Глава 41
Выходные тоже проходят будто в тумане… Арендованная машина брошена на одной из улиц Бруклина, телефон выключен, а я бесцельно слоняюсь по городу: большому и абсолютно чужому.
На душе раздрай. Состояние неконтролируемой агрессии сменилось стадией тихого гнева. Я не имею права злиться, но злюсь… И как бы мне не хотелось оправдать Брукса – сделать этого я не могу. Наверное, по той простой причине, что он изначально повёл себя не так, как я предполагал. Не знаю, нарочно или случайно так вышло, но факт остаётся фактом: о своём тесном общении с Онил Рид предпочёл смолчать. Почему? Этого мне, увы, не понять...
По идее меня не должна трогать их личная жизнь, что бы там между ними не происходило… Но это в теории, на практике всё иначе. Стоит лишь мысленно воспроизвести цепочку событий: происходящее на теплоходе, его машина у её дома, их поездка в Майами, опубликованное фото – и всё. Меня рвёт на части, от осознания того, что эти двое вместе. Слишком неожиданно и слишком больно... Как нокаут.
Я возвращаюсь в Лос-Анджелес, но никому не сообщаю об этом. Даже Эмбер, которая наверняка меня ищет.
Болван. Какой смысл извиняться, если ты вновь поступаешь с ней так, как она не заслуживает? Кто я есть после этого? Эгоист, думающий лишь о себе.
Выбрасываю очередное послание-угрозу в урну, забираю ключи от своей новороченной бэхи и спускаюсь на парковку. Решение поехать в Блу Бэй принимаю спонтанно. И обратного хода нет...
Зачем направляюсь туда? Спросите, что полегче. У меня нет ответа... Одно знаю точно: если не сделаю этого – свихнусь.
Ветер навстречу. Знакомая трасса, нарушение скоростного режима. Два часа – и за окном мелькают пейзажи родного Блу Бэй, маленького, уютного и такого спокойного в сравнении с шумным Лос-Анджелесом.
Пока ехал, думал о том, как пройдёт моя встреча с другом. Настраивал себя на адекватность, пытался взять себя в руки, но вот я стою на пороге его дома, и чувствую, как внутри новой волной поднимается злость и досада.
– О, привет Картер!
Бэт выскакивает из-за двери и бросается мне на шею.
– Как я рада тебя видеть не по телеку, а тут! – смачно целует меня в щёку и широко улыбается. – Красииивый, но такой хмурый!
– Привет, мелкая, – взъерошиваю светлые волосы девчонки. – Как дела?
– Да нормально. Типичная жизнь пятнадцатилетнего подростка протекает по старой схеме: школа, спортзал, войны с несносным братом, – очень по-Смитовски закатывает глаза.
– Как себя чувствует Бен?
– Папе уже лучше. Навещаем его каждый день, и ты приходи, он будет счастлив, – крепко сжимает мою ладонь.
– Обязательно… Слушай, а старший дома? – интересуюсь, кивая в сторону окон.
– Нет, – она тут же заметно сникает. – Рид здесь не появляется. Уже дней десять точно.
– Ясно.
– Мог бы провести время с семьёй! Столько лет не виделись, а ему не до нас! — обида так и звенит в её голосе.
– Что ты имеешь ввиду?
Она вздыхает и как-то странно на меня посматривает.
— Ты знаешь, что у него роман с Роуз? Такие приторно счастливые на фотках. Отдыхали в Майами на выходных, нормально? – произносит она, отклянчивая губу. – Мы в шоке. Дженнифер вся на нервах, психом накрывается. По ходу против их союза, а ты?
Сглатываю. А в горле будто лезвия.
– Где он сейчас, не знаешь? – на силу выдавливаю из себя.
– Стоит поискать у Роуз, наверное, – пожимает плечом. – Они вроде вернулись.
– Ладно. Мне надо ехать, Бэт.
– Даже не зайдёшь? – расстроенно кричит мне в спину.
Ты знаешь, что у него роман с Роуз?
