ГЛАВА 26

– А знаете, бабушка ведь никогда не рассказывала мне про мамино детство, – задумчиво произнесла я. – Про мое – сколько угодно, даже про ее собственное, упуская, как я поняла, некоторые детали, чтобы не раскрыть высокое происхождение. А вот про мамино – никогда. Почему это меня никогда не настораживало?

– Люди вообще склонны не замечать очевидных вещей, пока не ткнешь их носом. Так уж мы устроены, – пожал широкими плечами Его Светлость.

Мы сидели в старых, но вполне еще добротных креслах друг напротив друга и ждали Ильду. Господин Арнис обычно приезжал после полудня, и в этот раз я не думала, что что-то изменится. Подруга присоединиться к нам не пожелала. Как я ее ни уговаривала, Ильда только отрицательно мотала головой и мычала что-то невразумительное. Догадываюсь, присутствие Его Светлости служило тому виной. Пришлось пить чай без нее. Хлеб был восхитительно свежим, а земляничное варенье и лесной мед – ароматными. Или это родные стены так подействовали на мое восприятие?

Старый господин Арнис прибыл в наемной повозке. Его приезд мы смогли увидеть в окно, которое выходило как раз на тропу, ведущую к домику. Несмотря на погоду, бабушкин друг был одет в темно-серый плащ. Неспешной и грузной стариковской походкой он направился к крыльцу. Его Светлость отчего-то хмыкнул, а я поспешила встретить гостя.

– Господин Арнис, легкого дня! – распахнула я входную дверь. Улегшееся было волнение вернулось, что проявлялось в легком подрагивании пальцев и ощущении сердца, тяжело стучавшего где-то возле горла.

– Ах, Мари, и тебе легкого дня, – с улыбкой приветствовал меня старик. – С каждым годом ты становишься все краше и краше, наверное, от женихов уже отбоя нет? А где же Хелен? – посмотрел он мне за плечо.

– Проходите, – посторонилась я и потупила взор.

Еще ни разу в жизни мне не приходилось сообщать кому-либо о смерти близкого человека, поэтому, как это сделать, я совершенно не знала. Но обрушивать скорбную новость прямо на пороге считала недопустимым. Пусть господин Арнис сначала хотя бы присядет, кто его знает, как отреагирует на известие пожилой организм. Я провела гостя в гостиную, где Ильда уже обновляла стол. Лорд-канцлера видно не было, за что я ему была безмерно благодарна: не хотелось смущать человека ко всему прочему еще и высоким знакомством.

– Моя помощница, Ильда, – представила я подругу, которую господин Арнис видел в первый раз.

– Рад, очень рад, что в вашем лесном домике теплится жизнь. Молодые всегда приходят на смену старикам, таков закон бытия. Меня зовут господин Арнис, – кивнул он Ильде, – я друг многоуважаемой Хелен. А где она, кстати? – начал озираться он.

И я только собиралась раскрыть рот, чтобы рассказать старику неприятную правду, как из-за двери неожиданно появился Его Светлость.

– Рад встрече, господин Арнис, – протянул он руку бабушкиному другу. – Или правильнее будет: магистр Арниус? – черные глаза с усмешкой уставились на старика, я охнула и схватилась за сердце, а бабушкин друг неожиданно выпрямился и покачал головой. – Неплохая маскировка. Знакомься, Мари, к тебе в гости пожаловал лорд Стейрон, главный королевский целитель собственной персоной.

Настала моя очередь удивляться. Я натурально потеряла дар речи: мало мне было знакомства с самим лорд-канцлером, так еще и в мой скромный домишко пожаловал первый целитель нашего королевства. Тот самый лорд Стейрон, с которым, по словам Его Светлости, у моей бабушки был конфликт после неудачно сделанного аборта. И именно это событие послужило причиной, по которой леди Хелен предпочла незатейливую жизнь лесной травницы дворцовым роскоши и блеску. Что же он в таком случае здесь делает? Вряд ли ежегодно приезжает, чтобы в очередной раз насладиться поражением бывшей конкурентки…

А с магистра Арниуса тем временем вдруг слетела старческая немощь, глаза из водянисто-серых сделались ярко-голубыми, живыми, желтая седина уступила место шевелюре благородного серебристого оттенка. И даже черты лица лорда Стейрона, которого язык уже не поворачивался обозвать стариком, утратили расплывчатость и стали как будто бы четче. Перед нами стоял полный сил мужчина, прекрасно знающий цену своему положению в обществе. Он расправил плечи и скинул уличный плащ, оставшись в неожиданно модном и дорогом брючном костюме.

