Глава 10

ЭЛИС

– С вами всё в порядке?

Этот голос заставляет непроизвольно вздрогнуть. Поворачиваю голову и ошарашенно смотрю на его обладателя. Передо мной Картер Лерой собственной персоной. Бывший парень моей дочери.

– Миссис Онил, вам плохо? – интересуется он и хмурит брови, пытаясь скрыть первый шок.

Дьявол… Так неловко! Даже предполагать не стану, о чём думает. 

– Я… я… в норме, – отвечаю сухо, ощущая, как предательски участился пульс.

– Не похоже что так, – выражает сомнение.

Ну надо же! Подошёл ко мне. Можно сказать наступил на горло своей гордости!

– Давайте, нужно встать.

Осторожно поднимает меня с колен, и приходится вцепиться в его руку, чтобы полностью встать на ноги. Не хочется признавать, но с каждым днём моё тело слабеет всё больше, а порой и вовсе отказывается слушаться.

– Вы здесь одна? – крутит головой по сторонам.

– Моей дочери здесь нет, если ты об этом, – сразу предупреждаю я, незаметно поправляя парик.

Свои волосы начали выпадать ещё после первого курса химиотерапии, поэтому и пришлось прибегнуть к таким кардинальным мерам. Клэр утверждает, что всё выглядит очень естественно, но самой мне так, по правде говоря, не кажется. Изредка мельком посматривая в зеркало, я с трудом узнаю себя прежнюю. Постарела, покрылась морщинами, очень сильно похудела. Высохла. Да и в целом, знаю, стала выглядеть просто ужасно.

– Ваша дочь уже давно меня не интересует, – холодно отзывается Лерой-младший. – Что произошло? Вы упали?

– Голова закружилась, – нехотя поясняю я, принимая из его рук свой зонт и сумку.

Часто моргаю. До сих пор перед глазами скачут мелкие мушки.

– Где ваша машина? – осматривает парковку.

– Вон она, – указываю пальцем направо.

Чёртов дождь лупит всё сильнее, должно быть и макияж уже пострадал, а я на него потратила кучу времени. Ведь даже такие простые манипуляции теперь кажутся чем-то непомерно сложным.

– Идёмте, – не спрашивая, подхватывает меня под руку.

– Не стоит… я сама, – пытаюсь воспротивиться.

Но, сказать по правде, я не уверена в том, что доберусь до автомобиля самостоятельно. Сейчас даже несколько шагов даются с трудом. И вот полюбуйтесь! Какой стыд и позор! Ненавистный мальчишка практически тащит меня на себе!

Хотя какой уж там мальчишка… Картер очень возмужал.

– Где ключи?

– В кармане.

Всё ещё не могу поверить, что столкнулась у больницы именно с Ним! Какое, однако, у судьбы своеобразное чувство юмора.

– Я доеду, беспокоиться ни к чему.

– Ключи давайте. Еле стоите на ногах, – вновь хмурится парень, и в его глазах проскальзывает тень сожаления.

О! Этого ещё не хватало! Вот уж чья жалость поистине будто кость в глотке!

– Сказала же, сама справлюсь! – достаю ключи, но не успеваю даже воспользоваться ими, потому что Лерой ловким движением выдёргивает их из моих пальцев.

– Какого….– возмущаюсь и зло сверкаю глазами.

– Сядьте уже, ради бога, в салон, – открывает заднюю дверь и кивает.

– Отдай ключи!

Я справлюсь. А даже если нет, сейчас крайне важно пойти на принцип.

– Грёбаный ливень идёт, можете просто сделать так, как я прошу? – чеканит по слогам, явно теряя терпение.

– Мне не нужна твоя жалость, Лерой, – грубо пресекаю его попытки быть вежливым и сострадающим.

– Садитесь. В машину. Элис. У вас нет выбора. Ключи всё равно не отдам! – произносит жёстко, требовательно и бескомпромиссно.

Ещё немного – и точно взорвётся. Сжимает челюсти с такой силой, что по лицу туда-сюда ходят желваки.

У меня болит голова, страшно ноет печень и нет никакого желания с ним спорить. К тому же, дождь и впрямь усиливается, а потому мне только и остаётся, что принять его помощь.

Помощь, без которой я вполне могла бы обойтись.

– По-прежнему любишь командовать, – забираясь на заднее сиденье, всё же не могу не съязвить.

