моей спальни, – довольно грубо сказал Никита. Он взбесился. Он понимал, что Зоя не виновата, он сам загнал себя в этот угол. Но кто же признаёт свою вину? Виноваты всегда невиновные, те, кто рядом. Вот на них и обрушивается лавина ненависти, злобы и бессилия. Мы же не можем орать на самих себя и обвинять себя? В нашей боли всегда виноват кто-то другой. Так ли это? В ста процентах нет. В ста процентах мы источник того, что происходит с нами. Никита думал, что Зоя уедет из их дома, но Зоя осталась. Она делала вид, что ничего не произошло. Вот уже полгода он отмахивается от так называемых супружеских обязательств. А Зоя всё терпит и продолжает жить в соседней спальне. А Никита чувствует себя виноватым перед всеми. Он виноват в том, что не желает видеть возле себя тех, кто хочет быть с ним. А той, с кем хочет быть Никита, уже никогда не будет. Просто лабиринт какой-то, где есть только вход. Выхода нет. Человек появляется в нашей жизни с определённой целью. Причина может быть неясной, могут пройти годы, прежде чем ты узнаешь, какова была эта цель. Хитрые китайцы придумали красные нити, чтобы как-то объяснить всю эту людскую суету вокруг нас. Будто бы мы связаны со своим человеком именной этой красной нитью и должны обязательно встретиться. А жизнь – это игральные кости. Бросили кубики удачно, оказались в нужное время и в нужном месте. Неудачно? Бросайте снова. Вопрос лишь в том, хватит ли жизни до удачного броска. А люди, открывающие и закрывающие дверь в вашу жизнь, – это просто люди. Кто-то искренне радуется пусть и маленьким вашим успехам, таких всегда меньше. Кто-то завидует молча или подставляет подножку, таких всегда больше. Кто-то чему-то вас учит, а кто-то просто вас любит. Они все разные, но без них театр жизни будет пуст. Театр жизни Никиты был полон людей. Это были нужные люди, прохожие, родные. Девушки сами заигрывали с ним, а он оставался снежным королём, глядя сквозь них. В заснеженной жизни Никиты никому не было места. Он застыл с бокалом возле рояля и наблюдал за Ликой. Осколки льдинок кололи в виски, в кончики пальцев, замораживая шампанское, холодный взгляд безразлично скользил по окружающим и оттаивал только на Лике. Осколки ледяных слов попали прямо в сердце Зои. Кровь девушки зашипела, забурлила, волна злости и ненависти поднялась, стуча в голове. Зоя подошла к столу и налила шампанское в два фужера, протёрла руки салфеткой. Повернулась и встретилась взглядом с Дианой. Зоя улыбнулась сестре Никиты и поискала глазами Лену. Нашла её, сердито смотрящую на Никиту, поморщилась. «Ненавижу. Бегает от мужика к мужику. Ни себе ни людям. Её тоже никак не отогнать от Никиты. Вцепилась как клещ. Может быть у них восстановились отношения, поэтому Никита и выставил меня?» – девушка не могла решить эту задачу и спросить ей было не у кого. У Дианы? Сестра Никиты не особо жаловала Зою разговорами. И весь вечер Зоя чувствовала её взгляды. «Что ей от меня надо? У Владимира Ивановича спрашивать неудобно. Надежда Андреевна сделает вид, что не понимает. Лена солжёт, – думала Зоя и попыталась выведать намерения Никиты другим путём, у знакомых. Но это тоже не вносило ясности. Кто-то говорил: – Никита с Леной прекрасная пара. Кто-то говорил: – Зоя, ты вывела Никиту из депрессии. Он опять стал прежним. «Если вот это состояние Никиты прежнее, значит раньше ему было ещё хуже, – подумала Зоя. – У него нет уверенности в завтрашнем дне. А у меня нет уверенности моего присутствия в его завтрашнем дне. Ещё и эта Анжелика звездит тут. Вон как Никита смотрит на неё. Что-то между ними есть. Эта писательница тоже на него смотрит. Они словно переговариваются взглядами. Любовники!» – осенило вдруг Зою. Лена подошла к Зое, к столику подошла девушка, из зрителей, и налила в два бокала шампанское. – Привет, подруга! Зоя напряглась, но улыбнулась в ответ. – Рада видеть