Глава 24

Люк повесил трубку и отъехал от стола с телефоном, качая головой. Разговор с полицией закончился ничем. Аня со вздохом кивнула.

На Фади у них действительно ничего не было. Он туманно намекал на что-то неприличное и схватил Анну за руки. Но у нее даже синяков не осталось – магия не позволила подростку усилить захват. Скорее это Фади может обвинить Аню в использовании незарегистрированного вида волшебства.

Тем не менее Танроу исполнил долг гражданина – предупредил бывших коллег, передав им все имеющиеся у него данные.

Днем Анна поехала в центр, чтобы договориться с банком и подвезти Оэра на вокзал. Альв должен был время от времени бывать в бухте затопленных статуй, чтобы поддерживать легенду о своей великой ученой миссии. На некоторое время детективное агентство оставалось без помощника.

Возвращаясь, Аня увидела на дороге Фади. Тот ковылял по обочине, что-то бормоча под нос и размахивая руками. Прохожие обходили его стороной. Увидев машину Анны, парень весело ей помахал. Аня стиснула руль, не давая гневу вырваться наружу. По крайней мере, дурачок был жив, магия его не убила.

Покровители подростка не спрятали его, не убрали с глаз ничего не подозревающих горожан, словно… издевались. А может, они просто не подозревали, что их инструмент проявляет все больше воли. И они точно не знали о видении Люка.

Встреча с умалишенным испортила Ане настроение, и даже согласие банка на ссуду и владельца закрытого магазина на его продажу не ощущались как еще один шаг к мечте.

Вечером в Лонто-холле происходила выставка якобы погибшей Гвенды Гоэль. Оэр Эвелейн заранее привез ее работы из приюта и академии искусств. Горожане переходили от одной картине к другой, восхищаясь свежим виденьем юной художницы. Больше всего восторгов вызывали крошечные миниатюры с видами Лонто-хейма и Элона: полуразрушенный храм в лесу, старая лестница над берегом и море… море…

Бри привела Эйтана, а Анна взяла с собой Эйджи. Малыш уже совсем не боялся чужих людей. Когда у Ани устали руки, Эйджена взял на колени Люк. Он возил ребенка от одной картины к другой и что-то ему рассказывал. Эйджи внимательно слушал.

— Ему больше всего понравилась картина с храмом, — отчитался Люк, вернувшись к Бри и Ане. — Он даже положил на нее ладошку и долго держал.

— Пойду посмотрю, что именно заинтересовало моего сына, — сказала Анна, подхватывая Эйджи с колен Люка.

На самом деле ей было невыносимо наблюдать, какой популярностью в этот вечер Танроу пользуется у женщин. Она даже начала подозревать, что в общество просочились слухи об интрижке детектива с Дью Эдрегейл. Это могло заставить женский пол посмотреть на инвалида другими глазами. Уж слишком много незамужних дам обитало в Лонто-хейме.

Танроу как назло был как-то особенно красив и элегантен в новом дорогом костюме. Многие горожане подходили к нему, чтобы поблагодарить за интервью, напечатанное в «Сплетнике».

Бри пошла с Анной. Она сразу угадала причину мрачности подруги.

— Что происходит между тобой и Люком? Вы поссорились?

— Нет. Ничего. В том-то и дело, что ничего не происходит.

— Я думала, вы давно вместе.

— Нет, — сердито повторила Анна. — Дальше намеков у нас не заходит. Мы общаемся взглядами. Как школьники.

— Влюбленные школьники, — уточнила Брилла, фыркнув.

— Не знаю… сомневаюсь.

— Ну, в чувствах другого человека сомневаться не зазорно. Но в своих… Или ты мечтаешь снова сойтись с мужем?

— Что?! Да я слышать ничего не хочу о Нестеере! Вспоминаю о нем раз в месяц, когда кладу деньги на счет. По мнению гнезда я ведь обязана следить за Нестре-дуном. Наверное, я лучшая клиентка Эдрегейла – на мне он заработал целое состояние, то краску куплю, то вызову Фейта с его ребятами, чтобы поменять рассохшуюся раму.

