Глава 10. Никто не любит некромантов…

И ведь я знала, что Матильда та еще язва, но поручить мне, ведьме-проклятийнице, вести набор персонала в первый в мире детский сад для нечисти — это перебор. Я же прокляну всех этих соискателей к чертовой бабушке! Ректор замучается разбираться с жалобами! И опять виновата буду я. А я ведь, озвучивая свою идею, хотела как лучше!

Но стоит отдать должное: Тильда озадачила не только меня с Кэсси, но и сама вплотную собиралась заняться делом. Правда, собиралась с таким видом, что я заочно злорадствовала — отольются ректору ведьмины слезы.

Но трудиться все-таки придется. Вот только сходим на пары и займемся.

Я сидела на задней парте, чтобы магистр по травологии обращал на меня как можно меньше внимания, и обдумывала, что предстоит сделать. А еще лелеяла надежду, что после такого задания ректор забудет о своем обещании наказать нас с некромантом. Нет, некроманта пусть наказывает — он заслужил. Ну, почти. Совсем чуть-чуть… Ладно, пусть не наказывает.

Я мысленно от широты души единолично простила Керту учиненный им погром. Только… у ректора на этот счет, скорее всего, свое сугубо отрицательное мнение, и тут уж ничего не попишешь.

— Известно ли вам, адепты, почему простой народ не любил и не любит некромантов? — внезапно задал вопрос аудитории магистр Майот.

Занятие снова было совместным с бытовиками, и небольшое число некромантов терялось в общем числе бытовиков, но магистр без труда выцепил взглядом всех и остановился на Алиенте, прибывшей из Темной империи. Но за ответом обратился к одному из бытовиков.

— Наверное, им не нравится, что кто-то может осквернить тело их родственника? — промямлил тот.

— А вам бы это понравилось? — со скепсисом спросил преподаватель.

— Н-нет, но ведь умерший может подняться и без некроманта, если не провести над ним обряд. А если не давать разрешение поднять после похорон, то никто никого поднимать и не будет.

— Да что вы говорите? — всплеснул руками мужчина. — А как же, к примеру, ночное происшествие на нашем кладбище? Разве кто-нибудь давал некромантам разрешение поднять захоронения?

Взгляды всех присутствующих как по команде приклеились к нашей немногочисленной некромантской группе и ко мне в частности. И когда только успели обо всем узнать? Хорошо, что мы с девчонками пришли перед самым занятием, и не пришлось выслушивать бесконечный поток вопросов, но, чувствую, все еще впереди.

— Адептка ван Соль, что вы можете сказать по этому поводу? — и посмотрел так враждебно, что мне тут же захотелось оправдаться.

Все-таки наш травник мне нравился — умный знающий магистр, и чувствовать от него агрессию в свою сторону было неприятно.

— Я умертвий не поднимала. И вообще, мы стали жерт…

— По непонятной причине в усыпальнице одного из ректоров академии сработал старинный артефакт, — внезапно прервала меня Матильда и зыркнула так, что я осознала, какую глупость чуть не ляпнула. Так и до дипломатического скандала можно договориться. И что на меня нашло? Не иначе усталость дает о себе знать. Все-таки пару часов сна после такой качественной встряски — это ничто. А Матильда продолжала излагать официальную версию происшествия: — Сейчас создается специальная комиссия, чтобы узнать о причинах этого происшествия. А адепты ван Соль и ван Рок только помогли сдержать волну.

— Сработал артефакт? — брови магистра Майота дернулись вверх. Он еще некоторое время посверлил меня холодным взглядом и отвернулся: — Ну-ну. Но варить зелье упокоения я вас все-таки научу. Конечно, с собой такие бутыльки просто так никто в здравом уме носить не будет, но если соберетесь на кладбище, можете прихватить. Может, когда и понадобится, главное — облить умертвие прицельно, чтобы жидкость попала на большую часть тела или костяка, и лучше на голову.

