Глава 15

Когда они появились на ярмарке, там вовсю кипела работа. Однако кое-что никак не могло сдвинуться с мертвой точки – аукционы. Дамы растерянно топтались возле палатки с рецептами, не решаясь начать.

Толпа горожан равнодушно текла мимо. Всех больше интересовало домашнее печенье и возможность пообщаться со знакомыми. Тут и там образовывались маленькие группки: мужчины вели чинные беседы об урожае, погоде и политике, дамы щебетали о детях и моде.

Мэр и его семья как всегда находились в центре внимания. Анна поймала взгляд Фэнеса и быстро отвернулась, кивнув лишь Горгу. Тилла упорно делала вид, что не замечает госпожу Триеер. Время шло, не было продано ни одного рецепта.

— Почему Тилла вам не помогает? — спросила Аня у Дафны. — Она собиралась вести аукцион.

— Ума не приложу, — растерянно ответила мистресс Дэклер. — Уж она-то обожает быть на виду. Мара Ламель пыталась с ней поговорить, но Тилла гадючьим тоном попросила не мешать ей исполнять «обязанности жены мэра». Раньше эти обязанности не мешали нашей королеве лезть во все дела, распихивая остальных локтями.

У Ани создалось ощущение, что Тилла хочет провалить проект с аукционом. Несомненно, до мистресс Эглад дошли какие-то слухи и ее отношение к Анне резко изменилось. Брилла, заскочившая в сад за домом престарелых всего на несколько минут, прояснила ситуацию:

— Тилле донесли, что мы с тобой подружились, — предупредила она.

— Уф, — выдохнула Аня. — Это меньшее из зол. Лишь бы никто не видел, как я садилась в машину к ее мужу. Как ты думаешь, она узнала, что я спасла кота? Мне ждать новых провокаций?

— Не думаю, что тут вообще замешана Тилла, — задумчиво произнесла Бри. — Тот, кто избил Лоу, был в ярости, я почувствовала магические отголоски, когда осматривала его. Госпожа Эглад вряд ли способна на такие эмоции. И что-то еще… я почувствовала нечто еще… не знаю, говорить ли тут. Мне нужно бежать, я выскочила забрать лекарства с вокзала, Эйтэн дома один.

— Заинтриговала. Приходи к нам на чай, — предложила Аня. — Отложу тортика тебе и малышу. Заодно поговорим.

Когда Брилла ушла, разозлившаяся Аня взяла в руки громкоговоритель. Она заняла место на небольшой платформе у палатки и проговорила в рупор:

— Дамы и господа! Всех с наступлением календарной зимы! Спасибо за участие в благотворительном мероприятии! Не проступите главное событие дня – захватывающий аукцион! Самые редкие семейные рецепты, достойные войти в раритетную кулинарную книгу! Только сегодня! Всех участников ждут подарки!

Гости ярмарки охотно устремились к палатке. Желающим участвовать в аукционе раздавались картонки с номерами. Пожилым и особо важным гостям были заранее выставлены стулья. Остальные могли за символический взнос в копилку попросить волонтеров принести им табуреты из столовой пансиона.

Тилла с мужем и пасынками уселась в первый ряд. Рядом с ними, закинув ногу на ногу, расположился Оар Эвелейн. Анна мысленно попросила небеса, чтобы альвийский гость не стал сверлить ее взглядом, как в прошлый раз.

Альв выглядел как иллюстрация к книгам фэнтези из Пашкиной коллекции: высокий, длинноволосый, в одеянии до пят, полы которого он небрежно перекинул через колено. В сердце пошевелилась боль, как обычно, когда Анна думала, что уже никогда не сможет поделиться с сыном интересными впечатлениями.