тебя у нас. – Смотрю, у тебя и здесь не очень-то складывается. Жена вернулась, а ты по боку, как с Ковальским, – с милой улыбкой язвительно произнесла девушка. – Олька, что тебе надо? пришла слушать музыку? Слушай. А мои дела тебя не касаются. Олька хихикнула. – А я вот замуж выхожу. – Мне-то зачем это знать? – Думала пригласить тебя на свадьбу, как подругу. Бывшую. Приглашение на одну писать или на двоих? – Спасибо. Я не приду. – Значит одна. А Владимир Иванович, смотрю, так от старой жены и не отлипает. – Ты зачем сюда пришла? – Похвастаться. У меня всё прекрасно, а ты так и осталась ни с чем. Ковальскому была по боку, Никите тоже. Мужа у Надежды Андреевны не увести. Неудачница. Лена внимательно прислушивалась к разговору. Зоя нервничала. Девушка крутанула столик с вином, взяла два бокала и отошла. – Кто это? – спросила Лена. – Да так, бывшая подруга. – Почему бывшая? – Парня не поделили. – Прям страсти какие-то. Тебе всегда дают отставку? – Нет! Это я отбила у неё, – зло возразила Зоя. – Ой, да ладно! Ты? – засмеялась Лена. – Слушай, у неё лицо знакомое. Где я могла её видеть? – Тут. – В смысле? – не поняла Лена. – Она до меня помогала Надежде Андреевне вести квартирники. – Точно! Там ещё был какой-то скандал, и Надежда выставила её! А что не поделили-то? – Её мужа, – уронила Зоя. – Чьего? – Надежды. Владимира Ивановича. – Ой, да ладно! Лена смеялась. Зоя кипела от злости. Она ненавидела всех вокруг. Ей хотелось сделать что-то такое, чтобы никого никогда не видеть. Осточертели ей все. Вдруг улыбка сползла с лица Лены, она покусала палец и произнесла: – Не повезло нам. А могли бы подружиться. Есть в тебе какая-то упёртость. Как у меня. Мужика поделить пытаемся. Только не выйдет ничего. Зоя протянула бокал с шампанским Лене. – Выпьем? Почему не выйдет? – Выпьем, – Лена отпила глоток. – За провал нашего предприятия. Зоя держала бокал и не пила, смотрела на Лену. – Какой провал? – Видишь звезду нашу? – спросила Лена. – Кого? – Писательницу. – И что? – Она была любовницей Никиты, а потом бросила его. И вот, пришла сегодня на нашу голову, – недовольно прошептала Лена. Никита глаз от неё не отводит. Мои шансы уменьшаются, а твои стремительно падают ниже нуля. – Ты о чём? – Зоя не поняла ничего. – Ты всегда такая глупая или сегодня особый случай? Если эта Лика вернётся, кранты нам. Тебе-то точно. Собирай чемоданы, гражданская жена. – А ты сможешь остаться с Никитой? – съязвила Зоя. – Шансов мало, но есть, – задумчиво произнесла Лена. – Какие? – заинтересовалась Зоя. – Тебе уже ничего не поможет. Твоя песенка спета. Лена допила шампанское и искала место, куда поставить бокал. Зоя взяла у Лены бокал и уронила его, поставив мимо столика. Бокал разбился. Зоя повернулась к столу, поставила на него свой бокал, взяла салфетки и осторожно собрала стекло, протёрла пол. – Вот-вот. Это как раз твоё занятие. Что за запах? Больничный какой-то. Фу! – поморщилась Лена. Подошла Диана. – Что это за салфетки? Откуда у тебя? Пахнет формалином. – Да вот, неудачный запах. Зоя схватила салфетки, собранные осколки и свой фужер и понесла в туалет выбросить. Диана задумалась: «Никогда не видела салфетки с формалином, его используют только в больницах…» – размышляла Диана, но к ней подошёл отец и отвлёк разговором. Лена отошла от столика, её кто-то окликнул. Зоя проводила Лену взглядом. Лена всегда умела уколоть Зою. Но до сих пор Никита был один. Ни с Леной, ни с Зоей. А теперь вот Лика-Анжелика. Зоя соображала: «У кого бы узнать про эту Лику?» Зоя направилась к Надежде Андреевне. Та разговаривала с Ираидой. Зоя замедлила шаг и прислушалась. Сердце девушки заколотилось. Жгучая обида и ненависть разлились по телу и застучали в висках. – Ираида! Я с радостью организовала бы свидание Лики и Никиты, но… – шептала Надежда. – Что «но»? Давай попробуем. Ну красивая же пара получится. Твоя