Глава 10

Любовь

— Ты приедешь на новогодние праздники? — спрашивает Алиса у дверей своего университета.

— Должна. Но если не получится, куплю тебе билет, и ты прилетишь ко мне.

— А как же ёлка? — спрашивает она с грустью.

— Обязательно поставим, — обещаю ей, улыбнувшись.

Сигналит такси, напоминая о себе и том, что до аэропорта ещё нужно доехать. Бросаю раздраженный взгляд на машину и вижу Натана, который указывает на часы. Да, он прав, мне пора ехать, но так тяжело расставаться с Алисой. Теперь увидеться мы сможем только на Новый год. Мне каждый раз тяжело её оставлять одну, надолго уезжая. Чувствую огромную вину за это, но работа есть работа. А ещё я приняла решение, что через несколько лет окончательно завершу карьеру.

Открою какой-нибудь небольшой магазинчик, например цветочный, и буду рядом, чтобы помогать Алисе в управлении фирмой, что осталась ей от родителей.

Последний раз её обнимаю и, поцеловав в висок, отпускаю. Стою перед зданием, провожая её взглядом. Как только она скрывается за массивной дверью, сажусь в машину.

— Можно избежать долгих прощаний, если Алиса будет работать с тобой, — начинает свою любимую песню Натан.

— Я уже говорила и повторюсь снова: ей нужно получить образование. Работа модели — не на всю жизнь.

— Пф, да кому нужно это образование? — возмущенно бухтит он, закатывая глаза.

— Натан, заканчивай, — произношу уже серьёзнее, чтобы до него наверняка дошёл смысл моих слов. — Алиса не хочет работать моделью. То, что она иногда участвует в съемках или показах, не значит, что она видит это своей профессией в будущем. Довольствуйся тем, что имеешь.

— Ты скоро уйдешь на заслуженный отдых, и с кем я останусь? — смотрит на меня исподлобья.

— У тебя полно хороших моделей. Николь, например.

— Николь избалованная и недисциплинированная, из-за её бзиков чуть не сорвался важный контракт, — взмахивает он руками.

И понеслась… До самого аэропорта слушаю нытьё Натана о том, как же ему тяжело. Серьёзно? Можно подумать, это он сидит по несколько часов в ледяной воде, чтобы реклама вышла удачной, или носит туфли на два размера меньше, потому что нужного не нашлось, а про неудобную и жуткую одежду вообще молчу. Но модель обязана молчать, терпеть и улыбаться.

Я бы с удовольствием посмотрела бы на него, окажись он на месте девочек-моделей. Но я молчу и лишь киваю, слушая его жалобы.

Мне сейчас не хочется говорить. Аэропорты любых городов мира действуют на меня удручающе. Не люблю их. Хорошо, сегодня я не одна, иначе бы уже впала в уныние.

Стою с чемоданом в руке и смотрю на огромное здание аэропорта. Почему нельзя было поехать поездом? Знаю почему — время деньги. На самолёте это пару часов, на поезде — дней. А модель не может позволить себе потратить впустую столько времени.

— Идём. Чего замерла? — звучит голос Натана.

— Да, идём.

Уверенно двигаюсь к раздвижным дверям, оглядываясь, прежде чем войти внутрь, словно хочу кого-то найти.

Семь лет назад

Сегодня просто ужасная погода. Сплошной стеной идёт ледяной дождь, на дорогах жуткий гололёд. Столько аварий встретилось по пути, пока ехала в аэропорт. Пришлось даже выезжать из дома за четыре часа, чтобы не опоздать на рейс. В итоге успела за полтора часа до вылета. Но чего я только не насмотрелась в этой огромной, длинной пробке.

Захожу внутрь, стряхивая с себя ледяные капли. Я дико волнуюсь, потому что Вадим позвал меня на новогодние каникулы в Прагу с его семьей. Они ещё не знают, что я полечу, и что у него вообще кто-то есть. Вадим хочет официально представить меня семье как свою девушку.

Оглядываю собравшихся в зале, людей не очень много, скорее всего, большинство ещё стоят в пробках. Котова тоже ещё нет, а есть ли его родственники — не знаю.

