Глава 23

Весь вечер на работе не нахожу себе места, постоянно прокручивая в голове последние события и наш с Максом разговор.

Чувствую себя последней дрянью из-за того, что наговорила ему столько гадостей. Он совершенно не заслуживает ничего из того, что я ему сказала.

Примерно через пол часа, после того, как Макс уехал, мне приходит от него смс, в которой он сообщает, что не сможет забрать меня сегодня со смены. Также, я несколько раз пытаюсь дозвониться до него, но он не берёт трубку, что наводит меня на вполне логичную мысль, что он сильно обижен.

За все двенадцать лет нашей дружбы, мы никогда не ссорились настолько, чтобы не разговаривать друг с другом, и теперь я чувствую полнейшую растерянность. Внутри ноет и скребёт при мысли о том, что я так сильно обидела Макса, что он даже не желает взять трубку и выслушать меня.

После смены у меня проскальзывает мысль поехать в общагу и остаться ночевать там, но я быстро отметаю её. Если не приеду, Макс может решить, что я не желаю его видеть, и наша ссора только укрепится, а я этого не хочу.

Честно говоря, ни разу я ещё не чувствовала себя настолько подавленной, с тех пор, как не стало моей мамы… Прошло каких-то несколько часов с момента нашей ссоры, а я уже скучаю так сильно, что отсчитываю буквально каждую минуту до окончания рабочей смены, мечтая поскорее оказаться дома и поговорить.

Головой завладевает какая-то сумасшедшая паранойя, что Макс не пожелает мириться, и я потеряла его навсегда. Я не знаю, откуда она взялась. Возможно всё от того, что раньше подобных прецедентов никогда не было. Но до сегодняшнего дня я даже не осознавала, что страх потерять Макса настолько велик.

К моменту, когда достигаю нашего нового жилья, успеваю уже накрутить себя так, что у меня трясутся не только руки, но и поджилки. Больше всего пугает то, что я не знаю, в каком настроении он меня встретит, захочет ли выслушать. А вдруг он вообще скажет, что больше не хочет, чтобы мы жили вместе?

Однако зайдя в квартиру, понимаю, что Макса вообще нет дома. Этот факт заставляет меня ещё больше занервничать, потому что в это время он уже давно возвращается с работы. В голове мелькает мысль, что если он вообще не придёт?

Поначалу хватаюсь за мобильный, собираясь позвонить и узнать где он, но в последний момент убираю его обратно в карман. Я несколько раз звонила сегодня Максу, пока была на работе. Если бы хотел, он взял бы трубку или перезвонил, но он до сих пор этого не сделал, а значит вероятность того, что ответит сейчас практически нулевая. Либо он занят до сих пор и не может со мной говорить, либо уже увидел пропущенные и просто не хочет перезванивать.

Так или иначе, я не хочу расстраиваться ещё больше, слушая монотонные гудки, на которые никто не отвечает. Лучше я подожду немного. Макс же написал, что не сможет забрать меня с работы. Значит вполне вероятно, что у него образовались какие-то неотложные дела, поэтому и не отвечал на мои звонки и до сих пор не вернулся домой. Просто нужно немного подождать, скорее всего, он уже очень скоро придёт домой.

Да и с какой-то стороны даже хорошо, что Макса ещё нет. Я как раз успею приготовить ужин. Думаю, ему будет приятно поесть после работы домашней еды. Пока мы жили в общаге, с этим было туго, так как кухня там общая и плиту вечно занимают. Поэтому питались мы в основном фастфудом, и очень редко я соглашалась, чтобы Макс сводил меня в кафе. Теперь же я планирую восполнить этот гастрономический пробел.

Быстро накинув на себя куртку, бегу в ближайший супермаркет и закупаюсь там продуктами, необходимыми для приготовления ужина. Решаю сегодня приготовить любимое блюдо Макса, надеясь, что это смягчит его, в случае, если он вернётся всё ещё рассерженным.

Через полтора часа я уже сижу за накрытым и сервированным по всем правилам этикета столом, однако, Макс домой так и не возвращается.

Когда часы показывают десять вечера, начинаю здорово нервничать. То и дело поглядываю на телефон, борясь с противоречивыми мыслями. Руки чешутся набрать заученный наизусть номер, но я не решаюсь. Нервничаю из-за того, что его до сих пор нет дома, но также сильно переживаю, что если позвоню, он снова не возьмёт трубку.

