10

В выходные мне, наконец-то, удаётся найти работу. В цветочном магазине через три улицы от дома. Буду развивать себя в сфере флористики. Да и это не далеко, всего-то минут двадцать пешком.

Я так переживала, что встала раньше и долго готовилась к собеседованию. Даже немного накрасилась, одолжив у Катьки тушь и блеск для губ. Получилось неплохо. Она оценила. Я искала, что же надеть и наткнулась на розовый свитшот – подарок Катьки. Решила надеть его. И, вообще, я уже настроилась поговорить с Глебом, поэтому пора вернуть эту красивую вещь.

Хозяйкой цветочного оказалась очень красивая девушка. Миниатюрная блондинка Владислава Олеговна. Она попросила называть её просто Ладой. Она беременна, и ей нужна помощница. До этого она работала сама, так как очень любит работать с цветами, создавать невероятные букеты и композиции. Эта работа мне сразу подошла. Лада оценила мой вкус, и ей понравилось, когда я в воскресенье вышла на стажировку. Мы договорились, что я буду подменять её после обеда и до десяти вечера. В моём расписании максимум три пары в день.

И в понедельник я была настолько счастливая, что надела свой сарафан, который мне перед отъездом сшила и подарила тётя Таня, и про который я совсем забыла. Персиковый и до колен. Катька аж поперхнулась чаем, увидев меня утром на кухне. Моё хорошее настроение длилось до большого перерыва. Катька уже ушла домой, так как у неё была всего одна пара, а Люба с Тимом задержались в деканате на собрании.

– Подвинься, очкарик, – этот голос во мне вызывает неконтролируемую дрожь.

Я чувствую толчок в бок, и меня ведёт в сторону, отчего я роняю поднос себе под ноги. И вся очередь начинает шептаться, пока я густо краснею под их смешки. Ощущение предстоящих слёз давит на меня, как и зародившаяся в груди злость.

Я устала от его дурацких издевательств, которые длятся уже две недели. С того момента, как я впервые подошла к зданию университета и открыла дверь. Он тот, кто подвиг всех моих однокурсников считать меня никчёмной блохой – капитан футбольной команды, не способный мыслить разумно. Хам!

Мои руки неприятно дрожат, когда я наклоняюсь за подносом, сдерживая ненавистные слёзы. Обидно до жути. Но тут моих волос кто-то невесомо касается, после оттягивая тёмную прядь. И это конечно он – дурак.

– Не обязательно у меня в ногах ползать, очкарик, – очередное оскорбление в мою сторону, за которым следует уже оживлённый смех студентов, и я не выдерживаю. Выхватываю взглядом ближайший стакан с компотом и поднимаюсь на ноги. Достаю свою никчёмную смелость из глубины души и, схватив стакан, разворачиваюсь. Натыкаюсь на спокойные янтарные глаза хама и обливаю его ещё тёплой жидкостью, пока не передумала.

Он явно не ожидает от меня подобного, поскольку удивляется и поднимает брови. Его белая рубашка вся в разводах.

– Ты чуток перепутала, очкарик, – слышу насмешливый знакомый голос сбоку и резко поворачиваю голову на звук. Встречаю весёлый взгляд этого дурака и мой пульс учащается.

Что?..

Медленно возвращаю взгляд на парня перед собой, которого облила. Сердце в пятки падает от осознания. В его глазах злость, а в моих растерянных – готовые вырваться наружу слёзы.

Не оборачиваясь, бегу под оглушительную тишину столовой, а потом до меня доносится извиняющийся голос капитана футбольной команды:

– Бля, Глеб, сорян. На, возьми мою футболку.

А следом одобрительные вздохи и улюлюканье студенток.

Глеб… Снайпер.

Слёзы катятся по щекам, когда я залетаю в ближайший туалет.

Блин!

Блин, блин, блин! Снайпер, он вернулся на учёбу, и тут такое. Позор.

