Глава 17

У вас тоже бывало такое чувство на рубеже уходящего года и канун нового, что весь мир встал в ожидании на паузу? Вот-вот случится что-то важное. Вытолкнет в спину в неизвестность…

— Давайте, поднимем этот компот за нас! За то, что мы выдержали все трудности и не сдались, — Света, как самая старшая из присутствующих толкнула первый тост.

На крестной нарядное платье, перехваченное лентой под грудью, до пола. Волосы заколоты наверх в пучок. На груди бусы гранатовые в два ряда… Этакая румяная барыня с дореволюционных постеров и фотографий, ожившая воочию.

Чокаться не стали. Катюшка каждый раз вздрагивала от звона стаканов и пробовала сползти под стол. Навидалась всякой пьяни, которая вроде поначалу смирная, а после принятия на грудь начинает буйствовать. Включаются рефлексы: «бежать и прятаться!».

— Пей, это вкусный компот без градусов, — наклонившись к сестре, шептал Леха.

На парне болталась чистая рубашка Вани, уж очень он худ: кожа, да кости.

— Я водички хочу, — отвечала так же еле слышно девочка.

Марья и Света понимающе переглядывались: «Бедный ребенок! Слаще воды ничего не видал…».

Ребятам подкладывали еды, как только пустела тарелка. Влад подвигал к Катюше ближе самые вкусные бутерброды. Сам только смотрел, быстро насытившись «не оливье». А потом и вовсе гитару старую достал из кладовки, сдув пыль. Играть на ней младший сын давно научился, но год назад забросил это дело… Батя говорил, что настоящий мужик гвозди должен уметь забивать, а не на балалайке тренькать.

И где он этот «настоящий» мужик теперь? — вопрос остается не закрытым.

Почти.

Марина четко отслеживала статус своего заявления на развод на сайте госуслуг. Теперь он гласил с зеленой галочкой: «Ваше заявление принято».

На хозяйке сегодня любимое голубое платье в белый горошек, которое она не надевала с девичества. Наделось, как влитое, когда нет ни грамма лишнего жира. Откуда жиру взяться, если Марина схуднула так, что ребра торчат. Прическа как обычно, только голову помыть. Ей пряди и завивать не нужно, локоны сами завитушками от природы по плечам. Духи свои любимые растерты за мочками ушей и на запястьях, которые ей на восьмое марта Света дарила. Тонкий аромат жасмина и персика преследует по пятам.

Подперев кулаком щеку, Марья слушала как поет Владик, подражая голосом хрипотцу: «Товарищ сержант, два часа до рассвета. Ну что ж ты, зараза, мне светишь в лицо». Ваня в такт кивает головой. Остальные заслушались…

Взгрустнули маленькие гости на строчке: «Мерзнут в подвале бомжи. В мокрых мурашках река Нева».

Светлана выразительно маячит глазами на электронный циферблат настенных часов: «Скоро полночь! Пора телевизор включать».

— Владя, хорош в тоску вгонять. Новый год пропустим, — заметил Ванька на последних аккордах. — Пора желания успеть загадать.

— И любое сбудется? — мяукнула Катя, сделав губки бантиком.

— Если очень сильно захотеть, то сбудется, — заверил Ваня с серьезным выражением на лице. — Надо только загадывать не такое, что и так случится. Как, например, Венька из армии вернется по весне. Или хочу закончить школу… Глупо на такое использовать свой шанс. Главное, успеть проговорить про себя, пока куранты бьют двенадцать раз.

— Сам ты… глупый, — огрызнулся Влад. — У тебя с математикой нормально, ты уверен, что сдашь. А я не так уверен!

— Учи, чучело, формулы и зубри правила. На авось не надейся, — оттянул Ванька губу, вступая в спор не на шутку.

— А, ну цыц! Нашли, о чем спорить? — взмахнула Марина пультом, настраивая плазму на нужный канал.

Это был не тот разговор, который хотелось слышать в данный момент. «Если очень сильно захотеть» — резануло под ребра. Хотеть можно всякое в ее положении. Чтобы исчезли долги, которых как блох на дворняге. Чтобы дело всей ее жизни — сыроварня, не осталось на руинах разрушенного брака. Чтобы дети были живы-здоровы. Счастливы. Ведь главная задача настоящего родителя именно в этом. Разве нет?

Если Мишка окунул родных сыновей в горе добровольно, без принуждения… Можно назвать его после всех выходок отцом? Он сбросил родительство, как надоевший мундир и перешагнув, пошел дальше. Врал. Крал. Обманывал.

Она точно знала, что подобное предательство не простит Семенову никогда и ни за что.

Марина вздрогнула, когда все вокруг закричали «Ура-а-а!». Она так задумалась, что все свои желания упустила. Глоток компота скрасил горечь во рту.

За окном захлопали салюты, и дети прильнули к окну, выходящему на центральную сторону села.

— Не грусти, Маришка. Будет и на нашей улице праздник, — Светлана прижалась рядышком и тихо вздохнула. — Как думаешь, у меня получится оформить Лешу и Катю на себя?