Вот и всё. Мнимое спокойствие разбилось будто лёд о стену. На мелкие осколки, которые тут же растаяли...
И самоконтроль коту под хвост.
У дома Онил я оказываюсь минут через десять. Ещё пять сижу в машине, предпринимая очередную попытку справиться с собой.
Мне нужен Брукс. Надо найти его и поговорить. Пусть расскажет об этом своём романе. От первого лица…
Открываю дверь и вылезаю из тачки. Щёлкаю брелоком и, спрятав руки в карманы, уверенной походкой пересекаю газон. Поднимаюсь по ступенькам, нажимаю на кнопку звонка и в такт переливчатой трели довольно громко стучу в дверь.
Однако открывать мне никто не спешит.
Прислушиваюсь. То ли кто-то разговаривает, то ли это телек. Одно понятно: они по-любому дома.
Настойчиво продолжаю дубасить по гладкой поверхности, а ураган внутри тем временем начинает набирать обороты.
Щелчок. Дверь открывается – и вот передо мной она… Роуз Онил. Форма стюардессы помята и съехала. Верхние пуговицы на груди расстёгнуты. Волосы распущены, а не собраны в причёску.
Ну точно не одна. Я УБЬЮ ЕГО, КЛЯНУСЬ!
Пока она, в ужасе уставившись на меня, справляется с первым шоком, я оттесняю её плечом и, не дожидаясь приглашения, вхожу.
Сразу иду инспектировать дом. Коридор. Кухня, гостиная…
Значит, в спальне, м*дак?
– Брукс, – ору на весь дом.
Ещё не хватало увидеть его в её кровати. Боюсь, там он и останется.
Дам ему шанс спуститься на своих двоих...
Опираюсь о стену и пялюсь на свои кроссовки. Дурацкий телек болтает без умолку, и это раздражает.
– Зачем... ты здесь? – голос заметно выдаёт её волнение.
Поднимаю взгляд. С минуту смотрю на девчонку, застывшую посреди гостиной. Пока я метался по дому, как чёртов ревнивый Отелло, она успела привести себя в порядок. Причесалась. Почти по самое горло застегнула пуговицы на груди, расправила форму, но явно смущена, о чём сигнализируют вспыхнувшие румянцем скулы.
– Хорошо провела время во Флориде? – спрашиваю, прищуриваясь.
– Да, – отвечает она без заминки, и я начинаю помимо воли закипать.
Стискиваю зубы, считаю про себя до пяти и только потом задаю следующий вопрос.
– И ГДЕ ОН?
– Кто ОН, Лерой? – косит под идиотку, а сама при этом нервно заламывает руки.
БЛ*ТЬ, КАК ЖЕ ЭТОГО БЕСИТ!
Не сдержавшись, в порыве накрывшего меня гнева, сбиваю с тумбочки телефон и торшер.
– НЕ СТРОЙ ИЗ СЕБЯ ДУРУ! – яростно рычу, надвигаясь на девчонку.
Роуз отступает назад, но упирается спиной в лестницу.
– Рида здесь нет, если ты... его имеешь ввиду, – бормочет она рассеянно, продолжая трястись.
– КАКОГО ХЕРА ТРУБКУ НЕ ВЗЯЛА? – нависаю над ней, делая ещё один шаг вперёд.
Намереваясь оказаться как можно ближе.
Так, чтобы утонуть в её запахе.
Так, чтобы почувствовать, как часто она дышит.
Так, чтобы ощутить, как дрожит её тело...
– Я же сказала, что он перезвонит, – пищит в ответ и таращится на меня своими бездонными зелёными колодцами.
Я бы душу продал за них, если бы она тогда позволила.
Перезвонит…
Вспоминаю ту ночь.
Качаю головой и разочарованно усмехаюсь.
– СУКА, БЛ*ТЬ, – зажимаю переносицу, опять проговаривая про себя как мантру «успокойся, Лерой, выдохни!».
