Глава 18

Теперь Люк смотрел в глаза Анны. Этот требовательный, пылающий взгляд заставил ее нервно обнять себя руками. Она могла неправильно понять доктора Дэклера, когда тот рассказывал ей о шансах Танроу на выздоровление. Нет, во взгляде детектива было иное: он словно увидел нечто, несказанно его изумившее. Но через секунду это был привычный, ироничный Люк.

— Вы же можете это сделать? — дрогнувшим голосом спросила Анна у Эвелейна.

— Люк сам может себя вылечить, — мягко ответил альв. — С моей помощью, конечно. Вы ведь водный василиск, мейст Танроу, не так ли?

— По отцу, — детектив скептически пожал плечами. — Я знаю, к чему вы клоните. Двуипостасные излечиваются, сменив ипостась. Вынужден вас разочаровать: моя семья потеряла способность к перевоплощению лет… сто назад.

— Магия уходит, — задумчиво, с сожалением протянул Эвелейн. — Но это не значит, что в мире ее больше нет. Итак, вы согласны?

— Вы и впрямь обещаете поднять меня на ноги? — детектив шутливо помахал руками. — Мой совет: не беритесь за это дело. Врачи уже давно поставили диагноз, вернее, вынесли приговор: я не смогу ходить, ни-ког-да.

— Я не врач, мейст Танроу, — дружелюбно напомнил Оэр. — Я уверен в своих словах. Мне нужен ваш ответ. Согласны принять помощь?

— Будь я один, я бы сразу согласился. Но в дело вовлечена моя… помощница. Я не готов нести такую ответственность.

— А я готова, — решительно произнесла Анна. — Я верю господину Эвелейну. Верю, что ему жизненно необходим твой дар, Люк. Оэр, я не могу это объяснить… но я чувствую вашу магию, уже не в первый раз. Я знаю, что вы не лжете.

— У вас редкий дар, Анна, — серьезно подтвердил Эвелейн. — Вы способны сопротивляться чужому влиянию и видеть суть. Но это чревато проблемами. О вас мы поговорим чуть позже. О вас и вашем сыне.

— Что с Эйджи? — встревожилась Аня.

— С ним все прекрасно. Он чудесный, но тоже довольно… чувствительный. Я расскажу, как вам двоим с этим справляться.

Такой ответ Анну устроил. Вряд ли альв говорил об одаренности Эйджи, но будь малыш в опасности, Оэр предупредил бы.

Люк хмыкнул и задумался. Хорошо изучив детектива, Анна точно могла сказать: в его характере были заложены невообразимое упрямство и вспыльчивость. Он был способен запросто послать Эвелейна, как выражались в этом мире, «пасти драконов в густом лесу».

Альвы обидчивы и не любят гордецов. Больше такого предложения Люк не получит. Аня умоляюще смотрела на Танроу. И снова он глядел в ее глаза и, не отрывая взгляда, кивнул.

Далее последовал «допрос». Люк с опаской вложил руку в серебряный лепесток. Анна еще раз стала свидетелем проявления необыкновенной магии артефактов: лепесток засветился и издавал мягкий серебристый свет все время, пока Альв задавал наводящие вопросы и постепенно продвигался к полному пониманию дела Фане.

Анна еще больше разнервничалась. Она прислушивалась к своим ощущениям. Какие знаки должны свидетельствовать, что клятва неразглашения нарушена? Боль? Жжение в запястье? Однако ничего странного не происходило, лишь сердце билось чаще, чем обычно.

Она услышала, как наверху похныкивает Эйджи и поднялась к нему. Малыш беспокойно вертелся в кроватке. Гельда готовила ему бутылочку с теплой водой из термоса.

— Не могу уложить, — пожаловалась она. — Везде все тихо, а он вздрагивает и плачет, как будто что-то слышит.

— Это из-за меня, — призналась Аня, шагая по комнате с Эйджи на руках. — Теперь я понимаю. Он чувствует мое напряжение. Нужно самой успокоиться, а я не могу.