— Хорошо ей, — проворчала Дафна, глядя на Тиллу. — Захотела – участвует, поленилась – переложила все на чужие плечи. И ведь не упрекнешь, все на добровольных началах. И с руководителями пансиона она договорилась, вернее, ее муж. Фэнес ей никогда не отказывает, рыльце-то у него в пуш…

Мистресс Дэклер осеклась. Последнюю фразу Дафна произнесла, явно по рассеянности, забыв, что говорит с новым человеком в лонтохеймском болоте. Жена доктора бросила на Аню испуганный взгляд, но та сделала вид, что ничего не заметила.

— Зато место председателя теперь точно ваше, — быстро проговорила она. — Все видели, как тяжело вы трудились, пока Тилла позевывала в сторонке.

Дафна с сомнением хмыкнула. Аня ее понимала. Завтра-послезавтра мистресс Эглад вернется к своим «обязанностям», и никто и не вспомнит о ее выкрутасах. Мало кто из дам клуба, судя по незамутненным лицам, вообще понимает, что происходит. Переброс полномочий для них – обычное дело.

Мистресс Дэклер вручила Анне деревянный молоточек.

— Это все же ваша идея, вам и продолжать. Да и признаюсь: я не очень хороша в тех делах, где требуется быстрая реакция, – волнуюсь и сбиваюсь. Муж проклял все на свете, когда пытался научить меня водить. А вы справитесь? — встревоженно спросила она.

— Это не первый мой опыт, — успокоила ее Аня, не упомянув, конечно, что до этого занималась лишь онлайн аукционами.

Несколько раз приходилось собирать деньги на лечение ребятишек с опасными заболеваниями. Иногда Анна создавала в своем блоге символические лоты из рисунков и поделок детей, которые очень неплохо продавались.

Она поднялась на импровизированную трибуну, судорожно вспоминая обязанности ведущего аукциона. Так, сначала нужно познакомить участников с товаром, как следует его расхвалить.

Как хорошо, что она делала пометки к рецептам! Дамы не прочь были рассказать историю своего лота: как рецепт попал в семью или был придуман, сколько поколений по нему готовило, какое настроение он создавал, за что ценился.

Цена любого лота начиналась с десяти орлов. Больше всего Анна боялась, что некоторые рецепты окажутся непроданными и недооцененными. Она попросила Дафну собрать на столе в палатке самую эффектную выпечку. Каждому купившему рецепт полагался кусочек торта или пирога или пакетик печенья в подарок.

Взгляд Ани то и дело возвращался к Тилле. Анна не понимала, зачем жена мэра начала интриговать, усложнив жизнь клубу. Ведь, как выразилась Дафна, это был очередной шанс попасть в центр внимания.

И только с началом аукциона она догадалась: Тилла задумала беспроигрышную месть, намереваясь доказать, что без нее мистресс-клуб убог и беспомощен: если за дело возьмется Дафна, в силу ее волнения начнутся заминки и путаница. А если Анна…

Аня объявила первый лот. Это был рецепт яблочного пирога от библиотекаря Пинны Лестеер.

— Четыре поколения! Только вдумайтесь! Четыре поколения семей Дотоу и Лестеер подавали этот удивительный яблочный пирог на праздники и хранили секрет его восхитительного вкуса. Из года в год рецепт совершенствовался и достиг идеала! Госпожа Лестеер жертвует это невероятное чудо на обучение детишек из приюта! Это пирог-загадка! — весело рассказывала Аня, внутренне все больше паникуя: дамы в передних рядах смотрели на нее с усмешкой и нехорошим предвкушением во взглядах. Аня кожей чувствовала нарастающее напряжение. — Но! Некоторые из вас уже имели возможность попробовать его сегодня среди других сладких блюд. Дам подсказку: высокая шапка взбитых белков…

Анна закончила обзор, назвав цену и шаг в три орла, ожидая предложений. Но их не последовало. Задние ряды на дорожке парка нерешительно переминались. Молодежь хихикала. Дамы и господа на стульях снисходительно улыбались. Что сказала им Тилла? Попросила сбить спесь с чужачки, зарвавшейся отказной жены?