— Ты можешь вообще отказаться от дома. Сейчас другие времена, — проговорила Брилла. — Напиши отказ, передай в гнездо через адвоката. Брось Нестре-дун и переезжай, куда хочешь, если тебе в нем плохо.

— Мне в нем хорошо, — выдохнула Анна. — Я ведь планирую бизнес и…

— Есть еще красавчик детектив, — лукаво договорила подруга. — Поговори с ним. Ты же знаешь мой дар. В самой глубине души Люка я чувствую его водного василиска. Он долго не выдержит: или яростно сметет все преграды между вами или… исчезнет из твоей жизни. Не забывай, что в нас есть звери, пусть подавленные, но еще живые. Ты тоже дракон.

По телу Ани пробежала дрожь. Она уже очень хорошо знала, каким настойчивым может быть ее зверь.

— Я поговорю с Люком. Сегодня же, — твердо сказала она.

На душе сразу стало легче.

Маленький Эйджи запрыгал на руках Ани, когда они подошли к крохотному пейзажу с развалинами храма. Малыш потянулся к картине, осторожно коснулся выпуклых мазков масла и задержал на них пальчик.

— Нравится? — спросила Аня. — А давай мы ее купим! Я слышала, что миниатюры продаются.

Картина стоила не так много. Анна решила, что отправит пейзаж в больницу к Гвенде. Когда девушка очнется, ей будет приятно видеть вокруг знакомые вещи.

Директор почты Лонто-хейма, мейст Дебреер, тоже был на выставке. Аня сразу передала ему картину, воспользовавшись его дружбой с Танроу. Заодно она пообщалась с ним на тему посылок и перевозок. Профессиональные секреты господин Дебреер, разумеется, раскрывать не стал, но пообещал бесплатную консультацию и поддержку. Когда-то Люк разыскал могилу пропавшего после войны отца директора, и Дебреер был рад оказать услугу его подруге.

Анна, Бри, Люк и Саймон переходили из одного угла зала в другой. Анна нарочно привлекала внимание друзей к разным картинам. Она старалась уловить особые сигналы своего дракона. Тот был возбужден, но ни на кого особого не указывал. Словно Зло было равномерно разлито по всему залу. Анна точно знала – убийца или убийцы сейчас на выставке.

Вечером, покормив Лоу и уложив Эйджи, она уселась у доски с заметками. Люк работал в фотолаборатории, он решил напечатать фото с более разных городских событий: речи мэра на набережной, вечеринке в Лонто-холле и других, на которых присутствовал.

Танроу появился в кабинете со стопкой отпечатанных фотографий. Анна разложила их перед собой, пытаясь вспомнить, когда именно у нее начались ощущения на спине и рядом с кем они были наиболее сильны. И снова возникло ощущение размытой угрозы.

Аня помнила о своем обещании поговорить с Люком и искала подходящий момент. Но пока их беседа текла ровно, без бабочек в животе.

— Мне не дает покоя несколько фраз Фади, — проговорила Анна. — Он сказал что-то вроде «ты любила город, а теперь не любишь» и «они хотели все испортить». Мне кажется, он повторял слова покровителей. И он сам решил для себя, что я плохая, они не приказывали меня убивать.

— Что могли испортить Арифа, Тина и Гвенда? Какой вред они могли нанести городу?

— Они все создавали неприятности для мэра. Арифа его шантажировала, Тина подкармливала храм Афреи – по мнению Фэнеса, позорное пятно на карте Лонто-хейма, Гвен уехала, не закончив проект.

— Странная выборка. Тогда нужно перебить полгорода.

— Мы не знаем, всех ли жертв нашли. Но смотри: теоретически все наши девушки подходили на роль жертвы в пентаграмме для извлечения черной магии. Это было важно для убийц, иначе они скорее имитировали бы несчастные случаи. Однако внешне скромная Арифа оказалась вертихвосткой, тихая неприметная Тина – азартным игроком, Гвен… только Гвенда полностью подошла.