– Кто бы говорил, – не остаётся в долгу он.

Закрывает дверь и садится на водительское место. Какое-то время регулирует под себя сиденье и руль, а затем раздражённо проводит рукой по мокрым, коротко стриженным волосам и заводит двигатель.

Я же всё это время наблюдаю за человеком, с которым активно воевала на протяжении года.

Да, совсем уже мужчина. Внешне – копия своего отца. Те же черты лица. Тот же самоуверенный и тяжёлый взгляд. Судя по внушительной фигуре, почти наверняка продолжает заниматься спортом, хотя мордобой причислить к этой категории я могу с трудом. Никогда не понимала, как его мать может одобрять подобное увлечение… 

Снова ловлю себя на мысли, что эта наша встреча – нечто из ряда вон выходящее.

Зачем он подошёл? Вполне мог пройти мимо, но нет, исходя из каких-то соображений, протянул мне руку. Мне, женщине, однажды чуть не засадившей его за решётку.

– Проклинаешь меня? – всё же решаю озвучить вопрос, который так и вертится на языке.

В этот момент мы стоим на светофоре. Картер отрывает взгляд от дороги, и наши глаза встречаются в отражении зеркала заднего вида.

– Было дело, – откровенно признаётся он.

Что ж… Другого ответа я и не ожидала. Этот парень не привык юлить и изворачиваться. Всегда в лоб говорил то, что думает. Пожалуй, не все так умеют и стоит уважать его за прямолинейность, но эта черта характера, впрочем, как и настойчивость, всегда неимоверно меня раздражала.

Мне почему-то кажется, что сейчас мы с ним думаем об одном и том же. О моей болезни, так внезапно давшей о себе знать именно в тот период, когда я приложила все усилия для того, чтобы разлучить их с Мелроуз.

Совпадение? Возможно. 

Наказание за мои грехи? Отрицать подобное тоже нельзя. 

Правда как и тот факт, что действовала я исключительно в благих намерениях. Моя дочь влюбилась в него, начала творить глупости, а это означало лишь одно: слишком велик риск того, что она окунётся в омут с головой. А в этом случае – прощай, спортивная карьера и учёба. Знаем, проходили. На своей шкуре испытала. И слишком отчётливо помню горечь разочарования, последовавшую за опрометчивым решением, принятым в молодости.

Уберечь свою девочку от плачевного финала – вот и всё, чего я хочу до сих пор. Мелроуз гораздо сильнее меня, а значит, способна добиться большего. И пока она юна, амбициозна и одинока, сделать это гораздо проще. Нельзя, взять и махнуть рукой на многолетний труд. Наш общий труд, между прочим.

Столько усилий было приложено для того, чтобы её заметили. Сколько нервных клеток убито и денег потрачено! А сколько пролито слёз? Она обязана добраться до самой вершины и стать чемпионкой, во что бы то ни стало. И никто не должен этому помешать. Ни Он, ни моя болезнь.

– Скажи честно, Лерой, ты и моя дочь, вы всё ещё…

– Я и ваша дочь? Да вы серьёзно, Элис? – гневно перебивает меня он, резко вжимая педаль газа в пол и обгоняя зазевавшегося водителя.

Молчу.

Нет значит. Не видятся. Совсем.

Выходит, что Мелроуз не лгала мне всё это время. Молодец, девочка! Значит, нашла в себе силы на то, чтобы сделать правильный выбор. Подозреваю, что было непросто, ведь Картер боролся за эти отношения точно одержимый. И насколько я знаю, даже ездил к ней во Флориду. Да притом не раз.

– Не кипятись. Просто моё предположение, не более, – захожусь кашлем и пытаюсь найти в сумке бутылку с водой.

– Глупое предположение, если принимать во внимание всё то дерьмо, что вы устроили.

– Тебе не понять, – хрипло бросаю в ответ.

Кивает и зло усмехается.

Слава богу, спустя пару минут колючей, давящей тишины, на горизонте маячит съезд в сторону нашей улицы. Спасибо, что больница располагается всего в десяти минутах езды от дома. Полагаю, сейчас мы оба испытываем острый дискомфорт, желая как можно скорее избавиться от общества друг друга. Потому что обстановка определённо накаляется. Слишком объёмен клубок из обоюдных претензий и старых обид.

Лерой паркует машину у моего дома и поворачивает ключ, заглушив двигатель.

