Глава 21

Всё ещё находясь в полнейшем ступоре, молча наблюдаю, как Макс, напоследок коротко чмокнув меня в губы, разворачивается и уходит. И только, когда его фигура скрывается за поворотом, с меня словно анестезия очень медленно начинает сходить оцепенение.

В начале возвращается слух, потому что вдруг улавливаю, что кто-то выкрикивает мою фамилию, а после подключаются и зрение с осязанием, и я отчётливо чувствую, как меня дёргают за руку и даже вижу, кто именно это делает.

— Васнецова, ты оглохла?

—Чего? — перевожу растерянный взгляд на стоящую рядом Марину.

— Я говорю, это что только что было? — подруга с огромными как шары глазами удивлённо смотрит на меня, показывая пальцем в сторону, куда удалился Макс.— Я чуть водой не подавилась, когда увидела, как вы облизываетесь. Посмотри, даже облилась?

Марина оттягивает за край свитер, демонстрируя мне мокрое пятно.

— Так вы что, встречаетесь?

— Ну… — немного торможу, раздумывая над тем, как объяснить весь этот цирк Тороповой. —Можно и так сказать… Мы…

—О Боже! Я так и знала! Клянусь, Васнецова, я знала, что когда-нибудь это случится!

Не дав мне договорить, Марина начинает голосить на весь коридор. Успокаивает только то, что в данной ситуации я могу не бояться, что её крики привлекут к нам лишнее внимание. Просто потому что все и без того на нас таращились.

Собираюсь уже было ответить, но в этот момент приходит преподаватель, и студенты, расталкивая друг друга, начинают спешно заполнять аудиторию.

На лекции объяснить ситуацию тоже не выходит, потому что препод сходу начинает пару с незапланированного теста, да ещё и подбирает на него такие вопросы, что все полтора часа мы не поднимаем носа от листков.

***

— Это были худшие девяносто минут в моей жизни, — жалобно стонет Марина, когда мы, сидя на обеденном перерыве, обсуждаем злосчастный тест. — Я не знаю, что вдруг ударило в голову Калинину, что он решил нас всех хором завалить, но если окажется, что я не сдала, то не видать мне в этом месяце стипендии, как моих собственных бровей.

— Ушей, а не бровей, — поправляю на автомате.

— А что, брови ты свои разглядеть можешь, да?! — огрызается расстроенная подруга. – Ладно, не обижайся. Я не хотела портить тебе настроение, тем более в такой день, – отмахивается, тут же переключая тему разговора. – Так значит ты и Исаев, да? Нет, я не удивлена вообще-то, но знаешь, честно говоря, обидно, что я об этом узнаю вместе с остальными. Я-то думала, что мы подруги.

Надо сказать. Обязательно надо сказать Тороповой, что всё это фарс. Я сделаю это прямо сейчас, потому что, как она и сказала, мы подруги.

— Марин, насчёт Макса, я…

— Да ладно, забей,— небрежно отмахивается, снова не давая мне закончить. — Я ж и так видела, что вы оба друг к другу не ровно дышите. Хоть и пытались это тщательно скрывать. Но серьёзно, Сонь, конспираторы из вас те ещё. Мне кажется, разве что слепой не видел, что вы гораздо больше чем просто друзья.

— Марина, что за бред?

Глупости какие-то. Что там кому могло быть видно, если в действительности между нами даже нет никаких отношений. Всё по-прежнему — мы лучшие друзья.

Хотя, если честно, когда-то я действительно была влюблена в Макса. Стыдно признаться, но когда я впервые пришла в нашу школу, то сразу его заметила.

Он стал первым мальчиком, которого я полюбила. И даже несмотря на то, что по началу он всё время меня задирал, всё равно продолжал нравиться мне.

А потом не стало моей мамы. Отец тогда совсем расклеился. Он очень любил её, и когда мама умерла, тяжело переживал её уход. Да и мужчине одному воспитывать маленькую дочь – задачка не из лёгких. Папа тогда сильно запил, месяца три не выходил из запоя. Вот тогда-то мы с Максом и сдружились.

Безусловно, с его стороны это была всего лишь жалость к маленькой девочке, оставшейся без мамы, тем не менее с тех пор, как двенадцать лет назад он дал мне обещание заботиться обо мне, Макс ни разу его не нарушил.

Собственно, с того дня и началась наша дружба длиной во всю жизнь.

***

Не знаю почему, но в итоге я так и не рассказываю Марине о том, что наши с Максом отношения фиктивные. Хотя в свою защиту скажу, что я честно пыталась как минимум дважды. Просто она каждый раз сбивала меня с мысли своей болтовнёй.

Но это ведь и не к спеху. Не сегодня, так завтра расскажу, какая, в сущности, разница — днём раньше или днём позже?

С этими мыслями выхожу из универа, двигаясь в сторону стоянки. Макс немного задерживается и попросил подождать его возле машины.

Однако, когда начинаю спускаться по ступенькам, кто-то сзади хватает меня за руку.

— Сонь, подожди.

Развернувшись, слегка удивляюсь, потому чтоне ожидала увидеть перед собой Богданова.

— Рома? — растерянно смотрю на него, гадая, что ему от меня нужно. Честно говоря, я надеялась, что до него уже дошли слухи о нас с Максом. — Ты что-то хотел?

— Да я просто спросить хотел, — мнётся на одном месте, свободной рукой почёсывая затылок. — Есть планы на сегодняшний вечер? Может сходить куда-нибудь вместе?

Ну вот, приплыли, называется. Так-то наши с Максом фиктивные отношения должны были отпугнуть Соболеву и Богданова, а в итоге одной сегодня в универе не было, а второй, кажется, вообще на другой планете живёт, раз не слышал ещё новость, о которой трубят сегодня все кому не лень.

—Ээээ…. Ром… А ты разве не в курсе, что я с Максом теперь встречаюсь? — спрашиваю удивлённо, переводя взгляд на своё запястье, за которое тот до сих пор продолжает держаться.

— Да, слышал что-то такое, — отвечает слегка задумавшись. — Но решил, что у вас это не серьёзно... Слушай, может всё-таки сделаешь исключение на один вечер? Я ж ничего такого. Просто в кино сходим.

— Нет, Ром. Извини, конечно, но не получится.

Пытаюсь высвободить руку из захвата, но не тут-то было, потому что Богданов, видимо, решил во что бы то ни стало меня уговорить.

— Сонь, ну погоди,— обхватив моё запястье теперь уже двумя руками, упрямо тянет на себя. Боже, да этот парень настоящая заноза – фиг избавишься.

Устало выдохнув, уже собираюсь было начать снова объяснять Роме, что сегодня вечером я занята, как вдруг за нашими спинами раздаётся низкий металлический голос.

— Руки. От неё. Убрал.