Аня повторила цену, водя глазами по толпе. Многие дамы из клуба, судя по лицам, рады были бы ей помочь, но правила, оговоренные на заседании, запрещали им участвовать в аукционе. Остальные не хотели быть первыми, косясь на городскую элиту, от которых всегда исходила инициатива и которые… молчали.

Наконец, Анна выдохнула – слева кто-то поднял карточку. Это была Гельда.

— Тринадцать орлов, — удовлетворенно проговорила Аня, благодарно кивнув экономке. — Кто больше?

С другой стороны в воздух храбро взлетела карточка Мариссы. Аня точно знала, что у Мариссы имеются сбережения, но не собиралась позволять ей тратиться – она добавит эти деньги к следующей зарплате горничной.

Но ставку Мариссы перебили.

— Двадцать василисков, — небрежно бросил из первого ряда Фэнес Эглад, махнув карточкой. — На помощь детям. Люблю… яблочные пироги.

По рядам сидевших прошелся шепот, в задних рядах кто-то захлопал. Городская элита неуверенно подхватила аплодисменты.

Анна смотрела на Тиллу, на то, как меняется лицо мистресс Эглад. Бри была в чем-то права – жена мэра умела владеть своими эмоциями, но лишь отчасти. Аня видела, как ее улыбка делалась все более вымученной.

Фэнес глядел на Анну, как хищник, уверенный в том, что выбранная им жертва покорена и не окажет сопротивления. Он уже не особо скрывал свой интерес – увы, теперь Анна в этом окончательно убедилась. Любой человек, более-менее умеющий читать язык тела и мимику, безошибочно определил бы недвусмысленные намерения Эглада.

Мысленно застонав, Анна воскликнула:

— Какое щедрое предложение, господин мэр!

Толпа снова зааплодировала. Эглад, своим поступком подложивший Ане огромную свинью, привстал, польщенно улыбаясь и раскланиваясь. Его жена опустила веки, чтобы скрыть огонек ярости в глазах.

— Двадцать василисков раз, двадцать василисков два…

— Тысяча василисков, — раздалось из первого ряда.

Альв держал свою карточку поднятой. Зрители еще больше оживились, на их глазах происходило нечто, всколыхнувшее рутину Лонто-хейма.

Аня нервно сглотнула. Оар Эвелейн требовательно глядел на нее со своего места.

— Тысяча василисков раз, тысяча василисков два… тысяча василисков три, — медленно продолжила Анна. — Продано господину из первого ряда. Поздравляю, рецепт восхитительного яблочного пирога – ваш. Даже не знаю, что сказать, господа. Это… невероятно!

Альв удовлетворенно кивнул. Мэр теперь улыбался так же «искренне», как его жена. В его лице промелькнула некоторая растерянность, но он быстро нашелся, встал и начал громко хлопать в ладоши:

— Господин Эвелейн, наш дорогой гость, внес свой вклад в благополучие бедных детей из «Семи рун»! Поблагодарим его за неравнодушие к делам Лонто-хейма!

На самом деле приют «Семь рун» находился не в самом городе, а в ущелье между храмами богини Элеи и Афреи, по пути к Элону, и административно принадлежал территории шахтерского поселка. Фейт Эдрегейл однажды проболтался, что чиновники вспоминали о приюте лишь для галочки в отчетности, а политики – перед выборами.

Впрочем, дети редко покидали стены «Семи рун». По словам администрации, у них имелось все необходимое: школа, спальные корпуса, огороды, даже собственные курятники и свинарники. Зато когда в Лонто-хейме или Элоне происходили мелкие кражи или какое-нибудь хулиганство, первыми под подозрение попадали воспитанники из приюта.

Аня читала, что в прежние времена храмы почти полностью содержали подобные сиротские дома на взносы щедрых прихожан.

Времена изменились, храмы обнищали, и государство взяло заботу о детях на себя. Однако религия все еще вмешивалась в воспитание сирот, медленно и неохотно отступая со своих некогда незыблемых позиций.