– Это ты, Дрейк? – без труда узнал лорд-канцлера магистр. А я от таких новостей присела в кресло, пока все внимание мужчин было сосредоточено друг на друге. – Последовал все-таки моему совету и обратился к Хелен за противоядием? И как, помогла она тебе?

Лорд-канцлер жестом предложил магистру присесть и ответил:

– Твой совет спас герцогу Ламандскому жизнь. Мари любезно отправилась с нами в горы за соком куары и приготовила антидот.

– Куара? Ну, конечно, я совсем не удивлен! Какое еще растение могло справиться с бирицином? И если герцог благополучно спасен, то что ты сейчас здесь делаешь? И где Хелен?

– Бабушки больше нет, – я встала с кресла и вклинилась в чужой разговор. Сообщить ее другу лично, кем бы он на самом деле ни являлся, я считала своим долгом и перекладывать трудное дело на чьи-либо плечи не собиралась. – Ее не стало примерно полгода назад, и с тех пор я продолжала дело травницы. Я пыталась с вами связаться по свитку, но не смогла.

– Конечно, ты не смогла, – подтвердил Его Светлость. – Ведь господина Арниса не существует в природе, вот письма и не доходили до адресата, которого ты указывала в верхней части свитка. Я кивнула и продолжила выталкивать из себя слова:

– Я тогда вернулась из поездки в соседний город – бабушка отправила нас с Ильдой туда по делам. А когда на следующий день мы приехали домой, и я вошла на кухню, бабушка уже лежала бездыханная на полу, и помочь ей было ничем нельзя. Городской целитель констатировал естественную смерть из-за слабости сердца, – закончила я короткий рассказ.

– Что за чушь! – возмутился магистр. К его чести следует признать, что шокирующую новость он воспринял стойко, по-мужски. Возможно потом, оставшись в одиночестве, лорд Стейрон и даст выход эмоциям, но прямо здесь и сейчас он держал их под контролем. – Хелен была абсолютно здорова, я проверял ее в свой каждый приезд. Она могла дать фору молодым еще на многие годы вперед! Что за бездари у вас тут работают? Кто осматривал тело? Я бы хотел с ним поговорить.

– И мы обязательно сделаем это. Леди Хелен покинула этот мир в очень удачное время, не находишь?

– Ты имеешь в виду отравление герцога?

– Это и кое-что еще, – загадочно кивнул лорд-канцлер. – Мари, ты не против, если мы отправим Ильду в город за целителетем, который осматривал тело. Мой человек, конечно же, составит ей компанию и поможет уговорить мага, – я согласно кивнула. Его Светлость быстро выпроводил ненужных свидетелей и вернулся в гостиную. – Ну а мы пока побеседуем. Думаю, нам есть о чем рассказать друг другу.

– Имеешь в виду, мне рассказать? – прищурился лорд Стейрон.

– Мари имеет право знать о своем происхождении и о человеке, который ее вырастил, – уверенно проговорил Его Светлость.

– Боюсь, тут мне особо нечем помочь, – вздохнул магистр. Лорд-канцлер вздернул бровь, я подобралась, а главный целитель продолжил: – Понимаешь, мы с Хелен виделись строго раз в год и между этими визитами никак не общались.

– Почему? – не удержалась я и подалась вперед. Я и Его Светлость сидели в креслах, как и до этого, магистр же успел расположиться на диване напротив.

– Понимаешь, дитя, твоя бабушка была сложным человеком с упертым, бескомпромиссным характером… – попытался объяснить лорд Стейрон. – Придется мне начать рассказ издалека. Думаю, раз Хелен уже нет, то и хранить ее тайну не имеет никакого смыла, тем более учитывая странные обстоятельства ее смерти.