Зоя ему что ли подходит? Или Ленка? Бляха-муха! Не успела одна баба с возу, а уже другая лезет! – Ираида, – зашептала Надежда. – Только никому. Пикнешь, я тебя больше не знаю. – Могила, – Ираида сделала жест, закрывающий рот на замок. – Никита с Ликой встречались. Три года назад он хотел сделать ей предложение, а она сбежала. С тех пор они не виделись. Это их первая встреча после разрыва. – Грёбаный Екибастуз, – протянула Ираида. – А что ты, мать твою за ногу, мне не сказала, я бы не привезла её! То-то она так не хотела ехать! Вот откуда у неё такие сюжеты. В рот мне торпеду, в задницу – пароход. – Ираида, ты в приличном обществе! – А почему они разбежались-то? – Никита не сказал, что женат. Ираида шёпотом разразилась длинным матом. – Этот пи…ж развёлся? – Нет. – Почему? – Ему всё равно уже. – Я в шоке. Надо что-то делать, – зашептала Ираида. – Квадратный корень мне в пятую точку. – Ничего не сделаешь, я ходила к этой девочке. Только никому! Она принципиальна. Не знаешь, может быть у неё есть кто-то? – У Лики? Она одинока, как долбаный перст. Надька, мы что-нибудь придумаем. Убери только этих девиц из дома. Я такой сценарий разыграю, вы охренеете. Дай подумать. – Попробую убрать из дома девчонок. Порошу Вовку поговорить с сыном о разводе, – ответила Надежда. – Иногда мне кажется, что все отношения Никиты строили Равшан с Джамшутом. Ираида захохотала. Надежда толкнула подругу в бок и зашикала. Безысходность захлестнула Зою, она покрылась испариной. Тут нужны какие-то радикальные меры. Помимо Лены ещё Лика появилась. Никита сам не свой. «Думай, Зоя, думай! Ты всегда добивалась сама того, что хотела. Никита будет мой! И никто не посмеет стоять у меня на пути! Что же делать?» – девушка кусала ноготь и думала. Зое стало душно, она прошла на половину Надежды Андреевны. – Ты куда? – спросила Диана, возникшая за её спиной. – Подышать, – ответила Зоя. Лена подошла к Лике. – Вы устали. Пойдёмте, я вас кофе угощу. Она взяла Лику за руку, и повела её на половину Надежды Андреевны. Лена посадила Лику в кресло. – Расслабьтесь. Я сейчас заварю вам кофе, вам сразу же станет легче. А потом я отправлю вас домой, – сказала жена Никиты. Лика не очень понимала, откуда и зачем такая забота. – Вы знакомы с Никитой? – спросила Лена, следя за туркой с кофе. – Я была у вас несколько лет назад. Была презентация моих книг, – рассеянно отвечает Лика. – Писательница… – недобро бормочет жена. – на кой чёрт тебя принесло сегодня? – Что? Лика чувствует, что Лена злится на неё. За что? С другой половины дома слышен зычный голос Ираиды: – Лика! Лика! Ты где, ёпрст? – Простите, меня ищут, – Лика поднимается с кресла. Лена подскакивает к ней и ставит руки на подлокотники. – Нет! Ты сначала выпьешь кофе, а потом уйдёшь, – как-то зловеще произносит жена Никиты. – Спасибо. Я не хочу, – твёрдо отказывается Лика. – Анжелика, ёб… твою мать, ты где? – рычит Ираида. – Меня ждут, – Лика пытается убрать руки Лены. В комнату заходит Надежда Андреевна и видит, как Лика пытается вырваться от Лены. – Анжелика, вас потеряла Ираида, – спокойно произносит Надежда и сверлит взглядом Лену. – Я уже иду. Мне тут насильно кофе предлагают, – говорит девушка. – Насильно? – тихим генеральским голосом произносит Надежда Андреевна и смотрит на жену Никиты, берёт чашку и подносит её к губам. – Сейчас попробуем, чем тут тебя хотят напоить. – Не пейте, – Лена забирает чашку. – Ты сама сейчас этот кофе выпьешь, – тихо произносит Надежда Андреевна. Лена убирает руки от подлокотников кресла, Лика встаёт. У жены Никиты дрожат руки, чашка, которую она забрала от матери Никиты, падает и разбивается. Надежда Андреевна отодвигает её носком туфли. – До свидания, – говорит Лика и уходит. Лена принялась собирать осколки, Надежда Андреевна произнесла: – Не цепляйся к девочке. Завтра решаете с Никитой о разводе, и