Глава шестнадцатая

Копала я тоже с вялым энтузиазмом, все же делать это лопатой, когда в другом мире давно победил прогресс и все можно сделать с помощью техники, грустновато. Ладони Ликс были мозолистыми, но лопата все грозилась оставить на них еще пару-тройку отметин. Одно хорошо — Хьюберт успел древко хоть немного отполировать, так что заноз я не боялась. А в принципе хорошо копается, когда ты молод и поясница еще не сказала «привет». Земля, к моему сожалению, была заброшенной, плотной, с корнями, и по-хорошему здесь бы все перекопать, траву по большей части убрать, засыпать перегноем, удобрить и годик дать настояться. Перекапывать, чистить, присматривать. А еще обработать, чтобы никакая гадость не пожрала будущий урожай. Но что есть, то есть.

Копать приходилось с полным переворотом пласта, что делало это занятие еще более утомительным. А солнце все жарило и жарило, так и настаивая, чтобы я стянула с себя все и подставила разгоряченную кожу ветерку. Угу, а потом заработала ангину, солнечный ожог и укусы насекомых. Мухи вокруг меня понемногу кружили, хотя все же — и это просто счастье — предпочитали соседство ослика.

А ведь животных надо кормить и за ними ухаживать. Я же тоже не могу это делать постоянно! И за животными следить, и замок отстраивать, и за огородом присматривать, и налаживать связи с сельскими, и… Хм-м, что-то много «и», а выгоды мне с этого — самоудовлетворение, возможность занимать руки, а не ломать голову, ну еще и еда. По идее мне за такую активность еда первой должна доставаться. Но тут как бы двое прожорливых родственничков не договорились. Впрочем, если будут отбирать, я их заставлю камни есть! Себя обирать не дам.

Я так увлеклась, что не сразу поняла, что шевеления, кроме как моего собственного, давно не ощущается. Уж с посудой слишком много времени не требуется, чтобы разобраться. А судя по моим уставшим рукам, я тут уже с часик как заведенная землю лопатила. Хьюберт нашелся не сразу, возле колодца его не было, впрочем, и посуды там тоже не было. Значит, ушел еще куда?

Мелодичное мугуканье донеслось откуда-то сбоку от основной постройки. Сама бы я, честно говоря, не заглянула за этот угол, не в ближайшие дни, а там оказалось все достаточно интересно. Я даже выругалась про себя — вот все-таки Хьюберт свинья! Знал, что и как в замке, и продолжал молчать, глядя, как я и жнец, и швец, и на дуде…

Это был боковой вход в нечто, что можно было бы назвать кухней. Основной или запасной — я не разобралась, но здесь были выемки под разные продукты, печь — неработающая и, откровенно говоря, не сразу в том закопченном большущем блоке можно было ее опознать, а еще какое-то подобие бассейна, куда крошечным ручейком стекала вода, немного задерживалась и сливалась куда-то дальше.

Хьюберт сидел на бордюрчике и напевал. Посуда с тряпкой и песком валялась уже в воде, возможно, даже помытая, все же едой не пахло. Впрочем, занят Хьюберт сейчас был явно не самым полезным делом. У него в полном разгаре был сеанс ухода за руками.

В руках у него был кусочек какой-то тряпицы и короткий ножичек — вот и весь маникюрный набор, но ему хватало. Периодически Хьюберт вытягивал руку, растопырив пальцы, и любовался, потом с новыми силами бросал себя на полировку того или иного ногтя. С мозолями у него тоже был разговор короткий — он мазал ладони чем-то… Почему чем-то?! Смальцем он их и мазал, скотина!

А я как бы между делом на свои руки посмотрела — черные, в земле, натруженные — и такая злость взяла.

— Вот, значит, что такое рыцарь короля, да? — гаркнула я так, что Хьюберт чуть в воду не свалился, но наглости это его не лишило. Он картинно приподнял бровь.

— Я помыл посуду, — указал он пальцем на котелки.

— А дальше?! — озверела я. — Я же сказала, на все у тебя четверть часа!

— Ну так четверть часа прошла, а ты не появилась, — с невинной мордой пожал он плечами. — Я посчитал, что имею право делать то, что мне нужно. Ты же делаешь то, что нужно тебе.

— То есть копаю я только для себя, да? — и не возьмешь же его за космы, не потянешь за собой. Просто потому что у нас габариты разные. И так бы я уже приложила ладонь к лицу, если бы руки не были в земле. Но приходится выдохнуть.

Ничего, подобное я уже проходила в своей жизни. Куча народа есть такого — пока не пнешь, не полетит. Они будут создавать очень активно видимость работы, да такую, что и сама поверила бы. Они в этом профи. А вот ягодицы поднять и показать результат — это уже слишком, ради такого нужен надсмотрщик с палкой или хотя бы система дельная поощрений и наказаний. Увы, чаще среди этого брата все же наказаний… Поощрения многие любят считать чем-то само собой разумеющимся.

