Глава 25. Это война

Амир

Я сижу за длинным столом в переговорной юридической конторы. Рядом со мной — мой адвокат: сухой, педантичный, с папкой документов и спокойным взглядом. Я собран. Решение принято, назад дороги нет.

Моя пока ещё жена опаздывает, что вполне в её духе. Хочет позлить — пожалуйста, я не ведусь на её манипуляции. Пока ждём, я просматриваю график, высланный секретаршей, и вношу туда корректировки. Она пишет, что билет в Семей уже у меня на почте: завтра лечу туда по делам и впервые думаю о том, что, уехав на два дня, оставлю здесь свою частичку.

Дверь открывается, и появляется она. Майра. Идеальный костюм светлого цвета, туфли на тонких каблуках, волосы уложены, макияж безупречен. За ней — её адвокат, молодой, слишком уверенный в себе.

Она входит так, будто это её сцена. Лёгкая улыбка, плавный шаг, взгляд сначала на меня, потом на адвоката рядом. Садится медленно, поправляет юбку, складывает руки на столе.

Мы с ней молчим, пока говорят наши адвокаты. Формальность, но я вижу, как она скользит по мне взглядом, от которого неуютно.

Неожиданно она прерывает своего представителя. Голос мягкий, почти ласковый:

— Амир, давай не будем ругаться. Я прошу тебя. Давай остынем.

Я смотрю прямо. В её глазах искры, но она пытается спрятать их под маской кротости, на которую я купился в день знакомства. Тогда она казалась мне красивой и милой. Потом прорезались клыки.

— Я не мстительный и не злопамятный, Майра, — говорю спокойно. — Но ты напугала моего ребёнка. Ты напугала его мать. Ты позвонила моему отцу, зная, что у него проблемы с сердцем. Чего ты добивалась?

Майра морщится, но не отвечает сразу. Её адвокат открывает папку, будто готов включиться, но я поднимаю ладонь.

— Я хочу услышать от неё.

Она выдыхает, глядя прямо:

— Я была в отчаянии. Ты заставил меня так поступить.

Мой адвокат наклоняется вперёд, призывает нас говорить строго по делу, оставив эмоции в стороне.

— Мы начнём с имущества, — начинает он. — Двухкомнатная квартира в ЖК «Тау Девелопмент», купленная господином Рахимжановым до брака, остаётся его собственностью. Сделка дарения отменяется по инициативе собственника.

Майра резко поднимает голову.

— Что? — её голос звенит. — Нет! Ты не можешь так со мной поступить!

Я спокойно смотрю на неё.

— Могу. И предупреждал, чтобы ты не лезла к моей семье.

Она подаётся вперёд, ногти царапают столешницу. Голос срывается:

— К какой семье? К шлюхе твоей и её выродку?!

Сжимаю кулаки на столе и цежу сквозь зубы:

— Рот закрой.

— Давайте успокоимся, пожалуйста, — её адвокат пытается как-то спасти ситуацию, но его клиентку уже несёт.

— Ты мне изменил! Ты! Что я должна была делать? Как реагировать? Закрыть глаза на твою токал и сына?!

Я наклоняюсь ближе и говорю твёрдо:

— Я тебе никогда не изменял. Никогда, Майра. Я пытался жить с тобой, терпел твои вспышки, твои истерики. Но всему есть предел.

Её глаза наполняются слезами, но я знаю — это не боль, это злость. Она всегда умела играть.

— Ты хочешь выставить меня виноватой? Ты разрушил всё!

— Нет, — качаю головой. — Ты сама всё разрушила.

— Я не дам тебе развод, — шипит она.

— Куда ты денешься? — усмехаюсь.

— Дойду до твоих акционеров, испорчу тебе имидж, расскажу…

— Что? Как ты сама себя ударила и порвала платье? Вперёд! У меня есть чем крыть всё, что ты скажешь.

Мой адвокат листает бумаги, проговаривает дальнейшие условия. Я слушаю вполуха — в этот момент для меня важнее видеть её лицо. Она держится, но губы дрожат.

— Ты ещё пожалеешь, Амир, — шипит она. — Я не позволю, чтобы ты жил счастливо после того, что сделал со мной.

Я выпрямляюсь, беру ручку и ставлю подпись там, где просит адвокат.

— Это уже тебя не касается.

Юрист передаёт документы своему коллеге для изучения, но тот наклоняется к Майре и говорит с ней шёпотом. Она кивает и всхлипывает.

— Моя клиентка не согласна с подобным решением. Между супругами была устная договорённость, которую господин Рахимжанов нарушил. Этот вопрос мы поднимем во время слушания.

— Ваше право, — заявил мой представитель.

Я знаю, что просто не будет, но отчаянно хочу поскорее закончить весь этот фарс.

Выхожу из переговорной первым. Майра остаётся внутри, её голос доносится сквозь закрытую дверь — истеричные обрывки фраз, обращённые ко мне и её адвокату. Я не оглядываюсь.

Иду быстро, шаг за шагом, сбрасывая с себя груз последних минут. Моё решение окончательное, и я его не изменю.

Мой адвокат догоняет меня у лифта.

— Амир Тимурович, — он поправляет папку в руках, голос ровный, но в нём слышится тень напряжения, — не думаю, что ваша супруга сдастся. Для неё это вопрос не только брака или развода. Это вопрос престижа. Она может пойти дальше.

Я поворачиваюсь к нему:

— Я знаю.

— Будьте готовы, — продолжает он. — Она может начать копать под бизнес, действовать через прессу. И, судя по её сегодняшнему выступлению, не постесняется использовать всё, что у неё есть.

Я стискиваю челюсть.

— У неё ничего нет. Кроме слов.

Двери лифта открываются. Я делаю шаг внутрь.

— Спасибо, — говорю я, глядя прямо. — Я готов ко всему.

Спустя пару секунд я остаюсь наедине с собственными мыслями. Да, это будет война. И моя задача — защитить в ней моих любимых.