ты уезжаешь. Если ты не приедешь в следующий раз, мы не будем расстроены. – Но… – Я всё сказала. Ты всё поняла. Надежда ушла. Лена села в кресло, где только что сидела Лика, и сжала руки. – Посмотрим, – упрямо прошептала она. – Посмотрим, кто останется. Лика увидела, что Ираида Михайловна стоит в обществе какого-то мужчины. – Вот она! Цветок мой! Познакомься. Это директор колледжа. У него есть предложение… – Позвольте, я сам, – говорит седой мужчина. Ираида замолкает и закатывает глаза. – Я директор колледжа искусств. Я хочу вам сделать не предложение руки и сердца, – хохотнул мужчина. – А мог бы! – веселится Ираида. – Неужели у такой очаровательной девушки нет возлюбленного? – улыбается директор. – Сдох от счастья, су…! – хохочет Ираида. Лика ловит взгляд Никиты. Он вопросительно кивает головой, Никите хочется знать, есть ли у Лики парень. «Рад, что его уже нет в числе возлюбленных», – горько думает Лика про Никиту. Как жаль, что мы не умеем читать мысли. Сколько бы недоразумений развеялось, сколько бы сердец не разбилось. Мысленно мы задаём вопрос. А в ответ – тишина. Собеседник промолчал, пауза затянулась, мечта где-то заплутала на пути к ним, ситуация не поменялась. Каждый ждал конкретного ответа, результата, перемен. Но тишина – это тоже ответ. Каждый отвечал за другого то, что придумал сам. Безоблачно ясное неведение сменилось тревожным полузнанием, придуманным нами за другого. Для чего мы научились говорить, если не пользуемся речью? Слово рушит бастионы, построенные в мыслях. Слово сокращает путь, слово ранит. Но лучше услышать и знать, чем придумать и сомневаться. Лика улыбается через силу и сосредотачивается на директоре. Он продолжает: – Я хотел попросить вас прийти на встречу с моими ребятами и рассказать про то, что вы организовали в своей библиотеке, про своё творчество. Я могу на вас рассчитывать? – Конечно! – радостно восклицает Ираида. – Лика с удовольствием встретится с вашими студентами. Но у неё жёсткий график. Необходимо заранее оговорить дату, время и тему встречи. Вот визитка. Со мной оговорим время, а с Ликой тему. Лена возвращается с половины родителей Никиты, следом за ней заходит Зоя и объявляет перерыв. – Уважаемые гости! – произносит Зоя. – В честь нашей дорогой и любимой мамы, Надежды Андреевны, у нас приготовлен сюрприз! Фейерверк. Прошу одеться и выйти на веранду. По саду не расходиться, чтобы не попасть под выстрелы. Всех ждём на веранде. – Мамы? – язвительно спрашивает Лена. – Когда это она удочерила тебя? Ты теперь сестрёнка Никите? Лена громко смеётся. Зоя сжимает губы. Никита слышит их диалог, но не вмешивается. Эти две женщины, когда-то занимавшие в его жизни определённое значение, сегодня ему неинтересны. Они раздражают, как маленькое незаметное пятнышко на белоснежной рубашке. Или пятнышко на репутации? Да, скорее всего пятно на репутации. Он жил с этим пятном и не задумывался ни о себе, ни об этих девчонках. Никита жил сам по себе. А Лена и Зоя? Он то подпускал их к себе, то отталкивал. Девушки качаются на качелях, которые качает Никита. И ему всё равно что их уже тошнит, что земля улетает из-под ног, что они сами уже не знают – кто они в его жизни. Не отталкивая он даёт надежду, но и ничего не обещает. Зритель гладиаторских боёв. И не факт, что победительнице достанется приз. Надежда Андреевна наблюдает за Никитой и злится на девушек. «Устроили тут соревнование за сердце Никиты, – сердито думает она. – Впрочем, каждый как умеет борется за своё счастье. Они-то вот борются. А что же Лика? Почему молча смирилась? Ну я же вижу, чувствую – любит. К чёрту такую гордость, которая сжигает порт вместе с кораблём! А сын? Он-то почему стоит и смотрит. Почему ничего не делает? Дурак! Что мне делать?» Гости вышли на улицу. Гомон, смех. Кто-то курил, кто-то разговаривал. Никита с отцом отправились запускать фейерверки. В