— Да, — согласился Люк. — Это собирает воедино все факты. Но мы все равно не знаем, кто они.

— Рано или поздно они себя выдадут. Они постараются убить снова. Люк, — Аня внимательно посмотрела на детектива. — Я обещаю, что не буду впредь никуда ходить или ездить в одиночку. Я… испугалась, по-настоящему. Ты был прав: что будет с Эйджи, если со мной что-то случится? И я не вынесу, если что-то случится с ним. Я потеряла одного сына, я знаю, каково это…

— Какой он был? — тихо спросил Люк.

— Смелый, восторженный, честный, фантазер и выдумщик… и иногда мудрец… — из глаз Ани вдруг потекли слезы. — Однажды он сказал мне: «Мама, не может быть, чтобы люди жили только однажды. В этом нет смысла. Я верю, что мы умираем, а потом рождаемся снова. И встречаемся опять и опять, возможно, в других мирах…».

Тело Анны сотрясли рыдания. Впервые за долгое время она сумела заплакать. Трагедия словно высушила ее, заперев эмоции внутри, но теперь она чувствовала, как вместе со слезами из сердца уходит боль. Она сама не заметила, как оказалась на коленях у Люка. Он обнял ее, как маленького ребенка, и повез к камину. Там он дал Ане выплакаться, прижимая ее к себе.

Когда слезы Анны высохли, он начал рассказывать, глядя на огонь. О детстве в шумном доме для непризнанных отпрысков рода. О матери, сумевшей воспитать сына сильным и смелым. О работе в полиции, первых делах, перевернувших в наивном юноше представления о мире. О даре и видениях. О ранении, месяцах отчаяния и отчаянном решении продолжить карьеру частного детектива.

— Я знаю, что такое терять, — прошептал Люк. — Я не хочу потерять тебя. Я ничего не прошу и не обещаю. Я буду ждать. Ждать твоего решения. Я все понимаю. Парень в коляске – не самый лучший приз для такой женщины, как ты. К тому же я иду в комплекте с моим скверным нравом.

— Не самая выгодная сделка, — сдерживая улыбку, согласилась Анна, слегка отстранившись и вглядываясь в лицо Люка. — Но проблема в том, что я не хочу ждать. Не могу. Ты нужен мне прямо сейчас.

Люк с недоверием отозвался на ее осторожный поцелуй. Его губы были сухими и горячими. Через несколько секунд Анна оказалась сжатой в его мощных руках. Люка не нужно было уговаривать – его трудно было сдерживать. Бри была права: Танроу привык сметать все преграды на пути.

Анина блузка недосчиталась нескольких пуговиц, из ее волос посыпались шпильки.

Она остановилась, только чтобы погладить шрамы на теле любимого мужчины. Танроу смотрел на нее из-под тяжелых век. Затем они набросились друг на друга с новой страстью.

В какие-то минуты Люк позволял себе помогать, но в другие становился в этом танце требовательным и жестким ведущим. Неподвижность ног ему никак не мешала, он был достаточно силен, чтобы возглавить игру. Каждое его прикосновение заставляло Анну изгибаться в томлении и нетерпении.

— Ты светишься, — пробормотал вдруг Танроу, и Анна поняла, что это не оборот речи. Ее дракон кружил по спине, то появляясь, то исчезая. Но его танец только усиливал ощущения от происходящего.

… Уставшие, приятно изможденные, они заснули на диване в кабинете.

Анна проснулась перед рассветом, выбралась из-под пледа и из объятий Люка и кое-как оделась. Она поднялась наверх как можно тише, но лестница предательски поскрипывала под ее ногами. Марисса спала в комнате Эйджи. Рядом с малышом посапывал Лоу. Кот издал тихое «мяу», и Анна приложила палец к губам.

Она чувствовала себя студенткой после первого свидания. Над морем поднималось солнце. Это был новый день, вроде такой же, как все остальные. Но не такой. Все изменилось. Аня любила и была любимой.