Испытываю отвратительное ощущение долбанного дежавю. Не далее чем вчерашним вечером Макс точно также не отвечал на звонки, а потом его телефон и вовсе оказался выключен. Он тогда сказал, что аккумулятор разрядился, но сейчас я уже начинаю в этом сомневаться.

И кстати, возвращаясь к дежавю. Вчера, когда он всё же пришёл, то тоже был в крайне плохом расположении духа и вёл себя так, словно сердится на меня. Тогда я решила, что мне это показалось, но сейчас, вспоминая его сегодняшнее поведение, я уже начинаю думать, что и тогда мне тоже не привиделось.

Однако, эта мысль так и не успевает до конца оформиться в моей голове, потому что до моего слуха доносится звук открывающейся входной двери.

Вытягиваюсь на стуле, как струна и замираю в неподвижной позе, усиленно прислушиваясь к шорохам в коридоре. Чувствую, как предательски трясутся поджилки, от ожидания неизвестности.

Уже было опять начинаю нервно трясти ногой, но вовремя одёргиваю себя. Не хочу, чтобы Макс по звуку догадался, что меня тут всю колошматит от страха.

Спустя бесконечные несколько минут, он, наконец, появляется в дверном проёме. По внешнему виду тут же отмечаю, что выглядит Макс сильно измотанным.

— Ого. У нас что праздник? – удивлённо окидывает взглядом стол.

— Вроде того, – подскакиваю, нервно поправляю ворот блузки — Праздник примирения. Если ты, конечно, захочешь мириться…

Напряжённо всматриваюсь в лицо Макса и с облегчением отмечаю, что он больше не хмурится, как сегодня днём.

— Ты ещё спрашиваешь? – выгибает бровь — Ты приготовила лазанью! Да я за неё душу тебе продам в бессрочное рабство.

— Так значит, ты меня прощаешь? – с надеждой смотрю на лучшего друга — Клянусь, Макс, я не думаю так, как сказала. Сама не знаю, что на меня нашло. Прости меня.

Не сдержавшись, выскакиваю из-за стола и, подбежав, повисаю у него на шее, утыкаясь носом в грудь. Прижимаюсь к нему со всей силы. Чувствую нестерпимую потребность в контакте. Словно мы не виделись не несколько часов, а, как минимум несколько месяцев.

— Нет, Соник, это ты меня прости. Я не должен был с тобой так грубо разговаривать. – тяжело выдыхает, укладывая подбородок на мою голову — И я на самом деле этого не хотел. Чёрт! Я просто хочу, чтобы ты поняла, это всё не в твой адрес было обращено. Но я всё равно настаиваю на том, чтобы ты не общалась с Богдановым. Дело не в принципах. Ты просто многого о нём не знаешь. Он не такой белый и пушистый, как тебе кажется.

— Что ты имеешь ввиду?

— Не важно,  – отрицательно качает головой — Просто обещай, что будешь держаться от него подальше.

— Хорошо, Макс. Я обещаю, — да сейчас я со всем чем угодно готова согласиться, лишь бы Макс простил меня. Не общаться с Богдановым это вообще мелочь. Тем более, что я сама мечтала, чтобы он от меня отвязался — Только давай больше не будем ругаться. Не хочу больше так нервничать.

Макс сильнее прижимает меня к себе, и сейчас я чувствую, что это именно то, что было мне так необходимо весь сегодняшний вечер. Словно путник, много дней проплутавший в пустыне и, наконец, получивший жизненно необходимый ему в данный момент глоток воды.

— У меня для тебя кое-что есть.

Разъединив объятия, Макс разворачивается и уходит обратно в коридор, оставляя меня одну, а спустя мгновение возвращается, неся в руках букет цветов.

— Это мне? – удивлённо округляю глаза — Цветы?

— Не ты одна переживала из-за нашей ссоры, – пожимает плечами.

Наверно я сейчас похожа на начищенный чайник, не иначе. Приятно осознавать, что Макс волновался не меньше меня. Честно говоря, его реакция на сегодняшние события здорово меня напугала. В какой-то момент мне даже казалось, что мы не сможем помириться так легко.

Набрав в вазу воды и поставив в неё свои любимые герберы, мы с Максом приступаем к ужину, на который он тут же набрасывается и начинает уминать за обе щеки. И, честно говоря, смотря на то, с каким аппетитом Исаев хомячит еду, приготовленную моими руками, в груди расползается приятное согревающие чувство.

— Чего смеёшься? – бубнит через набитый рот.