— Так, задницу поднял и за лопату становись! Чтобы когда солнце будет на высоте ограды замка, я увидела ровный прямоугольник пять шагов в ширину, длина там уже есть, и хранилище! Кто не работает, тот не ест!

— Но если не есть, то и работать сил не будет, — ввернул Хьюберт что-то логичное, но мне сейчас ой как невыгодное. И сапогом здесь не пригрозишь, все же важно, чтобы он сам дошел, своим мозгом, что еда не может появляться ниоткуда. Что нельзя просто всегда переодеваться в монаха и есть на халяву. Лучше бы иметь твердую стену в виде натурального хозяйства, нормально отстроенного замка, отличных товарно-денежных отношений с селянами и так далее… А, и отсутствие преследования со стороны закона не помешало бы. Но это уже вопросы к закону и монаршим особам, а также к матримониальным планам самого Хьюберта.

— Головой-то думать начни, а? — устало проговорила я. — А если не можешь головой, то вон лопата — и вперед. А я за тебя в это время думать буду, договорились?

— Ты все еще мой оруженосец!..

— А ты типа, конечно, рыцарь. Но, раз, за твою голову награда мизерная назначена. Два, непонятно за какие подвиги ты в рыцарстве, может, за кудри и красивые слова, нет? Три…

— Как не рыцарь?! Да ты знаешь, как мой род охранял границы королевства? Знаешь, как я стоял плечом к плечу с королем? Как мы вместе выпили не одну чашу вина?.. — надулся Хьюберт.

— Вот насчет вина я верю. Пил и болтал — это про тебя, — я рассмеялась. Ну право, признал бы уже, что рыцарь из него так себе. Но нет же, о какой-то чести и совести рассказывал, когда в телеге у нас чье-то добро — ложки, сковородки, ковры, а сам замок, который некрос охраняет, настолько шикарен, что еще немного — и одни камни останутся. И земли пока никто не растягал только оттого, что вокруг дракон летает. А не летал бы, то все соседи бы уже заняли. Еще бы, плодородная земля пропадает. Вот она — рыцарская слава, вот она — гордость и всякие другие мифические штучки…

В общем, высказала я все. Не удержалась. Посмеялась, так сказать, над самым дорогим. Но пора, однако, розовые очки снимать, первые тридцать лет детства поди закончились, а сорокового года я ждать не буду! Рыцарством он мне тыкал!

— Ты такой рыцарь, который от дракона бегает и эти же драконом свои проблемы решает!

— Ты еще посмотришь!.. — сказал мне Хьюберт и выбежал наружу.

А что смотреть? Что я не видела?

— На вскопанный огород посмотрю! — заорала я ему вслед и уже сама уселась на бортик бассейна. Ну а что? Мне бы тоже руки помыть, себя в порядок привести. Но и думалось здесь хорошо.

Помещение, естественно, нуждалось в ремонте, как и все здесь. Но печь — это уже супер. Это и вода горячая, и еда, приготовленная не на костре. Конечно, запах дымка придавал особенный привкус, но поигрались и хватит. Устроить пристойную кухню. Склад запасов. Жилые комнаты. Рабочие комнаты. Опять же: здесь и с деревом нужны работники, и с камнем. На то, чтобы в порядок привести хотя бы часть этого каменного сарая, нужна не одна телега с добром. Хотя…

Если бы предложить что-то тем же селянам такое, чего они не найдут нигде.

Защиту от дракона? Так они вроде бы уже и систему выработали.

Зелья некроса? Так у них стоимость небось не копеечная, а употребление многих, наоборот, может создать опасность. Например, захотят сельские девчонки себе рыцаря в мужья. И что мне потом, караулить Хьюберта, чтобы ничего подозрительного в рот не тянул, чтобы его приворотным не опоили? Вот все же лучше бы здесь не было магии даже в таком варианте. А то от нее одни проблемы!

Вон тот же Ахринель…

Не желая вспоминать явление этого «не пойми чего», я быстро ополоснула посуду, а Хьюберт ее все же вымыл, хотя и не так чтобы качественно, и пошла осматривать еще это крыло замка. Оказалось, что все гораздо проще, чем я себе надумала. Дверь в этот отвороток просто прикрыта драным старым гобеленом. Вот я ее и не заметила. Из самой кухни был еще один выход в небольшой сад позади замка. Почему сад, да просто здесь все дикими фруктовыми деревьями поросло. Я распознала что-то на манер яблони, плоды были сморщенными, едва ли с женский кулак. Но увы, такая судьба всего, за чем не присматривает человек — вырождение и одичание.