***

Конечно, Марисса и Гельда все поняли, наверное, в первый же день. Однако Люк и Анна старательно делали вид, что между ними все по-прежнему… ну, может, немножко по-другому. Оба не были поклонниками проявления чувств на публике.

Люк старательно пил альвийские лекарства и ждал возвращения Оэра. Любовь Ани придавала ему сил и желания сразиться с недугом. Анна же ужасно волновалась. Если Эвелейн обратиться к внутреннему василиску Танроу и как-то воздействует на него, какова гарантия, что Люк не пострадает? Уж Анна знала, что даже появление знака второй ипостаси болезненно как для тела, так и для психики. Что уж говорить о настоящем перевоплощении человека, который до этого лишь читал о нем в книжках.

Расследование зашло в тупик. Фади исчез, дамы из мистресс-клуба жаловались на его отсутствие в разгар начала садового сезона. Дафна их журила: жили же они как-то раньше без помощи мальчишки.

Каждое посещение клуба приводило к активности дракона, но Аня так и не смогла определить покровителей малолетнего монстра – ощущения словно размазывались.

Иногда дракон реагировал на какую-нибудь ерунду, вроде пирога госпожи Лестеер или чая из лавки сладостей Арниты Кракстоу. Иногда чуть ли не искрил, когда Анна просто шла по улице. Зачем ей такой неточный инструмент, раздраженно думала она, если он реагирует на каждого жителя Лонто-хейма?

Тем не менее жизнь продолжалась. Анна написала еще один разбор, на этот раз жидкостей для мытья посуды, и победитель, к ее облегчению, был тот же, что и в предыдущем тестировании. В магазин прибыла первая партия товара с фабрики моющих средств, и Аня выставила их на полках под баннером «призеры газеты «Лонтхеймский Сплетник».

Она также запустила открытое тестирование, оборудовав уголок для проверки товаров прямо в магазине. Любой желающий мог принять в ней участие. В первый раз народу набилось так много, что в следующий пришлось устроить лотерею пригласительных.

Воспользовавшись связями, Саймон ухитрился пригласить съемочную группу с камерой. Получилась настоящая телевизионная передача. Оставалось лишь пристроить запись в какое-нибудь шоу.

Сай и Бри перешли к серьезным отношениям и заговорили о свадьбе. Брилла нервничала, когда речь заходила о знакомстве с родителями, но Анна могла ей только посочувствовать. Настал момент истины: или Триееры примут невестку, или Саймону придется прекратить с ними отношения. (Самой Ане тоже предстоял нерадостный визит в дом родителей, нельзя же вечно прятаться).

Идти на уступки Сай не собирался. Его независимость давала ему возможность выбирать. Он успевал и учиться, и работать. Типография, как и ожидалось, денег не приносила, но накоплений Саймона должно было хватить на пару лет, а Анна выплачивала ему процент от продаж за рекламу.

Бри вообще не волновалась по этому поводу. В ее маленьком доме хватало места для всей семьи. Аренду платить было не нужно, благодаря постоянному упоминанию в «Сплетнике» количество клиентов день ото дня увеличивалось.

В ее небольшую клинику приезжали из Элона и даже Эй-лон-брира. Дошло до того, что Брилла решила искать новое помещение поближе к центру. Она осторожно подняла средний ценник на услуги, но по-прежнему почти бесплатно лечила питомцев стариков и бедняков.

Да, жизнь налаживалась. Однако дня не проходило, чтобы Анна не вспоминала о Гвенде и погибших девушках. Племянница Оэра все еще находилась в коме. Надежда, что она придет в себя, таяла с каждым днем. Оэр бодрился, но было заметно, как болезненно он переживает несчастье.

Ситуация резко изменилась после возвращения Эвелейна с побережья. Стоял тихий весенний вечер, друзья сидели в саду. Днем воздух прогревался, но ночной бриз заставлял присутствующих кутаться в пледы и двигаться поближе к уютно потрескивающему костру. Над огнем готовилось какое-то особенное альвийское блюдо, Оэр не спешил выдавать его ингредиенты, подразнивая гостей.