Бабушка и магистр Арниус были знакомы с юности. Молодая травница и перспективный целитель встретились во дворце, куда оба после учебы в престижнейших заведениях страны устроились на службу. Симпатия зародилась мгновенно, и молодые люди начали встречаться. Нравы, царящие в столице, не то чтобы поощряли подобные отношения, но, если дело касалось людей определенного уровня, закрывали на подобное глаза. Закон тех дней запрещал замужним женщинам работать, поэтому бабушка с легкостью выбрала свободную любовь, и службу во дворце менять на семейный очаг категорически отказалась.

– В первое время я делал ей предложение каждую неделю, – с грустью вспоминал магистр, и я ему верила. Во-первых, я хорошо знала свою бабушку и ее принципиальность в некоторых вопросах, а во-вторых, невозможно было подделать ту беспросветную тоску, что заволокла глаза лорда Стейрона. – А она каждый раз смеялась и отвечала отказом. Потом я перешел на раз в две недели, затем – на раз в месяц, и вот уже много лет я делал ей предложение неизменно раз в год, – магистр вытащил из внутреннего кармана бархатную коробочку, надавил на кнопочку сбоку и темно-синяя крышка откинулась.

Кольцо восхищало. Крупный нежно-голубой камень играл гранями, переливался, словно был волшебным, и буквально не позволял глаз отвести от этой игры. Его обрамлял орнамент из мелких камней глубокого синего цвета, на фоне которых голубой собрат смотрелся еще нежнее и прозрачнее.

– Вы приезжали каждый год, чтобы сделать бабушке предложение? – не поверила я. Бывают ли вообще такие чувства, что заставляют человека из года в год приезжать к любимой и рассчитывать на чудо, когда даже последняя надежда давно истлела, не выдержав гнета времени?

– Если бы все было так просто, милая Мари, – невесело улыбнулся главный целитель. – Шли годы, мы с Хелен успели занять самые высокие должности, а между нами ничего не менялось. Работа и совместные вечера, как отдушина – вот чем были наполнены наши жизни. Твою бабушку такой порядок вещей абсолютно устраивал, меня – меньше, но и я с ним практически смирился. И все шло по накатанной колее до тех пор, пока Хелен не сказала, что беременна. Не знаю, как и почему мы не уследили, а может, на то была воля самой судьбы. Я обрадовался, как мальчишка. В очередной раз сделал ей предложение, и Хелен, наконец, обещала подумать. В те дни я витал на седьмом небе от счастья и не заметил изменений в своей помощнице. О том, что девушка была в меня давно безответно влюблена, я знал, но никогда не думал, что ее безмолвное обожание может перейти в активную стадию. В какой-то степени я жалел девочку, потому как прекрасно понимал ее чувства, ведь сам долгие годы не мог добиться согласия от любимой, от того и не гнал девчонку. Знал бы я, что сулит чужая неистовая влюбленность, избавился бы от помощницы, не думая. Но видеть будущее наперед нам не дано, – глаза магистра заволокло непролитыми слезами, а я, предчувствуя судьбоносную развязку, вцепилась пальцами в подлокотники. – Наверное, она подслушала один из наших с Хелен разговоров, – продолжал тем временем лорд Стейрон. – Девчонка, пользуясь моим доверием, усыпила меня, и явилась к Хелен. Убедила, что я лично просил передать витаминный эликсир, в который тоже было подмешано снотворное. И когда беременная Хелен уснула, ученица провела незаконный аборт. Убила наше дитя, а вместе с ним и наше счастливое будущее. Когда я очнулся, кое-что сообразил и первым делом побежал в покои к любимой. Глазам моим предстала страшная картина: окровавленные простыни и белая, практически безжизненная женщина поверх них. Жизнь Хелен мне удалось спасти, все-таки не зря я уже тогда был главным целителем. Плата за любовь оказалась непосильно высокой: иметь детей моя травница больше не могла. Не знаю, сумела ли Хелен с годами простить меня, во всяком случае, она утверждала, что да, но я виню себя до сих пор. Мою помощницу признали душевнобольной и заперли в специализированном заведении, так и закончилась та давняя история. Сегодня ровно сорок три года с того черного дня, – заканчивая рассказ, магистр выглядел отстраненным, будто сумел запереть рвущие душу эмоции глубоко внутри. Его взгляд устремился вдаль, словно видел там само прошлое, а вот я чувствовала бегущие по щекам теплые слезы.