— Ничего, и здесь в порядок все приведется, — я потерла руки, присматриваясь, какие деревья можно сразу пилить на дровишки и другие нужды, а для каких еще не все потеряно. Часть стволов была подточена зверями и подпорчена насекомыми, кое-где — основательный рассадник гусениц и тли, еще и бесконтрольные мелкие поросли местного вишняка… Но сад — это замечательно, это варенье и сухофрукты, компоты на зиму, вино и наливки, да и просто здоровый и полезный продукт.

Дальше в глубь сада я решила не идти, потому что там деревья и вовсе превращались во что-то непроходимое. А я и так ударилась лбом об узловатую ветку и почти навернулась о корень.

— Да чтоб тебе цвести и пахнуть! Чтоб тебя благословило… — вырвалось у меня заковыристое. А дальше я чуть и вовсе на зад не упала, потому что…

— Благословить — это ко мне, это я легко, — хохотнул уже знакомый голос за спиной.

Я мигом обернулась. И точно, Ахринель. Все такой же сверкающе-ядовитый.

— Когда местные боги своим приспешникам таланты раздавали, тебе, верно, досталась способность доводить до инфаркта одним появлением, — ляпнула я, и правда придерживаясь за грудь. Нет, у Ликс с сердцем все было в порядке, но от испуга уйти не удалось. В груди заколотилось. Мало ли, кто может подкрасться из-за спины, места тут нехоженые, а получить мечом под ребра ой как не хотелось бы.

— Что-то подобное, что-то подобное, — оскалился пресветлый дух или кто он там. Очень уж на неприятные ассоциации наводили меня его рога. — Решил вот зайти, проверить, как оно…

— Делать нечего? — скривилась я. На что Ахринель заржал лошадью:

— Отчего же нечего. Вы, люди, постоянно чего-то просите, а кое-кто даже требует. Вынь да положь. Особенно те, кто золота просит и драгоценностей. С ними-то как раз веселее всего играть… Дурни получают свои безделушки, а то, что потом многих казнят за кражу, так это их проблемы. Богатыми успели побыть, значит, засчитано. Желание сбылось.

— Сбылось?! — Как-то у меня все сразу встало на свои места. И как я раньше не добралась до этой мысли? Он же и с предыдущей Ликс тоже сыграл: не нарушил ее желания и себе выгоду нашел. И со мной… — А у меня в чем проблема? Что с моим желанием?! Я его отменяю!

Я бросилась к Ахринелю, но тот просто перенесся мне за спину в сиянии.

— Ну что ты так дергаешься, авось даже выживешь. Мне же нужно, чтобы ты выжила, да? — он как будто задумался. — Ну, по крайней мере, до того момента, как твое желание сбудется, да.

— Я ничего не хочу! Вот резко совсем ничего! — я предельно четко ощутила, что никакое вмешательство паранормальщины мне не нужно. Хватило еще некроса с его приворотными зельями. Я тут все своими руками отстрою, оруженосцем и так быть хорошо.

— Так поздно же, — усмехнулся Ахринель. — Твое слово я услышал и судьба пришла в движенье. Хотя… если ты очень-очень быстро побежишь или даже возьмешь осла, то успеешь посмотреть на плоды своих же слов.

Я не стала подвергать сомнению его слова, просто взяла низкий старт, не спрашивая, кто и кого, только вперед. Заскочить внутрь кухни, вывалиться через другую дверь в основной зал замка, выскочить на улицу… Даже спрашивать у Ахринеля не нужно было направление. Конюшня нараспашку, Принца нет, створка ворот также отодвинута.

— Хьюберт, скотина! — заорала я, естественно, никакого рыцаря возле лопаты не было, а коня вовсе не увели. На коне уехали. А мне? А мне же даже на осла не вскочить! Он же не поедет вот так! Но ничего… ноги крепкие, побежали.

Глупость, конечно, но выбора я не видела, к тому же организм Ликс и правда отлично относился к такого рода нагрузке — бежишь и ни о чем не думаешь. Все потом. Но ощущение того, что утекает время, все же оставалось. Бежала я к селению, а куда еще мог податься Хьюберт. Ну не к дракону же!

Но через минут двадцать бега я увидела блестящую макушку Хлодвига, а тот приветственно мне замахал и с расстояния спросил:

— Куда это мой непутевый внук умчался, стегая коня, как есть без седла? А хорошо держится! И куда это ты?..

— За ним! Все за ним! В погоню! — хрипло прокаркала я в ответ. Видимо, мои выпученные глаза сказали Хлодвигу гораздо больше, чем успел мой рот, так что он вдруг развернулся на сто восемьдесят градусов и подставил мне спину.

— Садись, домчу!

И это было сущим сумасшествием, но я на ходу запрыгнула на спину лысому древнему некросу, сжала его талию ногами, а тот пригнулся к земле и помчался вперед — к селению — да так, что только комья из-под ног летели.