Глава семнадцатая

Ощущение было странноватое, на таком транспорте мне еще передвигаться не приходилось. Очень норовистая лошадка мне досталась, прямо родео! Пока я телепалась на спине Хлодвига, то все старалась не свалиться и уговаривала себя, что он сам предложил и что он и не человек уже, не я захребетница, а просто так вышло. Несся он, надо сказать, с феерической скоростью, сама бы я долго еще бежала. Но как мы ни спешили, Хьюберт нас опередил.

С пробуксовкой Хлодвиг свернул за угол и затормозил, едва не впечатавшись в толпу, отряхнулся, отпустив седока. Я сползла с его спины, не чувствуя под собой ног, — а Хлодвигу, кстати, совершенно нормально было! — и попыталась увидеть за спинами собравшихся крестьян, что там, собственно, происходит.

Да ничего хорошего — Хьюберт был на коне. В самом прямом смысле этого слова, и толкал перед селянами речь. Ну просто историческая личность на броневичке, а лучше бы бревна таскал, чем языком трепать.

— Мой долг как вашего господина — защитить вас от скверны и зла! Моя рука и мое оружие рыцаря, несущего добро и свет, освободит вас от гнета!

Народ безмолвствовал. Патетика Хьюберта до них не доходила, только Гардзей задумчиво чесал репу. Старостой так просто не становятся — Гардзей был умнее прочих. Видать, пока и умней меня.

— Ваша милость, вы мечом-то не машите, прибьете еще кого, — осторожно заметил он, прячась за дверью какого-то кабачка. — Что сказать-то хотите?

— Дракон! Многие годы вас изводит дракон! — возопил Хьюберт, но мечом размахивать перестал.

— Ой дура-а-ак, — услышала я от кого-то справа, повертела головой, но так и не поняла, кто это был. А, неважно.

— Дракон, ваша милость, да, есть, — согласился Гардзей. — Ну, живет и живет, испокон веку они тут жили.

Мне как-то не понравилось, каким тоном он это сказал. Впрочем, настроение Хьюберта мне не нравилось еще больше, но протиснуться через крестьян мне никак не удавалось: они просто отпихивали меня назад. Их было больше и они явно были сильнее.

— Я освобожу вас от дракона! — перевел свои мысли на понятный крестьянам язык Хьюберт, и народ теперь заволновался. Я снова услышала «ой дурак» и «кой его сюда принесло, как без него хорошо жили». И точно сказано это было не про дракона. — Верный меч и твердая рука — вот что вам необходимо!

— Ты чего несешь, — простонала я и, потеряв терпение, принялась работать локтями. Хьюберт отвлекал от меня внимание, поясняя крестьянам, как погано им тут жилось, приходилось прятаться, недосчитываться коров и вообще существовать не как приличные люди. А уж после него-то народ заживет!..

Хьюберту, что называется, попала под хвост вожжа. Или я его слегка этими вожжами приложила. Пока я упорно пробивалась через толпу, все думала, что, может, он сейчас речь закончит, выдохнется, соберет с крестьян деньги и уберется восвояси. Потому что я и сама не знала: есть плюс в том, что тут драконы, или нет. И вообще: нарушать сложившуюся экосистему глупо. Не будет дракона — волки появятся или другие интересующиеся набегут, один фиг коров пожрут, а то, может, и крестьян заодно, и нас вместе с ними. Разбираться всякие твари точно не будут, кого дозволено жрать, а кого нельзя, — разве что рыцарь им как консерва?

Ну и отсутствие в крестьянах энтузиазма мне оптимизма не прибавляло. Они, по идее, должны быть рады, избавитель же, но что-то на их физиономиях только тоска. Хьюберт же, несмотря на то, что ему уже за это натыкали, потрясал мечом и давал гарантии, как будет процветать деревня, когда он вернется с драконьей головой.

И когда я уже пролезла вперед и готова была открыть рот со словами: «Дайте денег и мы поедем, всем спасибо, все свободны», какая-то сволочь откуда-то сзади зааплодировала.

Сначала хлопки были одинокие, потом к одной сволочи добавилась вторая. Я замотала головой на звук и обнаружила нарушителей сзади. Хлодвиг возвышался над остальными и, так сказать, оказывал поддержку внуку. А вот за его спиной… Вот зараза! Вот знала же, что все не так просто. За спиной у Хлодвига светился Ахринель и демонстративно шлепал ладонью о ладонь, с-собака… еще и подмигнул! И пропал!