– Честно говоря, я думал, у вас был конфликт на почве конкурентной борьбы, – признался лорд-канцлер. – В документах ни о чем подобном не сказано.

– Я попросил короля об услуге. Это был мой прощальный подарок любимой. Мне не хотелось, чтобы нашу историю передавали из уст в уста, запугивая глупеньких молоденьких девочек, поэтому я продал все, что у меня, единственного наследника богатого рода, на тот момент было, и выкупил у одного знакомого старика шкуру золотой медведицы. Принес ее в дар королю и сказал, что буду рад, если то, что случилось со мной и Хелен, навеки уйдет в забвение. Он оказался благородным правителем, отец нашего нынешнего короля, и выполнил мою просьбу. А все, что оставили себе мы с Хелен – это встречи инкогнито в каждую годовщину тех страшных событий. Теперь у меня не осталось и этого.

– Значит, бабушка действительно не могла иметь детей? – я шмыгнула носом и вытерла ладонями слезы.

– Мне жаль, дитя мое, – отрицательно покачал головой магистр.

– Откуда же тогда мы с мамой взялись? – вырвалось у меня, хоть я и понимала всю неуместность подобных вопросов прямо сейчас.

– Не знаю, Мари. В один год я приехал, а ты и твоя мама уже были тут, в этом домике. Хелен не пустила меня к вам и наотрез отказалась что-либо рассказывать. Да я бы и не узнал, что она кого-то приютила, если бы не детский плач, который скрыть было труднее всего. «Это не моя тайна» – постоянно повторяла она. И если видеть тебя в последующие годы мне удавалось, то твою мать я не встречал никогда и даже не представляю, как она могла выглядеть или кем могла быть.

– То есть, Хелен не делилась планами насчет того, чтобы привести к себе жильцов? – ухватился за слова лорда Стейрона Его Светлость.

– Нет, думаю. Скорее, приезд Элис и Мари не был запланированным.

– Могла Элис попасть к Хелен еще беременной? Приехать за помощью в родах, например?

– Не знаю, – со вздохом покачал головой главный целитель. – Я приезжал всего лишь раз в год, поэтому трудно с уверенностью о чем-то говорить. А Хелен никаких подсказок не давала.

– Что ж, мы хотя бы достоверно установили, что Хелен и Мари – не кровные родственницы. Правда, об этом я и так догадывался.

– Это ничего не значит, Мари, – старый целитель явно прочел что-то по моему лицу, так как поспешил успокоить: – Поверь, твоя бабушка любила тебя как родную, души в тебе не чаяла. Кому, как не мне об этом знать. На наших встречах она постоянно рассказывала о твоих успехах и очень гордилась, что ты решила пойти по ее стопам и тоже стать травницей.

– Спасибо, – только и смогла выдавить я, а лорд Стейрон вдруг встрепенулся, ударил себя по лбу и воскликнул:

– Вот я старый маразматик! Мари, лет пять назад твоя бабушка отдала мне на хранение конверт и просила в случае ее смерти передать тебе его. Я, конечно, смеялся и утверждал, что ей придется долго ждать этого момента, но Хелен оказалась проницательнее меня. Думаю, в ее письме ты сможешь найти разгадки старых тайн. Если не всех, то некоторых – уж точно.

Хотя откровенный рассказ лорда Стейрона дался мне тяжело, я воспрянула духом. Получить письмо давно ушедшей бабушки – было сродни подарку на день рождения. По загоревшимся предвкушением глазам Его Светлости, было видно, как он уже мысленно потирает руки в предвкушении уникальной информации.