Экономка встревожилась:

— Господин Эвелейн еще тут? С мейстом Люком какие-то проблемы? Странно, ведь всем в городе нравится господин ученый. Он сделал столько добра, помог приюту, и детки в языковой школе от него просто без ума, и платит хорошо, и вежливый, прислуга в Ломбро-дуне нарадоваться не может…

— С Оэром все прекрасно, — улыбнулась Аня. — У него деловые переговоры с Люком, вот я и волнуюсь.

— Ты слишком близко принимаешь все к сердцу. Ложись спать, Анна. Я побуду с Эйджи.

Когда Аня спустилась вниз, Эвелейн вышагивал от окна к столу, заложив руки за спину.

— Получилось? — тихо спросила Анна у Люка.

Детектив кивнул. Танроу был напряжен и скуп на слова. Он полушепотом сообщил, что передал все данные дела Фане Оэру, и все получилось в точности, как обещал альв: беседа ни в коей мере не затронула заклятие неразглашения.

— Ты уверен? — спросила Аня.

— Поверь, мы бы уже почувствовали. Он попросил дать ему время.

Господин Оэр очнулся от задумчивости и признал, что дело действительно сложное. Тем интереснее будет подобрать к нему ключик. Альв даже потер руки в предвкушении. Его глаза засветились непритворным негодованием, когда он произнес:

— Узнай я сам о таком мерзавце, непременно нанес бы ему «визит смерти». Но, увы, вмешиваться в ваше дело я не могу.

— Визит смерти? — переспросила Анна.

И получила ответ: в Эль-Ллиоле у «аттарона» было гораздо больше полномочий и возможностей, чем у детектива в мире драков. Оэр Эвелейн был одновременно судьей, дознавателем, экспертом в криминалистике, архивариусом крупнейшей судебной библиотеки, знатоком профильных артефактов и хранителем. Хранителем чего, альв не сказал, но список и так оказался внушительным.

Будь Оэр при исполнении на Эль-Ллиоле, он мог бы запросто явиться домой к Пеору Фане, допросить его с применением особых магических средств и казнить негодяя.

Да-да, казнить, заставив сердце преступника остановиться. Даже если преступление еще не было совершено, и только магия подтверждала задуманное. Разве трудно заставить будущего убийцу признаться в своих планах? Легче, чем многие думают.

Было время, когда к поиску убийц, воров и насильников применялась магия. И редко кто уходил от наказания. Волшебство исчезает, люди теряют свои способности и оказываются беспомощны перед проявлением Зла.

На Э-лон-драке таких полномочий у альва, естественно, не имелось. О том, способен ли он совершить казнь без разрешения, по собственной инициативе, Оэр скромно умолчал. Зато он предложил решение. И конечно, в нем присутствовал еще один артефакт из судебного арсенала Эвелейна, даже два. Следовало навестить Фане и применить эти средства во время личной беседы. И сделать это могла только Анна.

— Вы можете быть где-то поблизости, — объяснил альв недовольному Люку, — но лучше, если клиента на разговор вызовет ваша помощница. Очень важно, чтобы объект расслабился, потерял бдительность, отвлекся на что-то – иначе он может почуять воздействие магии, слабое, но для одаренных людей заметное. Знаю по собственному опыту: такие мерзавцы часто приобретают особые способности, словно что-то в эфире отзывается на их желание, и это «что-то» – всегда злое и чрезвычайно изобретательное.

Анна понимающе кивнула. Ей тоже всегда казалось, что маньякам и убийцам незримо помогает тонкая и коварная черная магия, даже в ее родном мире.

— Готова поспорить, при мне клиент расслабится, — вместо улыбки вышел недружелюбный оскал. — Он бабник, с первой встречи было понятно.

— Это я и имел в виду, — подтвердил Эвелейн.

— Поэтому я не хочу, чтобы с ним встречалась ты, — угрюмо произнес Люк.