Но, к сожалению, мне это ничуть не помогает. Ярость клокочет внутри бурлящей жидкостью, разгоняя по телу смертельную дозу неконтролируемого бешенства.
– СУУУКА ЧЁРТОВА!!
– Пришёл оскорблять? Проваливай! – резко толкает меня в грудь, заставляя опешить.
На лице застыло выражение крайнего недовольства и глубокой обиды. Вздёргивает подбородок, и какое-то время мы смотрим друг на друга в упор. Испепеляя. Уничтожая. Отравляя окружающий нас воздух обоюдной чёрной ненавистью…
– Почему с НИМ? Б**ть, почему? – ору от безысходности. Она, словно серная кислота разъедает мои внутренности, заставляя корчиться от мук.
Он. Она. Вместе. Не отрицает ведь…
С ума схожу от одной только мысли.
В голове шум, а в груди полыхает самый настоящий костёр…
Я так хотел услышать обратное. Так хотел видеть иную реакцию! Так желал, чтобы всё это оказалось ложью, дурацким розыгрышем, моими нелепыми предположениями и доводами…
Глупое сердце гулко колотится под рёбрами. Оно кровоточит и адски болит, практически крича о том, что я до сих пор люблю её… Как бы рьяно не пытался убедить себя в обратном. Как бы не старался забыть. Вычеркнуть. Выдрать с мясом…
Роуз внимательно наблюдает за моими стенаниями, а потом, в какую-то секунду вдруг начинает смеяться.
Поражённый этим странным поведением, хватаю её за плечи и толкаю к стене. Сжимаю трясущимися пальцами тонкую шею и кажется, рассудок покидает меня окончательно. Потому что она всё ещё продолжает хохотать: истерично и вызывающе.
– Дрянь!
– От... отпусти... – беспомощно виснет на моей руке.
– ОН МОЙ ЛУЧШИЙ ДРУГ… – выдыхаю гневно. Прямо ей в лицо.
Зачем она так? Нарочно? Всё ведь началось там, на теплоходе, после нашего неприятного разговора.
– И что? – надрывно кашляя, интересуется она.
Провоцирует однозначно.
Убираю от неё руки. Иначе ничем хорошим это не закончится.
– УБЬЮ ЕГО!
Меня захлёстывает дикая агония, и я начинаю метаться и крушить всё вокруг, вообще слетев с катушек.
– ПРЕКРАТИ! – Роуз хватается за мою футболку. – ХВАТИТ, ЛЕРОЙ, ПОЖАЛУЙСТА, ХВАТИТ!
Тумба. Полка… Всё летит в разные стороны. Чёртовы кубки, на которые она променяла наше будущее. Бесполезные фоторамки, оставившие на память лишь картинку. Книги, сувениры, что-то ещё…
Я прихожу в себя только тогда, когда разбиваю большое оконное стекло кулаком… Пачкая своей кровью белоснежный подоконник.
Осколки жалят кожу и, как в замедленной съёмке, сыпятся вниз со страшным звоном. А я, тяжело дыша, замираю посреди разрушенной гостиной.
Погром в душе, погром снаружи. Понесло меня конкретно…
– УХОДИ! – хрипит она, сползая по стене.
Плачет.
Теперь она плачет, надо же! Больше не смешно?
– ТЫ СУКА НАРОЧНО ДЕЛАЕШЬ ЭТО? – сгребаю длинные волосы, грубо тяну вверх, поднимая её. – ЗАЧЕМ? ОБЪЯСНИ МНЕ! ОБЪЯСНИ! ЭТО ВЕДЬ НИ ЧЕРТА НЕ СОВПАДЕНИЕ! ЧТО ТЫ ЭТИМ ХОТЕЛА ДОКАЗАТЬ? ЧТО?
Смотрю в её пронзительные глаза, выражающие испуг, и выть хочется.
– НЕ МОГЛА ЛЕЧЬ ПОД КОГО-ТО ДРУГОГО? – встряхиваю её, придавливаю к стене.
