Глава 22

Круглов ответил с третьего гудка.

— Да, Марина, слушаю вас, — прозвучало расслабленно и покровительственно.

Марья даже отчетливо представила его улыбочку в пол-лица, дескать, деревенская дурочка сдалась, и обогатиться захотела. Причислил ее к тому сорту людей, у которых есть скрытая кнопка, которая мозг отключает при слове «куплю». Честность и собственное достоинство сворачивается ковриком… И греби деньги лопатой. Похрюкивай.

— Михаил, я хотела уточнить, вы в последнее время с моим бывшим мужем ни о чем не договаривались? — Марья смотрела на дверь, которая задрожала от порыва ветра.

— Бывший? Не знал, что у вас плохие с ним отношения, иначе бы не стал ему отвечать. Да, Марина, ваш… бывший позвонил вчера и спросил напрямую, какие у меня насчет вас планы. Ну, я ему повторил слово в слово. Сказал, что вы взяли паузу, подумать.

— Он не имеет больше права о чем-либо договариваться тайком от мена, — Марья топнула ногой от досады. — Мишка достаточно семью обворовал. Так и знайте, что я ему ни на грош не доверяю!

Эмоции, эмоции… Все катится кубарем с горы, нервы трещат, теряя контроль. Семенов опять пытается выбить почву у нее из-под ног.

— Услышал вас, Марина, — вздохнул сельскохозяйственный магнат. — Предлагаю нам встретиться и все спокойно обсудить. Когда будет удобно?

— Адрес мой вы наверняка знаете. Я дома все новогодние каникулы с детьми.

***

— Ма-а-ам! Мам! Ты спишь? — Владик тряс ее за плечо

— Сплю, конечно, — Марина приоткрыла один глаз и хмыкнула.

Как в былые времена, хотела его повалить на кровать и защекотать, чтобы верещал и хохотал.

Обычно она всех будит с утра, но тут, если посмотреть на часы, что-то расслабилась, разоспалась.

— Мам, ты вставай. Теть Света ушла… А, там по двору две тетки шарахаются и полицейский. Мы им не открыли, мам, без тебя, — Владик поднял голову и посмотрел на Ваньку, Катю и Алешку, топчущихся в дверях.

— Теть, Марин, это опека. Я таких видел… Простите, теть Марин. Это мы вчера бегали по селу, и Катька брякнула одной женщине, что нас приютили… — Лешка повесил нос, разглядывая носки на ногах, которые ему успела связать Светлана. Точно такие же были на Кате.

«Господи!» — шлепнула Марина пятерней в лицо. Их сдали. Какая-то падла настучала, что у Семеновых в доме чужие дети.

— Не отдавайте нас! — всхлипнула девочка. — Не надо отдавать! Мы тихо-тихо будем сидеть, спрячемся.

Катюха размазывала слезы по лицу, сморщив лицо от желания зареветь в голос. Ей было действительно страшно. Ты узнаешь, что такое любовь, тепло и забота… И вот, от добрых женщин и вкусной еды, нужно возвращаться к злой тетке, которая спаивает собутыльников за счет их пособий. Жить впроголодь и терпеть упреки, что они щенки помойные, неблагодарные и их терпят лишь из большой жалости. Вздрагивать от шума, драк и застольных песен. Бояться лишний раз в туалет прошмыгнуть, чтобы не приставали.

— Отставить панику! — Марья откинула одеяло и опустила ноги в тапки. — Прятаться бесполезно, это невыход. Рано или поздно они бы пришли.

Протянув руку, Марина подхватила халат, скинутый на спинку кровати и натянула его поверх пижамы. Шаркая тапками, пошла смотреть кто там им двери выбить пытается и заглядывает в окна.

— Че надо? — мотнула головой роже, которая припала с той стороны, сложив ладони домиком, чтобы лучше было видно. Сплющенный нос, выпученные глаза…

Человек женского пола шарахнулась от неожиданности. Оглянулась, что-то выкрикнув своим сопровождающим.

Марья погляделась в зеркало коридора. Пугало — пугалом, с волосами, торчащими в разные стороны кого угодно напугать можно. Глаза бесячие с невысказанной претензией.

«Ага! Опека, значит. А где были эти ответственные товарищи, когда детей обижали и морили голодом? Куда смотрели, в чем Лешка и Катя ходят зимой в морозы? Ну, уж она им тоже задаст несколько вопросов! И куда надо, жалобу накатает…».

— Марина Семенова? Нам сообщили, что вы незаконно скрываете у себя несовершеннолетних, — полицейский сунул ей для обзора ориентировку с фотографиями Алексея и Кати. — Мы должны с сотрудниками из социальной службы убедиться.

— Проходите. Убедитесь, — посторонилась Марина, пропуская двух дамочек с кислыми минами и мужика в форме в дом. — Обувь снимаем у порога. Не у себя в конторе топчитесь… Проходите в большую комнату, я чайник поставлю. Обсудим.