Марисса ушла в гости с ночевкой, Эйджи спал в коляске, а Эйтан – в гамаке рядом с Бри. Беседа текла неторопливо, прерываясь восторженными замечаниями по поводу запаха из котелка над костром.

Саймон с нервным смешком рассказал, как его перевоспитывают работники типографии. Он заказал еще один сюжет на телевидении о том, как не сдается производство, запущенное дедами и отцами современных лонто-хеймцев.

В моду вошли торопливые сюжеты с мелькающей картинкой, громкой музыкой и постоянным присутствием в кадре симпатичной ведущей. Но у Ольфреда и его стариков было свое представление о том, что рассказать камере. Получился серьезный документальный фильм. Саймон записался на прием к мэру. Пора было начинать в городе эру телевидения.

Друзья подтрунивали над решительным редактором. Аня в шутку сокрушалась, что скоро само понятие бумажной прессы станет архаизмом. Люк посматривал на нее с пониманием, он уже многое знал о возможном будущем своего мира.

Внезапно Оэр нахмурился и достал из кармана красный камушек, похожий на настоящий рубин.

— Артефакт связи, — шепнул Люк Анне. — Не знал, что они еще существуют.

Эвелейн сжал камень в руке, и тот рассыпался на крошки. Над столом потекли загадочные символы, подсвеченные алым. Судя по движению глаз, Оэр считывал их прежде, чем они успевали погаснуть.

— Это сообщение от моих помощников в больнице, — отрывисто произнес альв, вставая. — Мне нужно ехать, Гвенд пришла в себя. Ее аура неожиданно наполнилась за одну ночь, хотя прежде тонкое тело отвергало любые попытки подключить к нему источник энергии. Гвенда еще не говорит, но реагирует и почти все понимает. Ей назвали мое имя, сказали, что я брат ее матери. Она согласилась со мной поговорить, насколько это вообще возможно. Простите, что покидаю вас сейчас.

— Конечно! Нужно ехать! — заволновалась Анна.

Она провела альва через сад. Прощаясь, тот с тревогой спросил:

— Сны? Ощущения? Что-то ведь происходит, да?

— Что-то копится, — неохотно призналась Аня. — Мне опять снился сон про пещеру. Василиск показался из норы. У него было… несколько пар глаз… много. Мы ведь уже поняли, что никакой это не маньяк, а человек или группа людей с определенной навязчивой идеей. Мне кажется, я вот-вот приближусь к разгадке. Но думаю, будут еще жертвы. Мой дракон почти не спит. Он со мной двадцать четыре на семь. Если бы не Люк, не знаю, как бы я справилась.

Альв взял Анну за плечи и с настойчивостью проговорил:

— Ни при каких обстоятельствах, даже если поймешь, кто убийца… когда поймешь… ничего не предпринимайте. Ни ты, ни Люк. Ждите меня. Обещаешь?

— Обещаю. Оэр, что произошло с Гвенд? Я не совсем поняла насчет ауры.

— Наши тонкие тела отличаются от человеческих. Мы можем долго поддерживать в себе жизнь за счет внутренних резервов. Но в альвийской медицине существует синдром низшей точки. Достигнув определенного уровня, тело перестает сопротивляться и начинает умирать. Артефакты и энергетические вливания уже не помогают, Гвен достигла этой точки несколько дней назад. Однако сегодня лекарь, вызванный нами из Эль-ЛЛиоля, зафиксировал неожиданный скачок резерва. Я рад, очень рад. Это дает надежду. И я хочу знать причину чуда. Что помогло Гвенде? Вдруг это поможет другим альвам!

— Понимаю. Позвони нам, как только что-то выяснится.

***

Люк и Анна расположились под цветущей вишней в саду. Эйджи воодушевленно ползал по покрывалу, собирая опавшие лепестки, под присмотром Лоу, который не давал ему выползать на траву.