Веки жжёт. Придушить. Убить. Поцеловать хочу...
– Замолчи... – произносит едва слышно. – Хватит поливать меня грязью. Посмотри, в кого ты превратился. Явился сюда, что-то требуешь. Моя жизнь тебя давно не касается!
Я тоже так думал…
– ТЫ УМЕРЛА ДЛЯ МЕНЯ ПОСЛЕ ЭТОГО, КЛЯНУСЬ, УМЕРЛА! КАКАЯ ЖЕ ТЫ КОНЧЕНАЯ! ПОВЕРИТЬ НЕ МОГУ...
– Пошёл ты! – хочет оттолкнуть меня, но я не позволяю.
– Куда собралась? – стискиваю тонкие запястья.
– Отвали! Убери от меня свои руки! Оставь меня!
Кричит, вырывается, дерётся как ненормальная, но я не отпускаю, нет…
Цепляя углы, перемещаемся в прихожую. Оттесняю её к шкафу, и она впадает в ещё большую истерику. Ожесточённо лупит меня. Остервенело царапает ногтями кожу.
– Перестань, идиотка!
Останавливается. Откидывает голову на стену. Смотрит на меня помутневшим, расфокусированным взглядом, и на какой-то короткий миг мне кажется, что я вижу там нечто... знакомое… Будто ей также больно, как и мне…
Сокращаю расстояние до опасного минимума, и напрягаюсь, когда она, противореча себе, тоже непроизвольно подаётся навстречу.
Сжимаю пальцами мокрые от слёз скулы. Издав тихий, мучительный стон, склоняюсь ближе и будто под гипнозом смотрю на полные, алые губы, впитывая в себя каждый её судорожный выдох.
Сглотнув, прикрывает трепещущие ресницы, потому что тоже чувствует это… Нездоровое возбуждение, возникшее между нами.
Оно ползёт вдоль спины, окутывает густым дурманом, пробирается под самую кожу. Раздражает. Нервирует. Ломает. Выворачивает наизнанку, потому что всё это попахивает какой-то больной одержимостью.
Я хочу её. До одури… Так сильно, что не могу думать ни о чём другом. Всегда так было, стоило мне оказаться рядом. Но есть одна проблема…
– Понравилось трахаться с ним?
Слова даются с трудом. Думать о том, что она спала с моим лучшим другом просто невыносимо… Не могу принять их двойное предательство. НЕ МОГУ!!! Для меня именно так это и выглядит.
– Кончала под ним так же бурно... как подо мной?
Ревность: жгучая, едкая, ядовитая, пожирает меня изнутри. Раздирает своими острыми когтями. Ставит на колени.
– Больной ублюдок... – качает головой и снова делает то, что убивает меня.
Смеётся. Сперва очень тихо, а затем звонко, заливисто и громко. Этот звук эхом разносится по дому и на этот раз, срабатывает как спусковой крючок. Как если бы она взяла и выдернула чеку…
Откровенно глумится надо мной, не так ли? Охотно демонстрирует, что её забавляет происходящее.
НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, СТЕРВА! НЕНАВИЖУ! Люто. Всей душой…
Что происходит у меня внутри?
Ад. Самое настоящее пепелище…
Секунда – и захлестнувшие эмоции берут надо мной верх, вынуждая совершить фатальную ошибку.
И вроде тишина стоит гробовая, а звонкая пощёчина всё ещё звучит в моей голове. Точкой невозврата, которую я сам же и поставил.
Это предел. Конец… Глядя в её глаза, светящиеся изумлением и растерянностью, я понимаю это предельно отчётливо.
Прижимает ладонь к щеке.
Твою мать… нет. Нет, только не это! Я ведь не он. Не он!
– Уходи немедленно...
Пожалуйста, Роуз, прошу, прости.
Как же пусты эти слова!
– Пошёл вон, – тихо. Спокойно. Бесцветно.
Ты хотел похоронить всё то, что с ней связано?
Что ж, похоже, у тебя только что получилось, Лерой…