Глава 8

— Митрофан принес, — Света едва шевелила губами, взмокнув, хотя свое простенькое пальто оставила в гардеробе больницы на первом этаже. — Сначала хотела спрятать, а потом вернулась. Побоялась, что ребята найдут…

— Правильно сделала, — кивнула Марина, не отрывая взгляда от сумки. — Оставь мне… На всякий случай. Остановит тебя полиция, что скажешь? А я… В камеру хранения сдам. Тут есть такая услуга.

— Оставить? — еще больше растерялась старшая сестра.

Глаза у нее забегали. Светка не забыла угрозы. Ей даже показалось, что за спокойствием Марьи скрывается холодный расчет. Но, что она может возразить? Если Марина вцепиться во что-то — не оторвать, как ее не выпустила у полыньи в детстве. Единственный выход — найти зятя и первой ему бубенцы отпинать. Желательно до какого-нибудь закрытого заведения довести.

«Влад! Еще же Влада надо отыскать» — Светлана сцепила руки в замок, и мимика лица у нее постоянно менялась: страх, неуверенность, недоумение, с чего начать… Света готова стать той «священной коровой» на закланье, только бы племяшки и Маринка были целы и здоровы. Себя ей было не жалко.

— Пойду я, Марин. Помню адреса магазинов, куда Мишка продукцию возил… Если помню я, значит не забыл и Владик. Начну с малого. Буду звонить, — она грузно поднялась, не чувствуя ног. Чмокнула сестрицу в щеку.

— Будь осторожна, Света. С Богом! — окрикнула вслед Марья.

Эх, жаль, что сил у нее с гулькин нос… До процедурной дойти и то голова кружится, приходится держаться за стену. Она бы сбежала, несмотря на диагноз врачей, что анализы крови плохие. Но, далеко ли уйдет в таком состоянии? От бессилия, Маринка рыкнула и зарылась носом в подушку.

Сжимая телефон в кармане, Светлана шла по улице. У магазинов агрессивная реклама шампанского, мандаринов по скидке, напоминает о том, что близиться Новый год. Ей несколько раз пытались всучить какие-то рекламные листовки, но Света шарахалась, от назойливых людей.

— Света? Ты ли это? — ее схватила за рукав женщина, отдаленно кого-то напоминающая.

Светлана вздрогнула и открыла рот, пытаясь понять, кто такая и что ей надо…

— Не помнишь, что ль меня? Я — сестра твоя троюродная. Когда-то приезжала к вам в село с матерью. В баню еще ходили и на речку купаться… Меня еще Нинка — мандаринка ваши дразнили, что рыжая.

Она засмеялась, показывая один золотой зуб вместо клыка.

— Эм…

Светка разглядывала курносый веснушчатый нос, как у нее, татуированные жирные брови, яркую розовую дутую куртку. Она перехватила сумку в другую сторону подальше от странной особы. Мало ли мошенников развелось.

— А ты чего тут? За подарками приехала? Я могу подсказать, где подешевле есть по акции, — тарахтела Нинка, радуясь, что встретила дальнюю родственницу.

— Не до подарков пока. К Марине в больницу ездила… Приболела она, — не стала вдаваться в подробности Светлана, думая, как отделаться от слишком разговорчивой троюродной сестры.

— Ох, ты ж, ешкин кот! — схлопнула руками по бокам женщина в розовом. — Вот ведь, праздники скоро, а болеть надумала… Ты скажи, если чего нужно? Марину я хорошо помню. Пацанка пацанкой была, только с парнями и бегала. Чем болеет, говоришь? — рыжая прищурилась, желая выведать подробности.

— Нормально уже все, почти. Я пойду… Опаздываю, — Света по шажочку, бочком-бочком, пыталась ее обойти и прошмыгнуть в поворот налево.

Прибавив шагу, понеслась, боясь, что ее чудачка ее догонит. Запыхалась. Не надо ей никакой помощи от троюродной. Родня — это тот, кто рядом, кто беспокоится, звонит иногда. А такой родни, что встретилась совершенно случайно, и ты ее не помнишь — даром не надо.

Несмотря на простоту на лице, Света глупой не была. В чем-то наивно, да. Немного.

Оглянувшись по сторонам, Светлана поняла, что заблудилась. Ей все дома и улицы казались одинаковыми, как и лица встречных пешеходов. Устав плутать ежиком в тумане, она приметила небольшую кофейню и решила там протянуть свои больные ноги, выпив горяченького.

Прожевав безвкусный винегрет с двумя кусочками тонюсенького хлеба, будто пожалели… Запив чаем, Света позвонила Ване. Успокоила парня, что она в городе и ищет Влада. Мать более-менее отходит и не при смерти.

— Ванюша, может так получится, что на последний автобус опоздаю. Придется заночевать в городе. Ты не волнуйся, радость моя. Тетка чувствует себя Шерлоком. И Влад у нас парень смышлёный, не пропадет, — она смотрела с тоской в окно, пытаясь приободрить мальчишку, хотя у самой ноет в груди не переставая.

Поговорив, тяжело вздохнула. По привычке, взяла салфетку и затерла за собой крошки со стола, сметая в тарелку. Под удивленным взглядом официантки, сдала ей в руки посуду, намекнув, что в винегрет лучше добавлять капустки квашеной, чтобы сочнее было и масла подсолнечного не жалеть.

— На вот, тебе конфетку, деточка, — сунула худой работнице кафе леденец в передний карман на груди фартука. — Подскажи, дорогая, где тут магазин «Фермерское подворье»?

— В конце квартала, — девушка указала рукой направление, прибавив глаза от такого обхождения.

Света дотопала до пункта назначения и встала, разглядывая занимательную картину. Семенов — зять ее, оскотинившийся, трепал какую-то бабу за шиворот и орал, как потерпевший с перекошенной рожей:

— Верни мне деньги, Аделина! Я на тебя заяву напишу, шкура неблагодарная. Ты меня обманула! Нет у тебя никакой матери, воровка!