Глава 50

Соня

– Соня, так нельзя, – потянувшись через стол, Марина хватает меня за руки, чтобы я перестала терзать бедную булку, которую уже искромсала на мелкие кусочки. – Посмотри на себя. Бледная, худая. Думаешь, я не заметила, что ты уже второй день вообще ничего не ешь? Надолго тебя так ещё хватит?

– Я ем, – отвечаю на автопилоте, отводя взгляд в сторону.

Меня колбасит. В прямом смысле слова. Я не нахожу себе места. Когда Марина обхватывает мои запястья, начинаю стучать ногой, чтобы хоть как-то себя отвлечь, потому что просто не могу успокоиться. Как это вообще возможно, если я здесь, а Макс в тюрьме?

– Видела я, как ты ешь, Соня. Берёшь еду в столовой и тупо ковыряешь в ней вилкой пол часа, а потом всё выбрасываешь.

Торопова смотрит на меня с явным сочувствием, и это дико раздражает. Я не хочу, чтобы меня жалели. Мне это не нужно. Мне вообще ничего не нужно. Я хочу только одного, чтобы Макс вернулся. Ради этого я бы пожертвовала всем – сном, здоровьем, всем чем угодно. Если бы только это помогло, но не поможет…

– Сонь, ну давай сходим сегодня куда-нибудь. В кафе, или кино. На выставку, в бассейн, да куда угодно. Тебе нужно развеяться хоть немного. Отвлечься от происходящего.

– Ты серьёзно сейчас? – округлившимися глазами смотрю на подругу. – Марин, ты хоть немного соображаешь, что ты говоришь? Какое к чёрту кафе и кино?! Макс сидит в тюрьме, мне не до развлечений, неужели тебе непонятно?!

Сама не замечаю, как срываюсь на крик, и вот на нас уже смотрит добрая половина университета. Перевожу взгляд на сконфуженную Марину. Грудь разъедает гадкое ощущение вины. Не надо было кричать на неё. Она ни в чём не виновата и лишь хотела как лучше.

– Прости, Марин, – подавшись вперёд, кладу свою руку поверх её. – Я не хотела тебя обидеть. Просто… просто это всё выше моих сил, понимаешь?

– Я понимаю, Сонь. У тебя нет причин извиняться. Но тебе нужно подумать о себе, дорогая. Послушай меня. Ты права, Макс в тюрьме. Ты здесь. Ну ты же сама всё прекрасно понимаешь. Ты знаешь, как действует наше правосудие. Скорее всего, Макса посадят. Я говорю это сейчас не потому что хочу сделать тебе больно, а потому что ты должна трезво посмотреть на вещи. Сколько ему светит за убийство, да ещё и такой медийной личности, думаю рассказывать не нужно. Подумай о том, что будет дальше? Ты двадцать лет собралась вот так сидеть и гробить себя? Боюсь, такими темпами ты столько не протянешь, милая.

Её слова бьют меня, словно плеть. Хлещут наотмашь по самому сердцу, оставляя после себя кровавые ссадины. И не смотря на то, что она не сказала ничего из того, чего я сама бы не понимала, слышать это от другого человека всё равно невероятно больно.

Кажется, что пока никто не озвучил это вслух, это всё ещё остаётся неправдой. Но вот Марина произнесла эти слова и тем самым разрушила последнюю мистическую надежду, жившую в моём сердце.

– Если нужно будет ждать Макса двадцать лет, то я буду ждать. Хоть двадцать, хоть тридцать, хоть до самой старости, – выдавливаю сквозь стиснутые зубы, стирая тыльной стороной ладони, текущие по щекам слёзы. — Он не просто какой-то там парень, как ты этого не понимаешь? Он мой лучший друг. Самый близкий человек. Роднее всех.

– Я знаю, Соня. – придвинувшись, Марина успокаивающе гладит меня по плечу. – Я не пытаюсь уговорить тебя его не ждать. Я просто хочу, чтобы ты поняла, что если ты действительно хочешь его дождаться, тебе нужно беречь силы. Как телефон, понимаешь? Нужно включить режим энергосбережения. Иначе ты просто не дотянешь до конца его срока.

Этот разговор просто невыносим. Мы говорим о Максе так, словно суд уже был и его признали виновным. Это как заранее хоронить тяжело болеющего человека. Даже если его диагноз несовместим с жизнью, говорить о нём, так будто он уже мёртв – кощунственно.

Вскочив из-за стола, подхватываю висящую на спинке стула сумку.

– Марин, я пойду наверно, – бормочу, нервно теребя ремешок. – Ты права, мне поспать надо. Я домой поеду. Ты скажи преподавателю, что мне стало нехорошо, ладно?

– Сонь, давай я с тобой поеду? Провожу тебя, – Торопова обеспокоенно смотрит на меня, на секунду задерживая взгляд на моих трясущихся руках.

– Не нужно, – глубоко вздохнув, стараюсь успокоиться и говорить более уверенно. – Всё хорошо, Марин, правда. Я просто, действительно, устала немного. Нужно поспать и мне станет легче.

Попрощавшись, поворачиваюсь к подруге спиной и спокойным размеренным шагом иду к выходу из столовой. Но как только скрываюсь за поворотом, тут же срываюсь на бег.

Мне хочется сбежать отсюда. Как можно быстрее оказаться дома. В нашей с Максом квартире. Там я чувствую себя чуточку ближе к нему. Как будто мебель, стены, всё что в ней находится впитало в себя его энергетику, запах. И стоит мне только прикрыть глаза, я смогу его почувствовать.

Долетев до выхода, с силой толкаю тяжёлую металлическую дверь и замираю на крыльце как вкопанная.

На парковке стоит машина Макса. А рядом, прислонившись к капоту, её хозяин.