— Да ничего. Просто подумала, что мы с тобой как настоящая пара. Я приготовила ужин, ты пришёл домой с цветами. Не хватает только свечей и чтобы ты встал на одно колено и протянул мне кольцо в бархатной коробочке.

— Кстати, на счёт коробочки.

Макс откладывает в сторону вилку и лезет рукой в карман джинс, вытаскивая оттуда непонятно откуда взявшуюся маленькую тёмно-синюю бархатную коробочку.

— Не кольцо, конечно, но думаю тебе понравится.

В немом ступоре таращусь на тёмно-синий бархат, то и дело переводя взгляд с коробочки на Макса. В конце концов ему надоедает ждать, и он с нетерпеливым вздохом открывает крышку, подталкивая подарок ближе ко мне.

— Боже мой, Макс! Не могу поверить, что ты их купил! – пищу, как кастрированная мышь. Где-то в подсознании в этот момент проскальзывает мысль, что я сейчас похожа на этих тупых тёлочек, визжащих каждый раз, когда их мужик подарит им новые брюлики, и я быстро прикрываю рот, стараясь сдержать прущий наружу восторг.

Дрожащими руками достаю серёжки и кладу их на свою ладонь, разглядывая, как они переливаются мелкими вкраплениями бриллиантиков, обрамляющих яркий насыщенный изумруд.

То и дело перевожу восторженный взгляд с украшения на довольного Макса. Не может быть, чтобы он их купил. Это была любовь с первого взгляда. Я целый год таращилась на них с витрины. Даже и не рассчитывала, что когда-нибудь смогу хотя бы просто подержать в руках, потому что эти серьги мне уж точно были не по карману. Даже если бы я весь год не тратила зарплату и откладывала стипендию, всё равно бы не накопила.

— Подожди… — изумлённо вскидываю вверх голову – Макс, откуда у тебя такие деньги?

— Взломал ювелирку.

— Я серьёзно спрашиваю.

— Знаешь, Соник, — строит возмущённое лицо — когда парень дарит своей девушке украшения, по правилам этикета принято сказать спасибо, а после отдаться во всех возможных позах, а не выяснять, откуда у него деньги.

— Макс…

— Заработал, Соня. Ну что за вопрос.

— Тренеру по боксу столько не платят. – продолжаю упорствовать, чувствуя, что Макс пытается съехать с темы — К тому же ты недавно внёс плату за аренду на три месяца вперёд.

— Ёжик, ты что детективных сериалов пересмотрела? – картинно всплёскивает руками, но я всё равно улавливаю в его голосе зарождающееся раздражение — На квартиру у меня давно уже было отложено, просто ты всё никак не соглашалась переезжать. А серьги купил, потому что мне на работе выдали премию.

— За что тебе могли выдать такую огромную премию?

— За всё хорошее. Кончай допрашивать, Соня!

Чувствую, что атмосфера между нами снова накаляется, и, судя по выражению лица Макса, у него начинает портиться настроение.

Чего я собственно докопалась? Может действительно премию дали. Макс вроде зарабатывает неплохо. Вообще я раньше никогда не допытывалась о сумме его ежемесячных доходов, но судя по марке его автомобиля, платят ему хорошо.

— Макс, мне как-то неудобно. – смягчаю тон, не желая опять доводить до ссоры — Слишком дорогой подарок.

— Можешь отблагодарить меня в спальне. – ухмыляется, зазывно поигрывая бровями.

— Размечтался. – фыркаю себе под нос, надевая серёжки.

— Я серьёзно, Соник. У меня от этого чёртова кресла спина отваливается. Ну будь человеком.

Макс умоляюще смотрит на меня, изображая на лице страдальческое выражение.

— Ладно. – выдыхаю, не веря, что соглашаюсь.

— Что?

— Я сказала, хорошо. Можешь спать в кровати. Но только сегодня. Завтра купишь себе надувной матрас.

— Соник, если бы знал, что тебя так легко затащить в койку, то давно бы завалил тебя брюликами. – Макс начинается смеяться, чем здорово меня бесит.

— Ещё одно слово, Исаев, и будешь спать на полу на коврике. – предупреждающе шиплю на него, сверля свирепым взглядом.

— Молчу-молчу.

Секунда и Макс оказывается возле меня, подхватывая на руки и заставляя обвить его торс ногами.

— Ты сума сошёл? – визжу от неожиданности, цепляясь за его плечи, чтобы не упасть. – Что ты делаешь, ненормальный?