Конечно, тут моя надежда на то, что все обойдется, истончилась и увяла. А дальше… Так уж бывает, один козел мемекнет, за ним все стадо. Особенно это верно тогда, когда вмешались всякие сверхъестественные силы. И в результате буквально через пару секунд хлопали практически все. Практически, потому что четверть собравшихся так и стояла как мешком прибитая, и Гардзей в том числе.

— Много славных рыцарей полегло! Восславим достойнейшего из достойных, великолепного Хьюберта Ртишвельского! Ура! — завопил Хлодвиг.

— Ва-а-а! — отозвалась толпа, а я схватилась за голову. Ладно Ахринель, тому никакие кары не помогут небесные. Но Хлодвиг, вот же скотина! Честь и славу ему подавай, ну да, ему-то плевать уже на последствия, два раза мертвым он уже точно не будет! Он что, и из потомка вознамерился некроса сделать?

Они тут точно все спятили.

— Мастер! — заорала я. — А мастер!

Близко я к Хьюберту подходить все же поостереглассь, мечом-то он все еще размахивал. Но уставился на меня снисходительно, вроде как даже рад был, что я пришла.

— Отлично сказано, мастер, — похвалила я. Хьюберт убрал наконец меч, и вот тут я уже времени зря терять не стала. — Ты что, с коня башкой вниз упал? — зашептала я громко, хватая Принца за гриву. Ишь, ломанулся, даже толком не оседлал коня, как прижало. — Какой дракон, придурок? Твой предок, который вон там сейчас громче всех орет, мне уже рассказал, какая это большая задница! И я сама немножко видела — большая, большая задница, плюющаяся огнем!

— Мой долг как рыцаря… — взвился Хьюберт. Я рушила ему весь образ благородного избавителя.

— Твой долг как рыцаря сейчас — докопать то, что ты бросил, — рявкнула я, — привести свой замок в божеский вид и помыться, что ли, для приличия! Одного дракона ты, допустим, как-то завалишь — ты хоть знаешь как? Я вот нет! На его место придут другие! Хорошо если волки, а то драконы! Ты вон, у Хлодвига спроси, они вообще гнездо в замке устроили! Там магия нужна, а ты что, маг? Ты не маг, ты ошибка природы!

Хьюберт постепенно начинал зеленеть. Я оглянулась: крестьяне разделились на две половины, справа и слева. Я поискала взглядом: где Гардзей? Черт, а он теперь у меня союзник! А Хлодвиг где? Вон стоит, от гордости за свой род его порвет сейчас на тысячу маленьких некросов. А не порвет, я сама это сделаю. А Ахринель?.. А тот сделал свое дело и улетучился.

— Пусть идет, — подал голос кто-то из толпы справа. — Может, и не вернется. Не он первый, не он последний. А?

— А если вернется? — тут же возразили ему оппоненты. — Это тогда что — и королевские сборщики налогов, и разбойники, и волки с аккутами набегут, и мингросы, а ну как новый дракон появится? А ну как не один, а ну как несколько? Опять они тут биться будут? Опять полдеревни сожгут, как в прошлый раз!

— Да у него и шансов-то так себе, — изрек какой-то здоровенный мужик. Кузнец, что ли? — Рыцарь-то он рыцарь, но такой, завалящий.

— Тебе не все ли равно? Пусть сражается!

— Может, он подумает лучше сперва для разнообразия? Я против! Пусть будет дракон!

— Не надо дракона! Пусть убивает!

Да, «зеленых» тут нет, а как бы они были кстати… Я похлопала Принца по шее:

— Все, мы сворачиваемся. Они тут проведут голосование, разберутся, если что, потом придут и скажут, что нарешали. А у тебя там, мастер, работа стоит. Канава сама себя не выроет. Лопатой махать — не мечом, не хочется, а придется. Не можешь — научим, не хочешь — заставим, пошли, пошли, нечего тут глазеть. А то вон, отправлю старосту стражу искать, будет тебе вместо дракона брачное ложе. М?

Но староста уже и сам подошел к нам, тем более что крестьяне начали неспешно меситься — голосование у них проходило своеобразно, но бескровно.

— Тебе чего, староста? — повернулся к нему Хьюберт. — Доспехи мне, коню тоже, телегу с припасами, — он подумал, — и оруженосцу моему коня.

Ах ты заинька, и про меня не забыл! Ну уж нет, и тут я вспомнила Ахринеля: рыцарем я, конечно, может, и стану… Буквально на пару секунд, а потом останутся от меня рожки да ножки. В точности как он и говорил.

— Я пас, — сказала я. — Скажи, Гардзей, почему ты против того, чтобы мастер дракона убил?

— Я его вообще-то не спрашиваю! — очнулся Хьюберт. Глаза выпучил, только что дым из ноздрей не пустил.