— Назначим встречу в людном месте, — покладисто предложил Оэр. — Будем крутиться неподалеку. Если что-то пойдет не так, я просто его убью. Мои методы безукоризненны, судебный медик не найдет следов насильственной смерти. Обычный диагноз в таких случаях – остановка сердца.

Аня нервно передернула плечами:

— Нет, такой вариант даже рассматривать не хочу. Я понимаю, у вас в Эль-ЛЛиоле свои законы, но у нас вину сначала нужно доказать. Все, что у нас есть, это виденье Люка. Если, как вы говорите, артефакты подтвердят виновность клиента, но суд не сможет засадить Фане на пожизненное, тогда можно рассмотреть… альтернативные виды наказания.

— Договорились, — с облегчением заулыбался альв. — Вы освобождаетесь от «висяка», и начинаете мне помогать.

— Да, таков уговор, — подтвердил детектив. — Могу принести клятву.

— Нет необходимости, — Эвелейн вальяжно махнул рукой. — Я вам верю. Однажды почувствовав присутствие Зла, вы уже не сможете отказаться от охоты на него.

… Посиделки закончились далеко за полночь. Уставшая и взволнованная Анна поднялась наверх и решила остаться в своей комнате, боясь, что Эйджи вновь почувствует ее волнение. Гельда ушла к себе, Марисса тоже устала, и Аню загрызла бы совесть, очутись вымотанная за день прислуга у постельки ее сына.

Сидя на диване, поклевывая носом, Анна то и дело просыпалась и прислушивалась. Наконец, она не выдержала и пошла проверить ребенка. Иногда она заставала Эйджи бодрствующим посреди ночи: он смотрел на мобиль, и тот крутился, игнорируя все законы физики (кристалл в игрушке все не желал садиться). Чаще всего такие ситуации совпадали с плохими снами Ани – теперь было понятно, почему. И как она раньше не догадалась?

Аня включила торшер в дальнем углу детской и подошла к кроватке. Эйджи спал, и, разглядев, КТО посапывает рядом с ним, Анна в ужасе воскликнула:

— А ты что тут делаешь? А ну брысь!

Она схватила Лоу и выкинула его из постельки малыша. Кот вывернулся в воздухе и приземлился на четыре лапы. Он не спешил убегать и только тихо шипел на Анну.

Она же взяла Эйджи на руки и принялась его осматривать. Малыш (в отличие от кота – в пальчиках ребенка остались зажаты клоки серой шерсти) был невредим. Он проснулся и захныкал. Еще дрожа от шока, Аня уложила ребенка в кроватку и повторила, обращаясь к коту:

— Кому сказала: брысь!

К счастью, в доме все спали, и шум никого не разбудил. Лоу сел, поджав под себя лапы, выжидательно глядя на Анну.

— И не пытайся тут батониться, — строго сказала она коту. — Да, ты вымыт и даже дезинфицирован. И Эйджи не поцарапан. Поэтому я не гоню тебя из дома. Но еще раз залезешь к ребенку в кровать – вышвырну вон. Ты дикое животное, и я не знаю, на что ты способен. Вдруг Эйджи случайно сделает тебе больно, и ты выпустишь свои адские когти.

Лоу, как показалось Анне, посмотрел на нее с укоризной. Она топнула на него – он отошел на метр и уселся у дверей. Эйджи тем временем ловко перевернулся на животик, приподнялся, увидел кота на полу и разразился гневным воплем. Пушистую игрушку забрали, несправедливость требовала ответных мер. По мнению Эйджена реагировать на такое безобразие следовало незамедлительно: ревом и икотой. Что он и выдал на невыносимых для ушей мамы децибелах.

Примерно полчаса Анна бегала с ним по комнате. Когда она выставила Лоу за двери, стало еще хуже – Эйджи плакал, не переставая, и на руках, и в кровати. Не помогло даже укачивание в кресле-качалке. Худшим из всего этого было то, что у Ани опять разболелась спина. Кожу немилосердно жгло.