Аня лишь однажды видела ребят из «Семи рун». Их привезли в магазин сладостей. Бесплатное посещение «Сладкоежки» было подарком в честь начала нового учебного года. Хмурые дети получали леденцы из рук суетливой, неискренне сюсюкающей жены владельца лавки. Недовольный фотокорреспондент щелкал камерой и просил малышей выдавать побольше улыбок…

Дафна торжественно вручила альву рецепт мистресс Лестеер. Оар Эвелейн отказался от торта и отошел в толпу. Там его засыпали словами восхищения и благодарности. От волнения госпожа библиотекарь, чей рецепт купил альв, была близка к обмороку.

Далее аукцион проходил без сучка без задоринки. Богатые участники старались не ударить в грязь лицом после вмешательства мэра и важного гостя. Конечно, их ставки были куда мельче, но коробка для пожертвований быстро наполнялась купюрами.

После последнего лота мистресс Ломель пересчитала деньги, и Фэнес изобразил бурный восторг от вырученной суммы. Он произнес длинную речь, из которой следовало, что сироты в «Семи рунах» получат новое спортивное оборудование.

Анна почувствовала, как от Эглада к толпе тянутся тонкие нити воздействия. Сама она сначала стояла впереди, но по мере того, как мэр говорил (и чаровал), отступала все дальше. Ей трудно было бороться с разнообразными эмоциями, которые могли ее выдать – указать, что чары Фэнеса на нее не действуют. Она отходила все дальше к деревьям, но ей чудилось, что мэр все сильнее обвивает свое внимание именно вокруг нее.

В голове вихрем носились вопросы. Зачем мэр пошел против жены? Бунт на корабле? К чему? Все свидетельствовало о том, что Тилла держала часть семейных поводьев в своих ухоженных ручках. Ее род был влиятельным, наверняка, Эглад выгадал от брака и пользовался помощью семьи жены. Если Фэнес похаживал налево, не в его интересах было провоцировать супругу, демонстрируя знаки внимания молодой разведенке с ребенком.

Что теперь делать? Показать в открытую, что жертва горного василиска способна сопротивляться? Бриллу чуть не обвинили в применении черной магии. Какое наказание Тилла придумает для Ани?

Это ощущалось как змеиные кольца вокруг тела. Эглад шутил, смеялся, заигрывая с гостями, но Анне казалось, что все его внимание сконцентрировано именно на ней. Каждый шаг давался с трудом – настолько сильными были чары. Кожу на спине словно резали по живому. Трудно было дышать, будто грудь придавили каменной плитой.

Аня опустила голову, делая вид, что читает свои заметки, но потом поняла, что это плохая идея – все остальные не отрывали взгляда от градоначальника. Нужно бороться, решила она, разозлившись на мэра и свою слабость, и будь что будет. Никто не сделает из нее послушную овечку на корм змее.

Она подняла глаза и угрюмо посмотрела в лицо Фэнесу. Тот на секунду сбился, и Анна почувствовала, как тугие витки вокруг груди ослабли. Она скользнула за дерево… и наткнулась на Оара Эвелейна. Альв учтиво ей поклонился.

— Благодарю за возможность принять участие в делах Лонто-хейма, — произнес альв.

— Это вам спасибо! — опомнилась Анна. — Вы внесли огромную сумму! Дама, чей рецепт вы купили, до сих пор в шоке! И, конечно же, вы подтолкнули нерешительных гостей к участию в аукционе.

Сейчас Аня не испытывали ни капли робости, непринужденно болтая с альвом, может, потому, что рядом не было Эйджи. Наверное, она просто чувствовала облегчение: разговор с Оаром Эвелейном давал ей передышку – законное право не слушать мэра. Стало казаться, что тогда, на набережной, ей просто почудилось. Или магия все же присутствовала – волшебство, противостоящее чарам Эглада?

— Я давно мечтал о хорошем человеческом рецепте пирога с яблоками, — неожиданно с улыбкой произнес Эвелейн. — То, что готовят из яблок у нас, больше похоже на ваш… пудинг. Это вкусно, но слишком привычно. Я люблю пробовать разные рецепты, я их… коллекционирую.