— Я спрашиваю! — а у меня голос был громче. — И он местный, ему лучше знать. Говори, староста.

— Ну так, это, — промямлил Гардзей. Ему и напрямую с Хьюбертом ругаться не улыбалось, и менять ничего не хотелось, а почему? — Кормак, булочник, прав, этот дракон уже нам знакомый, жрет немного, других драконов гоняет, так, залетят иногда, ну так это же мелочи. И того, — прибавил он и на всякий случай отошел от Хьюберта на полшага, — что его милость дракона убьет, то еще как повернется, скорее-то наоборот…

— Я смерти не боюсь! — заявил Хьюберт.

— Помолчи пока, — велела я. — Дальше что, староста?

— А что дальше? — пожал он плечами. — Ты сама посуди: этого дракона нет, разбойники сразу набегут, пока новые драконы не появились, появятся новые — тоже ничего хорошего, ну и земли-то эти, если господина того, в казну опять отойдут. Налоги с нас за сколько веков потребуют. А потом — поди пойми, кому это все достанется. Хорошо если вот такому же горлопану…

— Но-но! — запротестовал Хьюберт.

— Тихо сиди! И что?

— Как что? — ужаснулся Гардзей. — А если картежник? А если земли продаст? А нам чего делать, работать-то где? А если вон, как в соседнем селе, вместо привычных-то брюкв и гофортов велит чего насажать, что и расти не будет? Это у нас все хорошо, все налажено, а я староста, мне перед людьми отвечать. Я против.

— Понятно, — кивнула я и пнула Хьюберта локтем в голень. — Слышал? Народ не согласен с твоим решением. Его и так все устраивает, а меня нет, напоминаю, канава еще и близко не вырыта.

Сторонники драконьего гнета тем временем одерживали верх. Противников они уже оттеснили, половина переметнулась на сторону драконопоклонников, так что у меня возникло закономерное предположение: сейчас разберутся с односельчанами и примутся за нас. То-то Хьюберта с хлебом-солью тут не встречали…

— Не позорь меня, женщина! — приосанился Хьюберт. Нас против него было двое — я и Гардзей, а грозило стать еще больше, впрочем, Хьюберту было плевать. Но шанс переубедить его у меня пока оставался — сапог, если бы не, чтоб ему в гробу вертеться, Хлодвиг.

Он обождал, пока опасность огрести от крестьян минует, и теперь терся возле нас и довольно подхихикивал. Солнце блестело на его лысине.

— Не посрамил, не подвел! — заявил он. — Могу гордиться потомком! Достоен! — И тут же обернулся ко мне: — Рыцарь с сохой? Унижение-то какое!

Ах ты нечисть! Жрать, значит, горазд, а работать — унижение?

— Не слушай ты его, — я еще раз пнула Хьюберта, — у него от зелий и тоски за четыреста лет крыша поехала. Труд почетен и…

Да, Гардзей-то, конечно, моим словам закивал, и кузнец уже возник у Принца за задней частью — я бы на месте Хьюберта ноги сделала, но, как и положено любому рыцарю, Хьюберт слушал не голос разума, а многочисленные голоса в своей голове. В мечтах он уже тряс драконьей башкой перед королем и претендовал если не на расширение владений — потому что до такого он в жизни не догадается, — то хотя бы на отмену решения его женить. Тьфу. Знала бы, что так кончится, я бы его связала и приволокла королю.

— Денег мне собери, коня и провизию, — величественно объявил Хьюберт старосте и через плечо бросил кузнецу: — Доспехи мне к завтрашнему утру!

Он тронул Принца, я, растерянно оглянувшись на старосту, кузнеца и остальных крестьян, поплелась следом. Хлодвиг за нами. Я смерила его презрительным взглядом, мол, тебя, старый хрыч, я вообще вечером сживу со свету. Ляжешь в гроб, там тебя и замурую и еду буду через дырку совать. Или не буду. Я еще не решила. Внешне я, конечно, была покорна судьбе, но внутри все клокотало от злости.

Для себя я решила: оруженосец я или нет, а на дракона с Хьюбертом не пойду. Он животное! Я против. В смысле — дракон животное, но и Хьюберт тот еще козел.

— Там у нас канава не вырыта, — в который раз напомнила я, скрипя зубами. Была бы у меня в руках лопата — Хьюберт до замка бы не доехал. Живой, по крайней мере, и целый. — У тебя впереди вся ночь, чтобы расширить ее и углубить. Как раз по твоему росту и на полтора роста вглубь. Да-да, ты правильно догадался, чего рожу кривишь?

Ну да, выкопал себе могилу словесно — так и физически не отставай.