Глава 42

В итоге всё получается совсем не так, как я планировала. Накраситься и соорудить себе причёску я не успеваю. Мне едва хватает времени на то, чтобы высушить волосы.

А Максу и вовсе приходится надеть на себя полусырую одежду, потому что мощности моего миниатюрного дорожного фена просто-напросто не хватит на такой объём работы.

Со стороны мы наверно смотримся той ещё парочкой – лохматая, с взъерошенными волосами не накрашенная поганка бледная и парень в мокрой, помятой одежде.

Но нам на этой плевать. Всю дорогу в машине мы улыбаемся. Рука Макса покоится на моих коленях, и я слегка сжимаю её, переплетая наши пальцы.

После горячего душа и не менее горячего секса моё тело обмякшее и расслабленное и, честно говоря, желания идти в ресторан уже особо нет, но мне жаль стараний Макса. Всё же он готовился, бронировал столик.

Когда машина в очередной раз сворачивает, он неожиданно тормозит у обочины и, покопавшись в бардачке, достаёт оттуда чёрную шёлковую повязку.

– Это ещё зачем? – с подозрением смотрю на кусок материи в его руке.

– Так надо, Ёжик, – загадочно улыбается. – Повернись ко мне спиной, я помогу надеть.

– А наручники и плётку ты следом достать случайно не планируешь?

– Ну, вообще не собирался, – отвечает, задумавшись. – Но мне нравится ход твоих мыслей. В следующий раз мы обязательно это испробуем.

– Ага… сейчас! Разбежался, – ехидно щурюсь. – На такое я точно не подпишусь.

– Это мы ещё посмотрим, – подмигивает и, взяв меня за плечи, разворачивает к себе спиной.

После того, как Макс лишает меня зрения, машина снова трогается с места. Мы проезжаем, навскидку, ещё около километра и затем паркуемся. В груди гудит приятное волнение от предстоящего свидания. Я пока не понимаю, что именно задумал Макс, но предполагаю, что повязка на моём лице надета неспроста. Ну наврятли он решил завязать мне глаза только для того чтобы незрячей отвести к столику. Хотя, возможно, так оно и есть. Всё же у меня нет опыта в настоящих свиданиях, я про них только в кино смотрела. Как бы жалко это ни звучало, но это так.

Хотя лично у меня нет сожалений на этот счёт. Мне приятно, что Макс во всём у меня первый. Надеюсь, что он думает также.

Выйдя из машины, он помогает выбраться и мне, и, взяв сзади за плечи, ведёт в неизвестном направлении.

Идти вслепую оказывается не так просто. Я то и дело спотыкаюсь, норовя клюнуть носом асфальт, но Макс держит крепко, не давая мне свалиться.

Мы поднимаемся по каким-то ступенькам. Не очень высоко, значит это крыльцо. Странно, но я не слышу никаких посторонних звуков. Этот факт приводит меня в некоторое смятение, ведь в ресторане же должны быть ещё посетители, но ни музыки, ни сторонних голосов я не улавливаю.

Когда заходим внутрь, я слышу, как стук моих каблуков звонким эхом проносится по помещению. Меня буквально потряхивает от нетерпения, и я уже начинаю думать о том, чтобы содрать с глаз эту чёртову повязку и посмотреть, наконец, куда Макс меня привёл. Но, в этот же момент, он сам развязывает мне глаза.

Шёлковая ткань падает на пол, но я этого не замечаю. Кажется, я не замечаю вообще ничего вокруг. Все мои органы чувств сейчас сосредоточены на том, что я вижу в помещении, в котором оказалась.

– Макс… – шепчу, едва ли не задыхаясь от восторга. – Ты что привёл меня в планетарий?

Это невероятно красиво. Огромный куполообразный зал, потолок которого представляет из себя яркое звёздное небо. Я словно попала в космос и могу воочию наблюдать за движением планет Солнечной системы.

Возможно, многие из вас не поймут, но я никогда раньше не была в планетарии. Городок, из которого мы с Максом приехали, слишком маленький, там и музеев-то нет, а потом, перебравшись в столицу, всё как-то времени не хватало на то, чтобы воплотить в жизнь свою давнюю мечту. Работа и учёба отнимали всё свободное время.

А сейчас я даже радуюсь, что не была здесь прежде. Потому что прийти сюда вот так – ночью, когда в огромном зале нет никого, кроме нас двоих… кайф от этих невероятных ощущений стоит того, чтобы ждать.

Сейчас я действительно в прямом смысле слова чувствую себя так, словно мы с Максом одни в целой вселенной.

Внезапно в зале включается громкоговоритель, и я слышу мужской голос. Мягкий бархатистый тембр обволакивает всё помещение, проникает сквозь меня и отдаётся вибрацией в грудной клетке.

Во всех временах и местах,

Мои горячо любимые гении,

Святые и злодеи,

Ангелы, духи и простые смертные,

И, конечно, что ныне живут

И ещё только собираются конструировать свою реальность

Есть что-то, за что мы любим людей.