— Вы? Вы… умеете готовить?

— Могу сказать, что я даже известен как неплохой повар… в узких кругах. У нас это называется «отак-а-лоари», что означает «чувствующий красоту вкуса». Это не профессия, скорее… — альв задумался, подбирая нужное слово, — … хобби. Но оно очень ценится. Это… редкое занятие, особенно среди женщин. Мы ценим простоту. Наши рецепты… примитивны.

— Понятно, — кивнула Аня.

— Я рад, что смог донести информацию. Язык нагов не сложный, но глубокий. Многие слова таят сюрпризы. Иногда мне сложно понять или высказаться. Кстати, мы готовим блюда из яблок именно в день Излома – дня начала зимы по старому календарю. Здесь о нем почти позабыли, а у нас это важный праздник.

Гость говорил с акцентом, тщательно обдумывая каждую фразу.

— Жаль, что вы так и не попробовали мой торт, — сказала Анна, осторожно выглядывая из-за дерева.

Некоторые участники аукциона бродили по дорожкам с бумажными тарелками. Были и те, кто еще не доел Анино творение. Анна видела наслаждение на лицах людей. Кто-то смаковал каждый крошечный укус, кто-то жадно откусывал по большому куску. Какая-то дама заполучила два куска за два лота. Один она (с улыбкой предвкушения) тщательно уложила в бумажный пакет.

— И мне, — признался альв. — В моей культуре, к сожалению, не принято вкушать пищу быстро, на ходу или посреди большого скопления людей… как это выразиться… в суете.

Можно было разглядеть, что на столе не осталось ни кусочка торта с помадкой. Анна так и не успела отложить пару ломтиков для Бри и ее сынишки.

— Я приготовлю еще один такой же торт, — решилась она. — Чтобы вы вкусили его не в суете.

— Если это не будет обременительно, — деликатно заметила альв.

— Не ради вас одного, — засмеялась Аня. — Я обещала подруге… да и домашние не успели как следует распробовать.

— А я напрошусь к вам с визитом, если вы не против.

— Не против. Я люблю гостей. Считайте, что я официально вас пригласила.

— Разделить трапезу с новыми друзьями – честь для меня.

— И соседями.

— Верно. Давно хотел познакомиться с обитателями Нестре-дуна.

— А как вам ваш коттедж?

— Вполне уютный. Будь он потеплее, я был бы счастлив. Я неприхотлив, но не люблю сквозняки.

— Если вас что-то беспокоит, я скажу местным умельцам, и они быстро все исправят.

Альв еще раз поклонился и внезапно предложил:

— Буду признателен. Могу я еще чем-то вам помочь?

Аня снова высунулась из-за дерева. Мэр с женой стояли у палатки, фактически на пути в пансион. Фэнес шарил глазами по толпе. Тилла крепко сжимала его локоть.

— Можете, — с надеждой ответила Аня. — Мне также поручено разнести сладости по комнатам резидентов дома. Не могли бы вы меня сопроводить? Старики будут рады такому гостю.

Альв кивнул, заложил руки за спину и пошел по дорожке рядом с Аней. Вдвоем они благополучно миновали Эгладов. Фэнес бросил очередное поздравление, Тилла пригласила альва на чай. В голосе жены мэра Анне послышалось шипение. Оно усилилось, когда Оар Эвелейн отказался и упомянул, что уже приглашен к соседям.

Многие старики в силу дряхлости или болезней не смогли выбраться в сад. Аня разносила печенье и мармелад, спрашивая разрешение медсестры на каждый визит и угощение. Те, кто сохранил ясность ума, понимали, что к ним пожаловал ученый альв, и радовались такой чести. Эвелейн обещал, что устроит лекцию по мотивам своей работы.

В одной из комнат Аня застала работника типографии Ольфреда Дюсса. Пожилой наборщик сидел у кровати незнакомого Анне старика. Увидев и узнав заказчицу, Ольфред огорченно кивнул на приятеля:

— Вы ведь хотели познакомиться с фермером Хуго? Вот он, знакомьтесь. Родня заперла его здесь.