— Как что? – картинно изображает на лице удивление — Несу свою девушку в постель. В нашу постель, Соник.

Ничуть не смущаясь моим возмущённым воплям, Исаев доносит меня до кровати и укладывает спиной на матрас.

— Выдахай, Соник, приехали.

Нависает надо мной, упираясь руками по обе стороны от моих бёдер.

— Твою фальшивую девушку, — зачем-то вспоминаю его последние слова.

— Ты этого не докажешь.— не прерывая со мной зрительного контакта, Макс слегка приподнимается, стягивая через голову футболку. – Но одно твоё слово и мы исправим это досадное недоразумение.

Я знаю, что он делает это специально, снова хочет смутить меня. Иногда мне кажется, что это его любимое занятие – заставлять меня краснеть, и давать ему такую возможность я не собираюсь. Но вопреки всему здравому смыслу мой взгляд сам по себе спускается на его губы.

В памяти тут же вспыхивает наш поцелуй в университете. И тот, самый первый, который был на вечеринке. Тогда мы тоже были на кровати. И Макс лежал сверху. Если прямо сейчас он опустится на локтях, то снова окажется тесно прижатым ко мне.

Боже, зачем я об этом думаю? Зажмуриваюсь, в попытке избавиться от навязчивых мыслей, но перед глазами тут же возникает картинка наших с Максом голых тел, переплетённых друг с другом в темноте спальни.

Чувствую, как внизу живота становится жарко, и, гореть мне в аду за это, но между ног я ощущаю незнакомую ранее влагу.

В груди медленно, по капле начинает нарастать паника. Так не должно быть. Я не могу хотеть Макса. Кого угодно, только не его. Потому что это, чёрт возьми, противоестественно, ведь мы лучшие друзья с детства.

— Соня, — слышу его тихий, с лёгкой хрипотцой голос.

— Ммм? – неуверенно мычу в ответ, до сих пор лёжа с закрытыми глазами.

— Открой глаза.

Он проводит рукой по моему бедру, ведя вверх, до тех пор пока не доходит до края домашней майки и медленно пробирается выше, сминая в кулак тонкий хлопок. Чувствую, как его костяшки проходятся по рёбрам, разнося по телу волну электрического разряда и заставляя меня дрожать.

Моё дыхание учащается, соски твердеют и ноют, и я молюсь только о том, чтобы в комнате было достаточно темно, чтобы Макс этого не заметил.

— Сонь, — слышу шёпот у самого уха, и горячее дыхание опаляет тонкую кожу от чего она тут же покрывается мурашками – А ты не хочешь поблагодарить меня за подарок? Я думаю поцелуй был бы самым подходящим способом.

— Я не просила тебя дарить мне серьги, — отвечаю, чувствуя, что мне не хватает воздуха – Так что обойдёшься простым спасибо.

— Справедливо, — слышу его лёгкий смешок. Я так и не открываю глаз, но знаю, что Макс всё ещё очень близко. Его дыхание щекочет мне шею, от чего внизу живота скручивается тугой узел и мне приходится с силой свести ноги, чтобы хоть как-то притупить тянущее ощущение. – Тогда я хочу поблагодарить тебя за ужин.

Я не успеваю даже отреагировать, когда его губы опускаются на моё горло, а после чувствую его горячий язык, которым он ведёт дорожку от ложбинки между ключицами до самого подбородка, слегка прикусывая его.

Голова начинает кружиться и дыхание учащается. Я с силой сжимаю простынь пальцами, не зная куда деть руки. Всё это кажется странным, сюрреалистичным сном.

Я не знаю зачем и для чего Макс делает это сейчас, ведь когда мы с ним наедине, нет смысла притворяться, что я ему нравлюсь или он хочет меня.

А может он не притворяется? Он сказал, всё будет по-настоящему. Он будет моногамным. Значили ли его слова, что пока мы изображаем пару, между нами будут полноценные отношения мужчины и женщины?

Ошарашенная собственными мыслями, резко распахиваю глаза, встречаясь с пристальным взглядом Макса, направленным прямиком на меня.

Он изучающе проходится глазами по моему лицу, так, словно видит его в первый раз, а спустя мгновение впивается в мои губы.

Не выдержав, тихо стону, когда он прикусывает нижнюю губу, требуя открыть рот, и я делаю это — впускаю его внутрь так глубоко, как это только возможно.

Макс обрушивается на меня всем телом, не переставая целовать, и я рефлекторно раздвигаю ноги, так, что его пах оказывается тесно прижатым к моей промежности.