Независимо от политических систем, религий и каст,

И всего того, что выстраивает эти тяжеловесные,

Подчас смертоносные конструкции различий и разделений.

Есть что-то, что скрепляет это всё, готовое распасться.

Что-то неуничтожимо вечное, некий высший закон.

Возможно, в нечеловеческом его понимании.

Я скажу вам сейчас очень важную вещь.

Ничто из сотворённого умом не имеет смысла,

Если через это творение на вас не смотрит лицо

Любящего вас существа…

У меня перехватывает дыхание, и тело начинает сотрясать мелкой дрожью от переизбытка эмоций. Не в силах выдавить ни слова, молча поворачиваюсь лицом к Максу. Он стоит сейчас в некотором отдалении и неотрывно смотрит на меня.

Его лицо напряжено, словно он нервничает, но пытается этого не показывать.

– Я подумал, что просто пригласить тебя в ресторан будет слишком просто. Надеюсь, ты не будешь против, если мы поужинаем здесь?

Он кивком головы указывает за мою спину и только сейчас я замечаю, что в самом центре зала стоит небольшой столик, сервированный на двоих.

Не могу говорить. Если скажу хоть слово, точно разрыдаюсь. Поэтому просто бросаюсь к Максу в объятия, обхватываю его за шею и целую. И я думаю, что сейчас он получает ответ на все волнующие его вопросы, потому что я чувствую, как его мышцы расслабляются, и он отвечает мне.

Этот поцелуй не жадный, не страстный и не безумный, но я чувствую всю силу, стоящих за ним эмоций. Моих и его.

Взяв за руку, он подводит меня к столику и отодвигает стул, помогая присесть, после чего  садится напротив.

– Ты сумасшедший, ты знаешь это? – мне, наконец, удаётся немного прийти в себя, но глупая улыбка отказывается покидать лицо.

– Не нравится? – с сомнением спрашивает.

– Ты шутишь? Да это самое лучшее свидание в моей жизни! – восклицаю, от восторга чуть не подскакивая с места. – Плевать, что у меня других никогда не было, я знаю, что такое просто невозможно переплюнуть!

– Хотел, чтобы ты ещё долго вспоминала этот момент и думала обо мне, – пожимает плечами, и его лицо снова напрягается.

– П-почему? – эта реплика заставляет меня занервничать. – Почему ты хочешь, чтобы я вспоминала? Макс, ты что куда-то собираешься уехать?

– Нет, Соник, – качает головой. – Я собираюсь остаться.

В полнейшем непонимании смотрю на Макса, совершенно не представляя, что значат эти его слова. В этот момент он залезает рукой в карман брюк, вытаскивает оттуда маленькую красную коробочку и пододвигает ко мне.

– Сонь, – его голос звучит немного неровно. – Ну я не стихоплёт, конечно, и громких фраз говорить не умею… Но раз уж мы с тобой в таком месте находимся… Вобщем, я хочу, чтобы с сегодняшнего дня мы с тобой всегда были на одной орбите.

В огромном зале повисает звенящая тишина. Опускаю ошарашенный взгляд на лежащую рядом со мной бархатную коробочку. Очень медленно, не смело, тянусь к ней и дрожащими руками открываю.

Внутри аккуратное золотое колечко, в центре которого расположены две планеты, выложенные маленькими бриллиантиками. Переплетённые между собой, они образуют знак бесконечности.

– Что скажешь, Соник? – голос Макса заставляет меня вновь поднять взгляд. – Выйдешь за меня замуж?

Ну всё. Видит бог, я держалась как могла, но больше сил нет. Вместо ответа я тупо начинаю плакать, громко всхлипывая, как последняя истеричка.

Первым приходит в себя Макс, потому что мне видимо это в ближайшее время не светит. Подскочив со стула, он подходит ко мне, и присев на корточки, берёт за руки.

– Чёрт, Соник, ну не готова, так и скажи, – говорит, слегка сжимая мою ладонь. – Чего ж ты сразу хныкать начинаешь, дурочка?

– Я н-не поэт-тому хн-ныч-чу, – выдавливаю из себя сквозь частые всхлипы.

– А почему? – непонимающе смотрит на меня.

– Пот-тому чт-то люб-блю т-теб-бя!

На этих словах сама слезаю со стула и сажусь на пол рядом с Максом. Обнимаю его за шею, и, продолжая реветь, утыкаюсь лицом в его и без того мокрую после избиения мочалкой, рубашку. Хорошо хоть не накрасилась…

– Так это разве плохо? – спрашивает спустя несколько минут, когда я, наконец, успокаиваюсь.

– Хорошо, Макс, – отвечаю уже членораздельно, подняв голову и смотря ему в глаза. – Просто… оказывается, плакать можно не только от горя, но ещё и от счастья, если оно сильнее того, что ты в состоянии выдержать.

– Так значит сейчас ты счастлива?

– Конечно! Разве может быть иначе? Я очень счастлива, Макс! И, отвечая на твой вопрос, я тоже хочу, чтобы наши с тобой планеты впредь всегда вращались на одной орбите. Я согласна, Макс. Хочу стать твоей женой.