гостиной остались Лена и Лика. Лика прошла на половину Надежды Андреевны и вышла на улицу. Зоя вернулась с веранды, в гостиной никого не было. Голоса доносились с другой стороны дома. Тут было безлюдно. Лика глубоко вдохнула и старалась расслабиться. Ей тяжело было находиться здесь. Хотелось домой, зарыться под одеяло и рыдать. Но без Ираиды не уехать. Она поднимет шум и испортит праздник. Осталось потерпеть совсем немного. Фейерверк, немного музыки и всё. Лика поняла, что где-то глубоко в душе она надеялась, что Никита будет один и они смогут немного поговорить. Но всё осталось по-прежнему. У него жена и Лика тут никому не нужна. Ну разве что, как новый модный автор. Бабах! Бах! Бах! Бабах! Лика вздрогнула. Один за другим раскрываются в ночном небе разноцветные салюты. Кто-то свистит, кто-то кричит, визжит. Хлопают в ладоши. Смеются. Фейерверк удался! Кто-то вышел из дома. Лика не хотела ни с кем встречаться, быстро завернула за угол и пошла вдоль фасада дома. Дошла до угла дома, чтобы посмотреть раскрывающиеся зонтики фейерверка и ещё раз взглянуть на Никиту. Никита с отцом стояли в стороне от гостей. Лика смотрела на него и жалела себя. «Вот так и я, как эти звёздочки, вспыхнула и погасла. Остался только обгорелый остов фейерверка. От меня тоже остался обгорелый остов», – подумала девушка. Она повернулась пошла в дом тем путём, что пришла, через половину Надежды Андреевны. Вывернув из-за угла, она увидела женский силуэт. Девушка пробежала по веранде и исчезла в дверях дома. Гости вернулись в дом, планируется вторая часть концерта и танцы. Никита остался на веранде, курил и внимательно рассматривал дым, поднимающийся к небу. Из-за угла выбежала Зоя. В туфлях, без куртки. – Ты бы оделась, прежде чем выходить на улицу. Не май месяц, – пробубнил Никита. Они зашли в дом. Зоя наткнулась взглядом на Лену, споткнулась и побежала на второй этаж. Диана, лениво потягивая сок, проводила Зою взглядом. – У тебя всё в порядке? – Голова разболелась, – прошипела Зоя. – Помочь? – Нет. Музыканты начали играть. Никита осмотрелся, Лики нигде не было. Ираида громким голосом шепчется с Надеждой. Они смеются, Виктор Иванович шикает на них, от этого им становится ещё смешнее. – Даже мама с Ираидой ведут себя как молодые девчонки. Папа подшучивает над ними. Один я чувствую себя стариком, у которого ничего нет впереди», – грустно подумал Никита. Внезапно среди зрителей происходит какое-то движение. Девушка, которая разговаривала с Зоей, падает со стула, над ней склоняются. Музыка прекращается. Разносятся возгласы. – Воды! – Откройте окно! – Есть врач? Диана протискивается в середину человеческого клубка. – Я врач. Расступитесь. Отойдите. «Когда Диана научилась говорить так властно? – удивляется Никита. – Так похоже на маму». Диана присела на корточки рядом с девушкой. У девушки беспорядочно сокращались мышцы, её било в конвульсиях, сердцебиение сбилось, она задыхалась. Диана проверила пульс, посмотрела зрачки. – Чем болеет? Эпилепсия? Сердце? – громко спросила она, не отрываясь от девушки. Все молчали. – С кем она пришла? – рявкнула Диана. – Со мной, – наконец-то очнулся спутник девушки. – Нет. Оля ничем не болеет. Она не говорила. Наверное, нет, – лепетал парень. Девушка запрокинула голову и перестала биться. Диана медленно встала. Серьёзная, губы поджаты. – Папа! Отец протиснулся к Диане, она что-то прошептала ему на ухо. Владимир Иванович наклонился к девушке. Поднялся, кивнул Диане. Нашёл глазами жену. Надежда подошла, выслушала мужа, улыбка сползла с её лица. – Прошу всех оставаться на своих местах. Сядьте, пожалуйста, и не покидайте своих мест, – чётко, без эмоций проговорила Надежда Андреевна. Диана вызывала скорую. – Что? Что случилось? – понеслись тихие вопросы по гостиной. Надежда Андреевна проводила всех гостей на свою половину. Лена суетилась с напитками. Зои