Мужчина в кровати кивнул и подтвердил: такая она, старость. Планов было много, но годы взяли свое. Ноги еле ходят, в груди болит. Хуго просил дочь нанять сиделку, но та посчитала, что среди старичья ему будет веселее. Может, и веселее, учитывая, что из всех приятелей о нем вспомнил лишь Ольфред и то, благодаря визиту Анны. Но Хуго все равно зол. Без работы на ферме, без своих собак и свиней, он быстро сдохнет. Но ничего, зато родня не увидит его денежек! Нужно поговорить с нотариусом и поменять завещание, пока жив.

— А вас интересует типография? — осведомился фермер. — Продам за сущие медяки.

— Боюсь, у меня и медяков столько не наберется, — покачала головой Аня, понимая, что даже самая низкая цена, предложенная стариком, потребует влезть в долги.

Хуго задумался, шевеля узкими губами, а затем пробормотал:

— Мне эта развалина никогда не нравилась. Отец любил свою газету. И толку? Все пропало. Приходите на следующую седмицу, если еще буду жив, позову своего нотариуса и подумаем вместе, что делать с типографией, раз она так вам полюбилась. Ох и разозлится мое семейство, да поделом!

Из комнаты фермера Анна вышла до такой степени ошеломленной, что все остальные проблемы отступили на второй план. Кажется, Хуго собирался подарить ей типографию!

Оар Эвелейн предложил пройтись вместе до коттеджей. По дороге домой он расспрашивал Аню о ее задумке, а она высказывала ему свои идеи.

Городу нужна своя газета. Ну пусть не газета, а информационный листок. Бизнес так себе, но Анна знает, какая информация понравится жителям Лонто-хейма – свежая и интересная. Придя домой и управившись с делами (Эйджи мирно спал в своей люльке, а Люк работал), Анна села за кухонный стол и набросала короткий репортаж о мероприятии в честь Излома.

Вернулись Гельда и Марисса, за окном стемнело, а Анна все работала. Она как наяву видела всех, о ком писала. Работа увлекла ее, заставила вновь почувствовать себя полезной.

Легкий стук в окно отвлек Аню, она подняла голову… стук повторился. Кто-то бросал в стекло мелкие камешки. Помня тот вечер, когда во двор подкинули раненого кота, Аня с опаской выглянула.

У крыльца маячила долговязая фигура. Анна немного успокоилась, узнав в ней Горга Эглада. Но что понадобилось сыну мэра в Нестре-дуне в такой поздний час? Кому-то на ночь глядя потребовалась помощь детектива?

Анна набросила пальто и вышла. Эглад-младший отошел к калитке и переминался, не решаясь приблизиться к двери. Анна пошла к нему, стараясь не поскользнуться на заиндевевшей траве.

— Горг? Что случилось? — встревоженно спросила она.

— Нет, ничего… — молодой человек отступил было на несколько шагов и тоскливо оглянулся на дорогу, но вернулся к калитке. — Я просто… я хотел… Добрый вечер, мистресс Триеер! Простите за поздний визит. У вас… у вас все хорошо?

Аня недоуменно кивнула. Ну что за нелепый парень?

— Что ты хотел, Горг? Говори быстрее, холодно. Ведь ты не осведомиться о моем благополучии пришел?

— Нет, то есть… Да, мистресс Триеер… Анна, я пришел ради вашего благополучия, — молодой человек набрал полную грудь воздуха и выпалил: — Уезжайте! Прошу вас, уезжайте из Лонто-хейма. Пока… не поздно.

— Ну вот, — хмыкнула Анна, — начали во здравие, закончили за упокой. Объясни, что стряслось и почему я должна уехать.

Горг облизал потрескавшиеся губы:

— Просто поверьте мне!

— Не могу. Мы мало знакомы, и ты не предъявил никаких веских аргументов. Так разговоры не ведутся.