Я сижу в кабинке и пытаюсь сдержать накатившую истерику. Тело дрожит, и я глубоко дышу. Я заметила, что Глеб и Егор абсолютно одинаковые. Легко перепутать.

Как же мне теперь перед ним извиниться?.. Капец… Я была настолько шокирована, что даже не заметила во что они были одеты.

Сижу так почти весь перерыв. Смотрю на наручные часы и беру себя в руки, потому что до начала пары осталось пять минут. Заплетаю косу из-за ужасной духоты и, умывшись ледяной водой, иду на пару. Хорошо, что сегодня тушь не использовала, а то гарантированно превратилась бы в панду.

Мысли не покидают, и я думаю, что обязана извиниться перед Глебом. Он не заслужил того, что я облила его. Перепутала с его дурацким братом. Но его взгляд… Он был зол.

Захожу в аудиторию под смешки студентов. Любы с Тимом нет, и одногруппники позволяют себе поиздеваться надо мной. Как попугаи повторяют «очкарик» и «блоха». Ничего серьёзного, просто обзывания.

Блин, это по-детски, но мне обидно.

– Вы знали?! – в аудиторию заходит Кристина. – Золотых – двое! Близнецы!

– Да ладно?! – отвечает кто-то из девчонок, а потом и парни делятся увиденным, отставая, наконец-то, от меня.

– Капец, – слышу сбоку. – Этот деканат не дал даже поесть нормально. Нам пришлось бежать в буфет.

Люба с Тимом садятся рядом и начинают есть пирожки. Запах выпечки с мясом сразу заполняет пространство. Желудок тихонько урчит, и я сглатываю.

– Ты и до этого почти ничего не ела, – тихо говорю я.

– Это всё собрание старост. Ты бы видела её голодные глаза, когда мы вышли из деканата, – смеётся Тим.

В группе очень громко обсуждают близнецов, и Люба с Тимом прислушиваются.

– Глеб? – удивляется староста. – Ты слышала?

– Это кто? – с набитым ртом спрашивает Агапов.

– Я облила его компотом, – отчаянно вздыхаю, пытаясь не смотреть на их выпечку.

– Чего? – она убирает остатки пирожка в пакет и полностью разворачивается ко мне.

– Да кто это? – не унимается Тим.

– Это близнец Егора, что Златку донимает, ты же слышал тогда.

Тимофей и правда один раз слышал, как меня обзывал Егор. Но про Снайпера он не в курсе.

– Дурацкий Егор меня снова обзывал, и я хотела ему отомстить, только отомстила Глебу. Случайно, – опускаю голову.

– Ничего себе…

Звонок уже прозвенел, а преподавателя все ещё не было, поэтому гул в аудитории не затихал. Люба закидывала меня вопросами, когда же я всё расскажу Глебу, а Тим занялся своими делами, не слушая нас. Я честно сказала ей, что они неотличимы, и я не знаю, кому говорить нужно. Потом нас отвлёк преподаватель.

После пары мы немного задержались в аудитории, так как у Любы сломался замок на сумке, и Тим помогал его починить.

– Блин, я же только купила её недавно, как же так? – Малинина делает такое лицо, словно вот-вот расплачется.

– Ага. Ты так резво дёргаешь «собачку», что она ещё долго продержалась, – усмехается Тим.

– Мы сейчас на пару опоздаем, вы скоро? – спрашиваю, ожидая их у двери.

В коридоре шум, поэтому я не с разу замечаю, что за моей спиной кто-то есть. Только когда моей талии касаются руки и, приподняв меня над полом под мой вскрик и перенеся немного в сторону, отпускают обратно. Сбоку от меня в аудиторию проходит один из близнецов и идёт на последний ряд. Люба и Тим замирают, следя за происходящим. А после кто-то позади толкает меня в плечо.

– Очкастая, чё ты встала тут, мешаешь.