нигде не было. Лики тоже. Ираида шумела: – Где Лика, б…ть? Анжелика! Ёпрст, ты где? Анжелики не было. Никита пронёсся по дому. Нашёл в спальне спящую Зою. Потрогал лоб – холодный. Пульс был. Поднял веки – спит. Попытался разбудить. Зоя что-то промычала, не открывая глаз, но не проснулась. – Зоя! Что с тобой, чёрт возьми? Что за спящая красавица? Никита побежал на половину матери. – Мама, там Зоя спит. Странно как-то. А Лики нет нигде. Я посмотрю у тебя? – Конечно, сынок. Диана! Посмотри Зою. Диана умчалась на второй этаж, Надежда Андреевна следом за сыном обошли весь дом. Лики не было. – Разберёмся, – бросил отец. – Ираида! Лика могла уехать без тебя? – Нет! А где она. Я не вижу её. – Мы тоже, – уронил отец. – Что за ёханый бабай! П…ц! Где этот цветочек? Ядрёна вошь! – кричала, как иерихонская труба Ираида. – Ираида! Все и так напуганы, а тут ты, – утихомиривала её Надежда Андреевна. – Пойду покурю, – бросила обиженно Ираида. Никита не находил себе места. Надежде Андреевне очень хотелось бросить в лицо сына: «Держать надо было раньше!» Она тоже нервничала и злилась. Через три минуты разверзлись небеса, затрубили трубы, обрушился небосвод. – Японский бог! Вова! Итить твою за ногу! Диана! Заершись, – раздалось с веранды. Гости вскочили. – Сидеть! – гаркнула Надежда Андреевна. Гости опустились на места. Никита, Владимир Иванович и Надежда выбежали на веранду в чём были. Ираида стояла на коленях на снегу возле угла дома. Из-за её широкой спины были видны рассыпанные по снегу рыжие волосы. Казалось, что это кровь растекается по снегу. И голубое платье лежало опрокинутым оторванным куском неба. У Никиты остановилось сердце. Так платье лежало в его сне. – Диана! – прошептала Надежда Андреевна, выбежавшей вслед за ними дочке. Диана бросилась к матери. Надежда махнула рукой в сторону Ираиды и тихо опустилась на скамейку. «Нет! Нет! Нет!» – метались в голове женщины мысли. У Никиты парализовало ноги. Они стали тяжёлыми, как во сне, их было никак не оторвать от земли, чтобы сделать хотя бы один шаг. Во сне он тоже не мог оторвать ног от земли. Никита смотрел на волосы, кусок голубого платья. У него не было мыслей, не было чувств. Он был одной большой льдиной, вросшей в пол веранды. Ираида материлась тихо, шёпотом. Этот шёпот продирался по коже морозом и раскалывал на части. А в ушах стоял звон, набат: тук-тук, тук-тук. Владимир Иванович оттащил Ираиду от Лики. Диана склонилась над ней. – Скорую! В дом! – маминым командным голосом распоряжалась Диана. Никита отмер. Отец уже держал девушку на руках. Её белая тонкая рука безвольно свисала, волосы красным водопадом струились к земле. На плече на голубом платье было маленькое тёмное, почти чёрное пятно. Там, где она лежала, снег был красным. Это красное пятно приковало Никиту. Он не мог от него оторваться. – П…ц, какой весёлый праздник! Ах у ели злые волки, – пробубнила Ираида. – После вашей вечеринки нужен отдых. Надежда Андреевна вздохнула и поёжилась, только теперь осознав, что на улице холодно. Никита оторвался от созерцания крови на снегу и посмотрел на мать. Надежда Андреевна вздрогнула. У сына был безжизненный, мёртвый взгляд на застывшем, как маска лице. – Она жива, сынок. С ней Диана. Сейчас приедет скорая, – проговорила Надежда Андреевна не очень уверенно. Никита ничего не слышал. – Заершись, она холодная, как мертвец, – прошептала Ираида, за что получила от Надежды хорошего тумака. Никита наконец-то оторвал от земли ноги и бросился в дом. Владимир Иванович набрал номер. – Полковник Лаврухин, слушаю тебя. – Сань, у нас ЧП. В доме труп и огнестрел. Пока жива, – произнёс Владимир. – Это шутка такая на ночь глядя? – Нет. Владимир Иванович коротко объяснил ситуацию. В трубке пророкотал низкий голос полковника: – Сейчас буду. Никого не выпускать! Ни х…себе вы развлекаетесь на Надькин день рождения!