Эглад-младший явственно скрипнул зубами:

— Хорошо. Мой отец. Вы ему нравитесь. Он влюблен в вас. Опять! Это плохо! Это очень-очень плохо!

— Да уж, хорошего немного, — согласилась Аня. — Но я справлюсь. Не волнуйся, на твоего отца я не претендую, скорее наоборот. Спокойствие вашей семьи не потревожу и поводов для волнения не вижу. Лишь бы господин мэр перестал вести себя… как дамский угодник. Не могу сказать, что совсем не дорожу репутацией, однако уезжать из-за слухов и сплетен? Нет уж!

— Вы не понимаете! — вскричал Горг. — Вам лучше ему уступить! Так будет лучше! Боги, что я говорю?! Нет, не лучше!

— Я в любом случае не собираюсь…

— Мой отец – страшный человек! Вам грозит опасность! — выкрикнул Горг, задыхаясь.

— Хочешь об этом поговорить? — напряглась Аня. — Давай зайдем в дом.

— Нет! — парень отчаянно замотал головой и отступил. — Я хотел предупредить… хотел… предотвратить. Уезжайте, умоляю!

— Но…

Однако молодой человек уже бежал по дороге под фонарями, попадая из одного освещенного круга в другой. Анна быстро пошла к дому. Встревоженный Люк уже выезжал из-за угла со стороны зимнего сада. Аня рассказала ему о случившемся.

— Ты думаешь, парень о чем-то знает? — спросил детектив. — Может это быть намеком на убийства девушек или я вижу знаки там, где их нет?

— Мне тоже сразу подумалось о Тине, Арифе и Гвенде, — призналась Анна. — Что если все трое в свое время попали под влияние мужчины, которого заводит сопротивление?

— Брилла не пострадала, хотя отвергла домогания мэра.

— Когда он насыщался, то убивал, — предположила Аня. — А Бри не уступила чарам, ему ничего не перепало. Ты сам говорил: она чувствует звериную часть василисков.

— Не знаю, — Танроу покачал головой. — Как все… некстати. Все разом! Я как раз собирался рассказать тебе о переписке с Фане. Мне тревожно. Клиент покладисто оплачивает все счета, которые мы ему выставляем, больше не жалуется на нашу нерасторопность, не подгоняет и не ворчит. Просто терпеливый милашка.

— Думаешь, он прошел точку невозврата? — по коже Анны пробежал холодок.

— Точку невозврата? Интересно сказано. Думаю, да. Он определился и… решился. Полагаю, наше агентство станет разменной монетой в его игре. И мы ничего не можем сделать, только ждать, когда выпадет снег.

… Неделя началась с хлопот. Анна составила список дел и схватилась за голову: перевезти Лоу, навестить Хуго, приготовить торт и пережить визит альва. А еще на носу визит к доктору с Эйджи и отчет адвокату Кропу. Когда все успевать?

Кот находился под действием успокоительного. Он позволил перевезти его в Нестре-дун и лишь обвел новое жилище мутным взглядом. Аня устроила его в холле под лестницей. Лоу получил теплую подушку, миски для еды и воды. К уколам он отнесся почти безразлично, но задергал хвостом, когда Аня попала в болезненную часть лапы.

Анна боялась, что, начав передвигаться, Лоу начнет изучать дом и пойдет наверх, к Эйджи. Но пока кота хватило только на то, чтобы добраться до еды и воспользоваться (к радости обитателей Нестре-дуна) лотком с песком. Аня полагала, что окрепнув, Лоу покинет коттедж, предпочтя свободу дикого существа, вернувшись к своему прежнему образу жизни. Она очень сомневалась, что отныне кот сможет хоть как-то доверять людям.

На второй день седмицы Анна проснулась очень рано, не в силах спать после рассвета. Она собрала свои документы в папку и отправилась в дом престарелых, откуда ей позвонила сиделка мейста Хуго. Фермер и его нотариус ждали ее к девяти.