Было жарко, и Аня вынесла в сад охлаждающий шар – подарок от Оэра. Артефакт создавал легкую прохладу, достаточную для комфорта.

Анна поделила на двоих пирог с мясом, а Эйджи дала кусочек яблока, чтобы он не пытался стянуть с блюда островатую взрослую пищу. Малыш недавно поел, но успевал дотянуться до всего интересного быстрее, чем это пресекала мама.

— Какие планы на сегодня? — поинтересовался Люк.

— Буду ждать звонка от Оэра, вечером придет Мейж, разберет письма, — принялась перечислять Аня. — Скоро новая презентация в магазине, тестируем средство для посуды. Хотела провести сегодня, но опять нагрянул какой-то праздник. По-моему в Лонто-хейме больше отдыхают, чем работают.

— День поминовения навсегда ушедших в море, — кивнул Люк. — Люди зажигают свечи и приносят подношение волнам, даже те, у кого в роду нет рыбаков или моряков. Кстати, для этого не надо ехать на набережную, достаточно спуститься к морю у коттеджей.

— Наверное, это красиво, — задумчиво проговорила Анна. — Мейж тоже пойдет, она просила отпустить ее пораньше. Оказывается, она из семьи моряков.

Резкий порыв смел с дерева облачко белых лепестков. Эйджи засмеялся от восторга, когда они осыпались на него дождем. Аня почувствовала мощный прилив счастья. Что еще нужно в жизни? Все живы и здоровы, дом – полная чаша, и впереди еще много лет молодости. Все только начинается.

— Знаешь, — сказал Люк, — а ведь я согласился.

— На предложение Оэра? — напряглась Аня, сразу догадавшись, о чем речь. Она ждала этого разговора.

— Да, пусть травит меня своими снадобьями. Когда его особая луна, звезды или что там нужно для оборота, сойдется, попробую перекинуться в василиска. Оэр говорит, достаточно частичного обращения, хоть это радует. Мне становится спокойнее, когда я думаю, что многие калеки немало отдали бы за возможность прикоснуться к альвийской медицине, а мне она досталась почти даром. Но мы еще не отработали свою часть сделки. Я не успокоюсь, пока не расчленю это самое лонтохеймское Зло на составные части.

— Не хочется сейчас думать о плохом, — вздохнула Аня. — Все так хорошо, гладко.

— Это гладь гнилого болота, — с сожалением напомнил ей Люк.

Анна с ним согласилась.

… Вечером дом неожиданно опустел. Саймон с Бри заехали за Мариссой. Они собирались на набережную. Брилла уговаривала Мейж поехать с ними, но девушка не успела закончить сортировку писем от подписчиков «Сплетника». К тому же она договорилась встретиться с родителями у спуска в конце поселковой дороги.

Остаток вечера Аня провела на кухне. Она очень устала, разбирая почту с Мейж. Помощница раскладывала письма по адресам и темам, но думать над ответами приходилось Анне.

Она украдкой накапала себе пол-ложки бодрящих капель из аптечки Люка. От них не хотелось спать, а голова прояснялась еще на несколько плодотворных часов. Оэр «прописал» их Танроу для укрепления ауры.

Дожидаясь звонка Оэра, Аня приготовила рагу и отнесла по порции Мейж и Люку. Задержалась у пробковой доски. Догадка рвалась наружу, но это было слишком… жутко.

— У тебя ведь имеется досье на всех жителей Лонто-хейма и есть друзья, которые могут проверить реестр? — спросила она у Танроу.

— Что-то в этом роде. Насчет реестра звонить уже поздно, но карточки найти могу. Кто тебя интересует?

— Дафна Дэклер. Она упоминала, что была замужем за драком, но кто она сама?

— Судя по имени, полукровка.

— Она была замужем за ОЧЕНЬ родовитым драком, — уточнила Аня. — И давно. Насколько я знаю, тридцать-сорок лет назад аристократы реже женились на незнатных девушках.

Люк полез в каталог. Зазвонил телефон, и Анна бросилась в холл.