Чувствую его эрекцию даже сквозь два слоя нашей одежды и хватаюсь руками за его плечи, когда он толкается, проходясь жёсткой материей по моему клитору, от чего тот простреливает сладким спазмом, разнося дрожь по всему телу.

Обхватывает мой язык губами и посасывает, продолжая делать резкие движения навстречу. Его пульсирующий член толкается сильнее, через тонкую ткань моих шорт достигая влагалища, которое в данный момент настолько мокрое, что по его светлым джинсам расползается тёмное пятно.

Мои глаза непроизвольно закатываются, и, кажется, сейчас я вижу фейерверки.

— Блять, ты прекрасна, — его голос грубый и твёрдый. Он ребёнок, в которого я влюбилась, когда мне было восемь, и мужчина, которому, кажется, готова отдать всю себя в двадцать.

В голове полная каша, промежность горит и ноет, намокая всё больше от интенсивности фрикций. В подсознании проскальзывает мысль, что, скорее всего, Макс просто использует меня сейчас. Использует, как свою фальшивую девушку, как сексуальный объект для удовлетворения физических потребностей. Но он выбивает их из меня с каждым новым толчком.

Обхватывает меня рукой за шею, ближе притягивая к себе. Я хочу, чтобы он снова поцеловал меня, и одновременно не хочу, чтобы он это делал. Хочу, чтобы мы нарушили все правила, перешли все границы, помогающие нам столько лет оставаться друзьями, доказывающие, что мужчина и женщина могут быть близки, испытывая друг к другу только платонические чувства. Хочу уничтожить нашу дружбу здесь, на этой постели.

Внезапный громкий звук мобильного разрывает тишину, звонкой трелью разлетаясь по стенам, и резко отрезвляя затуманенное сознание.

На автомате поворачиваю голову на лежащий на тумбочке телефон Макса и застываю на высветившейся фамилии «Соболева».

В этот момент испытываю гадкое чувство, будто в тёмной комнате резко включили свет и глаза болят и режут, зато сейчас я вижу всё таким, какое оно есть на самом деле, без лишнего романтизма, навеянного таинственным полумраком.

Отталкиваю от себя Макса и отползаю на край кровати, поджимая ноги к груди. Он непонимающе смотрит на меня какое-то время, но потом переводит взгляд на продолжающий трещать телефон.

— Соня, клянусь, я не знаю зачем она звонит. – обхватывает руками мои колени стараясь притянуть ближе к себе. – Я разговаривал с ней сегодня и предупредил, что мы теперь вместе, и…

— Когда? – прерываю его на полуслове, уже сама догадавшись, какой будет ответ.

— Что когда?

— Когда ты видел Вику, если её не было сегодня на учёбе?

— Мы пересекались сегодня вечером, — отвечает медленно, следя за моей реакцией – Это не то, о чём ты думаешь, Соня. Это было не запланировано.

— Ты поэтому так поздно вернулся домой? – спрашиваю, чувствуя, как в груди всё сдавливает болезненным спазмом.

— Чёрт, Соня, нет. – хватается руками за волосы, начиная злиться – Так и знал, что ты не правильно всё поймёшь. Мои дела с ней никак не связаны, я клянусь тебе. Она здесь вообще не причём.

— Тогда скажи, где ты был?

— Какая разница? Я был не с ней!

Вижу на лице Макса раздражение и в этот момент чувствую себя так гадко, как никогда раньше. В кого я превращаюсь? Требую от него отчёта, как ревнивая жена, тогда как на самом деле мы даже не встречаемся по—настоящему. Мы — друзья. Всё, что происходит сейчас – всего лишь притворство. Роль, которую Макс попросил меня сыграть, чтобы отмазаться от Соболевой. И даже, если в итоге он решит, что всё же хочет с ней замутить, я не вправе винить его за это, ведь друзья так не делают.

— Ты прав, — отвечаю как можно более спокойно, но голос всё равно немного дрожит, смазывая гласные – Меня это не касается.

— Соня… — тяжело выдыхает, обхватывая меня за запястье.

— Нет, всё в порядке, правда, – выдёргиваю руку. Почему-то сейчас его прикосновения приносят мне боль, только не физическую, а душевную – Ты не должен отчитываться передо мной за то, где и с кем проводишь вечер.

Макс хочет сказать ещё что-то, но я уже выскальзываю из постели и бросив через плечо, что хочу перед сном сходить в душ, быстро пересекаю комнату, захлопывая за собой дверь.