– Спасибо, что довёз.

Приходится вытянуть из себя эти слова благодарности. В конце концов, не прошёл мимо. Поступил по-человечески. Позабыв на время о вечном противостоянии, с самого начала развернувшемся между нами.

– Довольны тем, как всё сложилось? – останавливает меня его голос, в тот момент когда я, игнорируя нестерпимую боль в теле, пытаюсь выбраться из авто, внутри которого от искрящего напряжения даже дышать нечем.

Пальцы обхватывает холодный пластик. Лерой, чуть склонив голову вправо, ждёт от меня ответа, но я молчу.

Довольна ли я? Вполне. Если речь идёт о том, что их с Мелроуз разделяют две с половиной тысячи миль.

Толкаю дверь за ручку, но она не поддаётся. Заблокирована.

– Открой чёртову дверь! – начинаю нервничать. Потому что не готова к его вопросам.

Несколько секунд молча смотрит на то, как по лобовому стеклу стекают капли дождя, и лишь потом исполняет мою просьбу, щёлкая кнопкой.

Повторяю движение, и вожделенная свобода врывается в салон потоком прохладного, влажного воздуха. Медленно опускаю на асфальт сначала одну ногу, затем вторую. Придерживаясь за кузов автомобиля, выбираюсь наружу. Лерой уже стоит у водительской двери. Внимательно наблюдает за моей вознёй. Должно быть, оценивает степень немощности.

– Всегда было интересно, за что вы так меня ненавидите? – громко спрашивает он, вынуждая в очередной раз посмотреть ему в глаза.

И знаете ли, выдержать прямой, дерзкий взгляд, от которого мороз ползёт по коже, оказывается не так-то просто… Но я не была бы Элис Онил, если бы позволила себе стушеваться, верно?

– Ты просто выбрал неудачное время, Картер… вот тебе и вся причина! – устало-раздражённо говорю в ответ.

Но дело конечно не только в этом. Всему виной банальная ревность и в какой-то степени женская зависть. Да, звучит странно, но я завидовала собственной дочери. Ведь у неё было то, чего никогда не было у меня.

Что касается второго… я не была готова делить свою дочь с кем-то. Слишком рано случилась эта их любовь. Неуправляемая и пугающе-искренняя. В особенности с Его стороны.

Вот даже сейчас во взгляде читается такая буря кипящих эмоций, что не передать никакими словами. Буквально прожигает во мне дыру. Глаза – сплошная непроглядная мгла, на дне которой горит и плещется боль, приправленная отчаянием и яростью. Очень опасный коктейль… впрочем как и сам парень, что стоит напротив. Я потому и хотела, чтобы Мелроуз изначально держалась от него подальше. Связываться с таким типом мужчин – себе дороже. Тут однозначно останешься с разбитым сердцем, как ни крути.

– Проиграть битву – не значит проиграть войну, так ведь? – задираю вверх подбородок.

И нам обоим без лишних слов понятно, что конкретно я имею ввиду.

Он всё ещё любит, но отступил…

Надолго ли?

– Картер? Элис?

Зрительный контакт, от которого кишки скручиваются в тугой узел, разрывает обеспокоенный голос Кэтрин Лерой, стоящей под раскрытым зонтом неподалёку от нас.

– Картер, всё в порядке?

– Мне стало плохо, и твой сын помог добраться до дома, – обращаюсь я к ней, отвечая вместо него.

Кэтрин недоверчиво косится в мою сторону и подходит ближе. Стоит, наверное, пояснить, что с ней на протяжении года мы не то что не общались, даже не здоровались. Прошлой осенью она заявилась ко мне в дом и обвинила в том, что её сын разбился на машине на обратном пути из Джексонвилля. Как я поняла, из-за разрыва с Мелроуз.

– Сейчас ты чувствуешь себя нормально? – она внимательно всматривается в моё лицо.

– Да…

Лгу. Нельзя показывать слабину, тем более врагам.

– И всё же я провожу тебя, – неожиданно Кэтрин делает несколько шагов навстречу, уверенно берёт меня под руку и накрывает нас обеих зонтом.

*********

Когда проводишь большую часть времени в постели, волей-неволей начинаешь задумываться о самых разных вещах. Об упущенных возможностях. Об ушедшей молодости. О жизни в целом. И даже о боге. Обратиться к которому ты соизволишь лишь тогда, когда начинаешь терять всякую надежду на то, что есть врачи, способные справиться с болезнью, пожирающей тебя день за днём…

– Надо есть, Элис.