— Это был не Фади, — коротко сообщил в трубку Оэр.

— Но… как? — растерялась Анна.

— Другой человек. Гораздо старше. Гвен его не знала, да и маски он не снимал. Фади тоже уже ищут. По крайней мере, мы можем обвинить его в причастности и допросить. Но вряд ли в остальных убийствах. Пять лет назад, когда убили Тину, он был слишком юн.

— А другие? — жадно спросила Анна. — Гвенда видела кого-то еще?

— К тому моменту, как они вышли из тени, она была избита и слишком слаба, — в голосе альва прорезался металл. — Вместе с насильником их было примерно дюжина, мужчин и женщин. Все в масках. Гвен слышала голоса с приморским акцентом.

— Лонто-хеймцы…

— Анна, будь осторожна. Дождись полиции, никуда не выходи…

— Я буду осторожна. Как Гвен?

— Ей легче. Что касается чуда с наполнением ауры, Анна, ты удивишься, но тот…

В холл вышла Мейж.

— Я пойду, — проговорила девушка, торопливо надевая кофту. — Время пролетело незаметно, уже девять. Родители ждут меня на берегу.

— Повиси минутку, — сказала Аня в трубку. — Подожди, Мейж, давай вызовем такси.

— Такси? Да сегодня ночью никто сюда не приедет, — усомнилась девушка. — Не волнуйтесь, я быстро добегу. Здесь не далеко. Хорошей ночи!

— Постой! Вот же упрямая!

Мейж уже сбегала по мокрым ступенькам крыльца. Скрипнула калитка.

Аня выглянула наружу. Пошел мелкий дождик. Откуда-то издалека доносились голоса. Над морем взмыла в небо зеленая звездочка – и рассыпалась ярким фейерверком. Ветер донес печальную песнь волынки. Город праздновал и скорбел по ушедшим.

Анну уже вернулась к телефону, но вздрогнула от громкого вопля. Орал Лоу. Кот прохаживался у порога, колотя себя хвостом по бокам, и угрожающе завывал. Его взгляд был направлен в темноту.

— Что случилось, Лоу?

Кот серым комком слетел со ступенек и исчез за калиткой.

— Лоу!!! Люк! Кот сбежал!

Танроу не отозвался, было слышно, что он подключился к разговору с Оэром через второй телефон.

— … на этот раз от защиты не откажусь. Присылай их прямо сейчас, — донеслось из кабинета.

Аня вернулась на кухню и вынула из тайника подаренный Люком пистолет. Она надела садовые сапоги и засунула оружие в голенище.

Она не будет отходить от дома, лишь окликнет Мейж. Девушка не должна была уйти далеко.

Реакция Лоу пугала. Кот или испугался грохота салюта, или… за кем-то погнался.

Анна выбежала на дорогу. Мейж не было видно. Или она не пошла к морю, или кто-то успел ее подобрать. Может, Саймон и Бри. Лоу тоже пропал, Анна тщетно звала его, вглядываясь в кусты на обочине.

Внезапно Анна увидела женскую фигурку, семенящую по обочине. Мейж? Она догнала девушку и только вблизи поняла, что это не ее помощница. Девушка, не спеша идущая вдоль дороги, была выше и худее. Но кофта была такой же, как у Мейж.

— Добрый вечер, мистресс Анна, — сказала девушка, обернувшись. — Кого-то ищете?

— Дью? Это ты? Ты не видела здесь Мейж Троу? — опомнившись, проговорила Анна.

Дью появилась словно из ниоткуда. Или откуда-то, где поджидала Анну. От дороги на склоны уходило множество троп. На мисти Эдрегейл были практичные резиновые сапожки.

— Нет.

— Идешь на праздник?

— Вообще-то, я хотела зайти к Люку и сказать ему… как сильно я его ненавижу! И тебя!

Анна еще не успела осознать смысл сказанного, а в лицо ей уже летело облако брызг с сильным медицинским запахом. Дью держала в руках баллончик какого-то спрея. Аня вздохнула и почувствовала, как отключается.