Анна попыталась дотянуться до лопаток под платьем. Крови не было, зато чувство жжения сменилось на иное, не менее болезненное. Теперь по спине Анны словно пробегал разряд тока, причем по одной и той же «траектории» – между лопатками и вниз изгибами по позвоночнику. Она попыталась игнорировать гуляющие по коже иголки, но не могла – в какой-то момент ей начало казаться, что с ними синхронизированы вопли Эйджи.

Еще через четверть часа она не выдержала, положила малыша в кроватку и сжала виски пальцами. Происходящее сводило ее с ума. Эйджи орал. В доме заскрипели двери. Спину жгло.

Анна открыла дверь и встретилась взглядом с сидящим у порога Лоу. Кот выглядел таким смирным и домашним, словно прожил в коттедже всю свою жизнь.

— Заходи, — прошипела Аня.

Лоу шмыгнул в щель, пробежал по комнате на мягких лапах и юркнул в кроватку Эйджи. Рев сменился на веселое гуканье. Когда Аня осторожно подошла ближе, кот, изогнувшись, лежал на спине, а малыш изучал его ухо. Жжение на спине уходило, через минуту осталось лишь неприятное ощущение на коже.

Из коридора раздался осторожный голос Гельды:

— Анна, у вас все в порядке?

— Да, — отозвалась Аня, выглянув из двери. — Животик, наверное, прихватило.

— В термосе есть отвар фенхеля.

— Да-да, я нашла, уже дала, — пришлось соврать. Знакомить Гельду (с ее стремлением к контролю над всем и вся) с новой нянькой Эйджи Аня пока была не готова. — Помогло.

— Тогда я пойду, — успокоившись, сказала экономка и ушла к себе.

«Слежу за тобой», — изобразила Аня, приставив пальцы к глазам, а потом направив их на Лоу. Она и вправду следила, сидя в качалке. Эйджи заснул минут через десять, кот свернулся калачиком у него в ногах. Анна не заметила, как сама задремала, прямо в кресле.

Аня проснулась на рассвете, уже почему-то в кровати, но поверх покрывала и в одежде. Наверное, перебралась в постель, когда занемело тело в кресле.

Лоу тоже проснулся, он вылизывал лапы, устроившись прямо в лучике солнца, пробившимся через шторы. Встретив взгляд Ани, зверь грациозно выпрыгнул из кроватки и пошел к двери.

— Кузя, — окликнула его Анна. Почему ей стукнуло в голову назвать Лоу именем Пашкиного кота, она сама не понимала. Просто захотелось поверить в сказку.

Кот обернулся, сел и внимательно поглядел на хозяйку.

— Ну да, — бросила Аня с притворным смешком, хотя по коже пронесся холодок, — хоть горшком назови, но дай пожрать. Ты вообще помнишь еще, как тебя зовут?

Кот не ответил, но облизнулся.

— Потерпи, и я тебя покормлю. Достану замороженную индюшатину. И в туалет теперь – только на улицу. Прыгаешь и носишься – значит, здоров.

Анна выпустила Лоу в коридор и осторожно вышла следом, стараясь не разбудить еще спящего Эйджи. Когда малыш проснется, об этом тут же узнает весь дом. А пока можно заняться домашними делами и чуть позже прогуляться в город – выяснить, сколько экземпляров «Сплетника Лонто-хейма» продано. Волнительный момент.

Ах да, магазин одежды! Перед уходом Оэр выписал чек на довольно крупную сумму: он не собирался притворяться клиентом агентства – он решил стать полноценным заказчиком расследований преступлений Фане, пусть еще планируемых. Анне полагалось купить несколько нарядов для поездки в столицу. Неважно, где будет назначена встреча, чем больше элегантности и красоты, тем лучше.

Когда все домочадцы проснулись и позавтракали, Аня со спокойной душой отправилась в город на машине. Вернее, не с полностью спокойной, конечно же – несмотря на наличие разрешений и лицензии (с рекомендацией мэра Департамент массовой информации выдал ее на удивление быстро), Анна ужасно волновалась.

Она подошла к киоску с прессой и спросила:

— А сколько осталось экземпляров новой газеты? Той, что только сегодня вышла.