Выбираю себе свободное кресло и, усаживаясь, слегка вытягиваю ноги. Достаю телефон и звоню ему. Гудки идут, но трубку он брать не торопится. Скорее всего, едет за рулём. Чтобы не отвлекать его от дороги, убираю телефон и достаю книгу. Открываю её, погружаясь в сюжет. Спустя минут двадцать, отложив всё в сторону, снова звоню, не выдерживая. И опять ничего. Ни ответа, ни пропущенных, ни сообщения.

Решаю сходить за кофе и батончиком, а вернувшись, набираю номер, выученный наизусть. Снова, снова и снова, и так по кругу. Сначала идёт дозвон, но в какой-то момент гудки пропадают. Недоумённо смотрю на телефон. До посадки остаётся тридцать минут, а я не знаю, что мне делать.

Меня бьёт лёгкая дрожь и начинает подступать паника. Он ведь не мог меня бросить вот так? Это же не жестокая, злая шутка? Бред, Люба, ты просто распереживалась.

Но время идёт, а ни на звонки, ни на сообщения ответа по-прежнему не появилось. В зале уже появляются те, кто опоздал, но Вадима среди них нет.

— Да ответь же, — отчаянно шепчу, в который раз набирая его номер, но по ту сторону мне отвечает только тишина.

Что мне делать? Возвращаться домой или идти на рейс? Может, у них сломалась машина и они приедут позже? Набираю сестру и молюсь, чтобы она взяла трубку.

— Алло, ты разве ещё не в самолёте? — раздается удивлённый голос Нины.

Захлебываясь слезами и с дикой паникой внутри, рассказываю, что Вадима нет, на звонки не отвечает, как и на сообщения, а я сижу одна в холодном аэропорту и не знаю, как быть.

— У тебя билет на руках?

— Да, — шепчу.

— Номер забронирован?

— Да, на моё имя, — непонимающе отвечаю сестре.

— Вот и лети!

— Но...

— Никаких «но», Люба. Они прилетят, как смогут, или хотя бы выйдут с тобой на связь. Посмотри, какая погода за окном, может, не успевают, в пробке застряли, а телефон сел. Если бы была возможность, Вадим бы связался с тобой. Хуже будет, если они прилетят, а тебя нет.

Вытерев влажной салфеткой лицо, подхватываю чемодан и сумочку с документами и направляюсь к стойке регистрации. О том, что по пути с Вадимом могло что-то произойти, даже не думаю. Он очень аккуратно водит машину, наверное, единственный из моих знакомых, кто так ответственно относится к этому делу. Скорее всего, действительно застрял где-то в пробке.

В самолёт попадаю одной из последних, оглядываю салон, но Вадима, как и ожидалось, не наблюдаю. Сажусь на своё место, повернувшись к иллюминатору, и пытаюсь рассмотреть людей на улице. Вылет немного задерживают, и у меня появляется искра надежды, что они всё-таки успеют, что они пришли. Смотрю на вход, но вижу лишь какую-то молодую пару.

Он не пришёл, самолёт взлетел без него.

Для всех пассажиров жизнь продолжается, они предвкушают праздники в красивом городе, где их ждут потрясающие эмоции и море улыбок. А я ничего уже не жду. Сижу и тихо плачу, чтобы не привлекать к себе внимание стюардесс.

Наши дни

Зал ожидания забит. Не уверена, что этот аэропорт хоть раз видел такое количество клиентов. Мы с Натаном быстро проходим регистрацию и идём на свой рейс.

Мне кажется, я чувствую лопатками пристальный взгляд. Оборачиваюсь, пытаясь понять, кто так внимательно меня рассматривает, и вижу его.

Не знаю, случайно здесь оказался Вадим или нет, но он сейчас в этом зале. Пришел. Ирония судьбы — пришёл, но опоздал на семь лет, когда уже не нужно.

Смотрю ему в глаза. Он удивлён, как и я, но, уверена, моя маска непроницаемости, не даёт Вадиму это понять. Он делает пару шагов в мою сторону, но я отрицательно качаю головой. Не надо. Ничего не надо менять. Нам не стоит видеться даже мельком.

Натан дёргает за рукав, привлекая моё внимание. Подхватываю ручку чемодана и, бросив последний взгляд на Вадима, ухожу на посадку.