Я вспомнила, как перепугалась при виде умертвия в самом начале, и как тряслись мои руки, и поняла, что такое зелье если и брать с собой на кладбище, то только вместе с бочкой и тачанкой, чтобы тащить драгоценную бочку. Только боюсь, что на такое количество зелья никаких денег не хватит — уж больно оно дорогое в изготовлении. Потому его никто массово и не использует.

Тем временем магистр бросил на нашу некромантскую компанию косой взгляд и тихо добавил:

— Хорошо, что в нашем королевстве некромантов очень мало и все они несут очень серьезную ответственность за свои действия, но, как по мне, лучше бы некромантов не было вовсе… — и махнул рукой.

Стало обидно. А ведь так думают очень многие. Но ведь без некромантов в нашем мире никак! Неужели он этого не понимает?!

Словно вторя моим мыслям, Алиента не выдержала и сказала:

— Некроманты — это не причина, а следствие. Так же, как и стихийные маги, и ведьмы, и прочие, чье существование обусловлено существованием магии. Мы не хуже и не лучше других. Мы лишь используем силу, которой можем управлять, чтобы помочь обрести покой существам, которые по каким-то причинам получили псевдожизнь, или облегчить жизнь живым людям при помощи своих сил и оболочки, оставшейся от уже ушедшего человека! Это у вас грязную работу, к примеру, золотарей, продолжают исполнять люди, а у нас с этим отлично справляются бездушные костяки! Это у вас охраной безлюдных складов занимаются здоровые сильные мужчины, которые могут заняться гораздо более полезными вещами, чем резаться в карты с такими же охранниками! Это у вас…

Но тут магистр не выдержал и прервал ее, на эмоциях потрясая руками:

— Это у вас считается нормальным использовать, как вы выразились, оболочки! А я против! Если человек умер — значит, умер! Незачем ему трудиться еще и после смерти! Для этого есть живые! Живые! Зачем заставлять служить их вам еще столетиями?! Разве это правильно?! Разве это честно?!

У магистра явно была в прошлом какая-то история, связанная с некромантами, иначе объяснить его агрессию было невозможно. Хотя я его понимала и во многом была с ним согласна. Но если быть последовательной и придерживаться этой же логики, нельзя пользоваться и другими видами магии, в том числе и целительством. Мы живем в магическом мире и, отказываясь от какого-либо направления магии, нарушаем равновесие. То же самое произойдет, если какой-то вид магии усиливается слишком сильно. А что происходит, когда нарушается равновесие?

Я вспомнила историю магии и сколько людей пострадало уже после изгнания некромантов. Ведь они-то ушли, а сила, поднимающая умертвий и не дающая духам уйти на иной план бытия, осталась. Не просто же так государству снова понадобились некроманты, и десять лет назад в академии открылся некромантский факультет? Пусть небольшой — самый маленький из всех — но ведь открылся!

В аудитории повисла звенящая тишина, и тем весомее прозвучал ответ Алиенты:

— Еще ни один некромант не смог задержать на земле чистую невинную душу. Если душа остается в этом мире, значит, у нее есть на это причины, и некромант может помочь такой душе освободиться. Но далеко не каждая душа хочет уходить. На все есть свои причины, как и причины на то, чтобы душа согласилась заключить контракт служения. А оболочки… Вы просто придается слишком много значения внешнему…

— Да что ты понимаешь, девчонка?! Разве ты кого-то теряла?! — с горящими глазами прервал ее профессор, но гонг, возвестивший конец занятия, вернул ему самообладание.

Магистр одним движением собрал свои бумаги на кафедре и направился к выходу из аудитории, бросив на ходу:

— Можете быть свободы. На следующее занятие подготовьте реферат по травам, входящим в состав зелья упокоения.

Адепты засобирались, но Алиента продолжила сидеть с ровной спиной, игнорируя множество прожигающих ее негодованием взглядов.

— Алиента, — я положила руку на ее сложенные ладони, — поверь, мнение людей очень изменчиво, не стоит придавать ему слишком много значения. Нас, ведьм, тоже не сильно любят, но уже здесь, в академии, многое изменилось, и к нам относятся иначе. Ты же сама видишь. Так будет и с некромантами. Я уверена в этом. Возможно, понадобится чуть больше времени, но все обязательно изменится.