Если затея провалилась, она выкупит остатки и распространит их бесплатно среди рабочих, членов многочисленных общественных клубов и стариков в приюте. Спишет все на одноразовую акцию в честь аукциона.

— Это «Сплетника», что ли? — уточнила киоскерша (первый тролль-полукровка, встреченный Анной в этом мире), всегда получающая выговоры за фамильярный тон с покупателями. — Так нисколько, раскупили. Опоздали вы, мистресс Триеер. Фейт несколько экземпляров забрал, отвезет родне в Эй-лон-брир, пусть там тоже знают, что у нас тут не дыра какая-нибудь. А я вот один себе взяла, — женщина продемонстрировала Анне собственный экземпляр «Сплетника», слегка помятый и, кажется, в жирных пятнах. — Пусть хранится. На память.

Кивнув, Аня на нетвердых ногах пошла к кафе. День выдался чудесным, и не верилось, что прогноз погоды немилосердно предсказывал похолодание и снегопад в конце седмицы. Снегопад. Завтра же утром Люк, Оэр и Анна поедут в столицу на поезде. А пока можно насладиться триумфом.

Горожане выкупили весь выпуск! Так быстро! Наверняка, слухи распространились с помощью сарафанного радио, на рекламу у Анны денег не хватило. Вот бы узнать, что понравилось лонтохеймцам больше всего?

Если бы Аня пригляделась раньше, она заметила бы, что почти все люди, занявшие столики в кафе, внутри и снаружи, и сидящие на скамейках вдоль бульвара, держат в руках «Сплетник». Некоторые читали внимательно, другие, уже дойдя до анекдотов и смешных цитат лонто-хеймцев, улыбались и делились впечатлениями с окружающими.

Анна заказала чашку чая в кафе и села у окна в глубине. Она успела сделать маленький глоток, когда напротив с величественным видом уселась Тилла Эглад. Супруга мэра помахала посетителям кафе, подражая «королевскому взмаху». Королей и королев на Э-лон-драке не водилось, зато имелись члены Совета и их Великие жены.

Тилла с лучезарной улыбкой протянула руку в короткой белой перчатке. Анна неохотно ее пожала, предчувствуя скандал. Однако то, что последовало затем, она вряд ли смогла бы предсказать. Она помнила про истеричный нрав дамы, ее непредсказуемость, но совсем забыла, что Тилла из семьи горных василисков.

Мистресс Эглад задержала руку Ани в своей. Глаза Тиллы на долю секунды осветил зеленый свет – словно молния промелькнула.

Рука женщины в ладони Анны затвердела, у края перчатки показалась оливково-белая чешуя. У Ани закружилась голова. Голоса посетителей кафе зазвучали растянуто, боковое зрение затянуло пеленой. Одновременно с этим по спине Ани пробежался знакомый легкий разряд тока… и все снова стало четким и громким.

— Слушай меня, нахалка, — отчетливо, приглушенным скучающим тоном проговорила Тилла, явно не заметив изменений в состоянии «соперницы». — Забудь моего мужа. Не важно, что там у вас было, забудь и все. Все кончено. Больше не будет ни газет, ни вечерних прогулок. Твоя подружка ветеринарша поглупее тебя – и то поняла. Собирай вещи и уезжай. Причина? Скажем… тебя до смерти испугали слухи об убийствах молодых женщин.

Затем супруга мэра встряхнула руку Ани, и, будто продолжая начатый разговор, со счастливым смехом громко, на все кафе, добавила:

— Да-да, поздравляю! Отличный получился выпуск. Надеюсь, вы побалуете нас новыми статьями, госпожа Анна? Наш город давно ждал талантливого журналиста, способного понять проблемы простых горожан.

— Конечно, — подхватила Анна со зловещей улыбкой. — Непременно останусь и организую следующие выпуски, — следующие фразы она проговорила гораздо тише: — я никуда не уеду. И нет, меня не напугали слухи об убийствах. С удовольствием послушаю, что вы о них знаете.