Голос мужа раздражает и бесит. Ему не понять, что чувствует человек, обречённый на адские муки.

– Слышишь, дорогая? Я приготовил тебе обед.

– Потом, не хочу, – устало прикрываю веки. – Лучше давай сделай мне укол. Опять всё нестерпимо болит.

Джош тяжело вздыхает, но как и прежде, безропотно исполняет мою просьбу. И последующую тоже, ведь добраться до ванной комнаты самостоятельно я уже не в состоянии.

– Что тебе принести? – ласково поглаживает меня по голове, раскалывающейся на части.

– Ничего не хочу. Оставь меня одну.

– Твоя мама приедет в пятницу, сами справимся пока, как думаешь?

Киваю. Не в силах даже ответить.

– Ну тогда я пока пойду. Вернусь чуть позже, отдыхай.

Когда дверь наконец закрывается, я погружаюсь в блаженную тишину, а затем спустя некоторое время вожделенный сон пусть и ненадолго, но забирает меня в свои объятия.

Накануне у нас с Кэтрин Лерой состоялся непростой разговор. Честный разговор о раке. Ведь три года назад моя соседка, как и я, отчаянно боролась за свою жизнь. Хотя мало кто об этом знал…

Операция на желудке прошла успешно, курс химиотерапии закрепил результат, и вот она сидит напротив. Цветущая и вполне здоровая. Чем не пример того, что чудо всё же случается.

Но случится ли это чудо со мной? Если за год я фактически сгорела живьём…

В последнее время я всё меньше верю в благоприятный исход. Силы покидают меня, а боли только усиливаются. Невозможно терпеть. Хочется лезть на стенку, выть от безысходности и несправедливости. Рак подчиняет себе. Уродует не только тело, но и ломает дух. Медленно забирает твою жизнь, лишая её красок и всякого смысла. И ничего… ничего ты не можешь с этим поделать. Потому что человек ничтожен, если мыслить глобально. Строит планы, суетится, но в какой-то миг всё это просто перестаёт быть значимым…

Могла ли я подумать, что однажды меня настигнет злой рок? Нет. Точно нет! Ведь ничто не предвещало беды…

Рассматривая старые фотографии в альбоме, с тяжёлой тоской на сердце думаю о детях. О своих повзрослевших детях. О дорогом Кидмане и моей милой Роуз. Дом совсем опустел без них, и зачастую мне становится здесь очень одиноко…

Всё же замечательно, что мы с Джошем смогли воспитать и вырастить достойных людей. Не зря были вместе. Вот только жаль, что дети и по сей день – единственная нить, связывающая нас. Поймите меня правильно… Джош – прекрасный муж и любящий отец. Добрый, честный, порядочный. Всю жизнь пашущий ради нашего семейного благополучия. Сколько времени он терпел мой дурной характер и авторитарные замашки! Как пытался окружить теплом, заботой и любовью, но, увы, не та женщина была с ним рядом. Ибо не тот мужчина был рядом с ней…

Я никогда его не любила. Той настоящей, горячей, страстной любовью, которой должно пылать раненое сердце. Вышла замуж – потому что «надо». Потому что «Джош – такой хороший парень!» Потому что к тому моменту, как повстречала его, уже успела серьёзно обжечься и не желала повторять подобное ещё раз…

И посмотрите, что по итогу: два несчастных человека, ненавидящих друг друга. Он окончательно превратился в подкаблучника. А я – в ту женщину, у которой вечно болит голова…

А всё почему? Браки, подобные нашему, держатся лишь на традиционных устоях. Во главе угла моральные ценности и желание сохранить семью. Во что бы то ни стало.

Мы с мужем уже несколько лет подряд живём в этом доме словно соседи. Да, близкие и родные люди, но чёрт возьми, и настолько же чужие, к сожалению. Нужно было развестись и не мучиться. Ни мне, ни ему, но вместо этого мы предпочли эдакое сожительство. Демонстрировали фальшивое подобие счастливой семьи. Зато правильно, зато не стыдно. Не осудят родственники и друзья…

Оглядываясь назад, только сейчас понимаю, как жалко это звучит... И тем не менее, позади десятки лет. Как есть. Не перепишешь.