Девушка посмотрела на меня и слабо улыбнулась:

— Знаю. И когда ехала сюда, казалось, что готова к подобному, но…

— Понимаю, — сказала я, наблюдая, как в опустевшей аудитории к нам подходит Матильда.

— И он неправ! — внезапно эмоционально сказала Алиента. — Я знаю, что значит терять, и понимаю его негодование. Сама бы ни за что не разрешила поднять тело матери, но все мы разные, и к жизни и смерти относимся по-разному. Да и обстоятельства тоже бывают разными. И…

Я еще крепче сжала ладони девушки, а Матильда ее обняла. Алиента осеклась, прикрыла глаза и замолчала.

— …Спасибо, — наконец, сказала она и слабо улыбнулась. — Не думала, что мое самообладание так легко пробить.

— Все мы не железные.

— Это точно, — Матильда глянула на часики на своей руке. — А еще нам всегда не хватает времени. Я побежала, у меня следующее занятие в дальнем крыле.

— А у нас в подвале. Чувствую, сегодня будем отрабатывать на скелетах поднятие и упокоение, — мрачно предрекла я.

— А вы разве еще это не проходили? — удивилась Алиента. — У нас такое на первом курсе изучают.

— Это у вас. А здесь до третьего курса у некромантов только теория и практика по изучению строения тела. Потому как ведьма я ничего особенно не упустила, когда перешла сюда из ведьминской академии.

— Как же ты ночью на кладбище упокаивала скелетов? — удивилась девушка.

— Как-как… — я закинула на плечо сумку. — Словом животворящим.

— Не поняла?

— Ну «чтоб ты сдох», к примеру.

Брови девушки взлетели вверх.

— Не слышала, чтобы это хоть кому-то помогало в борьбе с умертвиями.

— Ну так ты до этого и с ведьмами не встречалась, — улыбнулась я, выходя из аудитории. — Наше слово многое может.

— Например, взбаламутить вполне себе нормальный и послушный посох, — раздалось мрачное из-за спины. — Ведьма, я жду обещанную бабочку.

Я развернулась и увидела мрачного Керта, над ухом которого беспрестанно щелкала костяшками упыриная лапа посоха.

— Хм… А ведь он выстукивает настоящую мелодию, — удивилась я. — Видишь, какой у тебя талантливый посох.

Рука щелкнула пальцами и указала на меня пальцем, мол, бинго, да, ведьма, ты, как всегда, права.

— Вот и подари этому… талантливому обещанную бабочку.

За спиной Керта возникли Ворт и Лант, они беззвучно ржали. На этот раз у них в руках тоже были похожие посохи, только с черепушкой и какой-то странной костью вместо навершия. Видимо, у них с утра была практика.

— Чулок верни. Я обещала сшить бабочку из него.

— Вообще-то ты мне его подарила.

— Вообще-то это не у меня посох бунтует, — невозмутимо ответила я ему.

Керт внезапно усмехнулся, покачал головой и достал из внутреннего кармана мой второй чулок:

— Ведьма… Как же мне тебя теперь заманить на свидание?

Мои глаза расширились от ужаса. Я выхватила из его руки чулок и заявила:

— Свиданий больше не будет!

— А со мной? — поиграл бровями Ворт. — Поверь, я, в отличие от некоторых, точно знаю, куда нужно водить девушек, чтобы оставить незабываемые впечатления!

Неуловимо быстрым движением Керт врезал локтем другу под дых, и тот чуть согнулся, продолжая ухмыляться. Я на такое даже отвечать не стала. Взяла удивленную и притихшую Алиенту под руку и повела к лестнице, бросив через плечо:

— К вечеру сделаю.

И уже на грани слышимости услышала насмешливое от Ланта:

— Ворт, боюсь, что по впечатлениям тебе Керта не переплюнуть.

— Это спорное утверждение, — ответил Ворт и тут же возмущенно воскликнул: — Эй, Керт, твой посох только что дал мне щелбан! Он у тебя что, совсем неуправляемый?!

— Нет, просто, как сказала одна ведьма, он у меня очень талантливый, — усмехнулся некромант.