Глава 10. Друг

Амир

Лена каменеет, а я перевожу взгляд на малыша. Весь мир исчезает, когда я сталкиваюсь лицом к лицу с мальчуганом в пижаме с ракетами.

Кучерявые волосы. Голубые глаза — ее, но раскосые — мои. И черты мои как по заказу.

Дыхание перехватило. Горло сжимается так, что невозможно ничего сказать. Он смотрит прямо на меня без тени страха, просто с детским любопытством. Маленькая ладошка сжимает мягкую игрушку, а в моих ушах сильно звенит.

— Боже мой, — шепчет Лена, голос дрожит, будто это слово режет её изнутри.

Я делаю шаг вперёд, пальцы сами сжимаются в кулаки, и сердце гулко колотится в груди. Четыре года. Четыре чертовых года я ничего не знал, а он рос без меня.

Лена молчит, кусает губы. Она готовится к буре, ждёт, что я взорвусь. И я чувствую, как ярость рвётся наружу… не на неё даже, а на самого себя. Почему я тогда ее послушал? Почему не настоял, ни купил информацию о ней в гостинице, решив, что раз мне ее так не дают, значит, так надо, оставим все как есть.

Тимур подходит ближе и заглядывает мне прямо в лицо. Слишком смело для своего возраста.

— Мам, а это кто? — спрашивает он звонко, и сердце ломается окончательно.

Я сглатываю, опускаюсь на одно колено, чтобы быть с ним на одном уровне.

— Я… — голос дрожит, — я мамин друг, Тимур. Меня зовут Амир, — протягиваю ему руку и он сразу касается моей ладони своими маленькими пальцами.

Я поднимаю взгляд на Лену. Она стоит бледная, прижав ладонь к губам. И впервые я вижу в её глазах не упрямство и не холод, а страх.

— Мам, это друг? — спрашивает Тимур.

— Да, вождик. Это очень старый друг.

— Вождик? — переспрашиваю я и вновь смотрю на сына. В том, что он — мой сомнений больше никаких.

— Да, — кивает он. — Я мамин вождик.

Хмыкаю, затем улыбаюсь и не в силах сдержаться, притягиваю к себе малыша и крепко обнимаю его. Какой он маленький, смышленый, удивительный.

В квартире раздается звонок. Лена открывает дверь, коротко переговаривается с курьером, называет код получения посылки и желает ему доброй ночи.

— Это мои чешки, — сообщает Тимур. — В сад.

— Ты ходишь в сад? Тебе там нравится?

— Да. Мы каждое утро ходим, а потом мама работает, а баба с дедой меня забирают, — все докладывает мне мальчуган.

— Тим, а давай я разрешу тебе немного поиграть на планшете перед сном, — повернув голову вижу Лену с айпадом в руках. Пятнадцать минут и пойдем спать, да?

— Да! — радуется Тимур. — Можно половить золото?

— Можно. Вперед!

— Пока, друг, — машет он мне рукой, забирает у мам планшет и бежит сломя голову в кабинет.

Он поворачивается и уходит, но оборачивается ещё раз, бросает на меня последний любопытный взгляд. Дверь захлопывается, и тишина становится невыносимой.

Я встаю и поднимаю глаза на Лену.

— Почему, Лена?! — мой голос звенит от ярости, но я держу себя, чтобы не сорваться в крик, — Ты знала, где я, знала, где я работаю и промолчала?!

— Я… я не хотела никого в своей жизни, — признается она тихо, чтобы сын не услышал. — Ни тебя, ни другого. Я хотела тишины и только сына.

Я в ярости делаю шаг вперёд, и она отступает к стене.

— Тишины?! — выплевываю я. — Ты называешь тишиной то, что оставила ребёнка без отца? Лишила его папы, а меня сына? Могла бы сказать.

Она вскидывает на меня голубые глаза, и в них отчаянное упрямство. Согласен, тон я выбрал так себе, но как же меня скручивает сейчас.

— Во-первых, даже если ты мой начальник, это не дает тебе права говорить со мной в таком тоне. Я у себя дома, а не в твоем кабинете.

Эти слова бьют точно кулаком в грудь.

— Тимур Борисович Морозов. Ты серьезно?

— А что такое? — фыркает она. — Этим в нашей стране уже никого не удивишь. И это фамилия и отчество его любимого деда.

— У него есть еще один дед.

Лена знает, что я прав. По лицу вижу.

— Ты никогда меня не поймешь. Я очень долго его ждала, — выдыхает она. — Я его вымолила, еле его выносила, боялась потерять. А я могла.

— Почему ты не сказала?! — с горечью спрашиваю я и касаюсь ее предплечья. — Я бы помог, я бы все сделал ради него. Не забывай, что я тоже участвовал.

— Ну вот не сказала, — шепчет она с вызовом. — И да, спасибо за участие. Тут мне нечем крыть. Можешь злиться, кричать и ненавидеть меня. Но в тот момент я не смогла переступить через себя. У меня была одна цель — во что бы то ни стало родить его. Я несколько раз чуть не потеряла Тимку, лежала в больнице. Только Бог знает, чего это мне стоило.

Я отпускаю её руку, отхожу на шаг, провожу ладонью по лицу, пытаясь собраться, но внутри всё горит.

— Я злюсь, — говорю наконец низким, глухим голосом. — Но ненавидеть я не смогу. Ты мне сына родила. Я хочу быть в его жизни.

Я смотрю на неё, и злость постепенно растворяется. Лена прижимается к стене, вся бледная, губы искусаны. Она вроде держится, но ещё одно резкое слово и она рухнет.

— Давай потом поговорим, Амир. Уже поздно. Мы ложимся спать.

— Хорошо, — соглашаюсь. — Но мы должны обсудить, что будем дальше, как мы ему скажем, по каким дням я смогу с ним видеться. Документы…

Ее глаза вспыхивают.

— Да, Лена, документы. Я узнаю, что нужно, чтобы сделать ему новое свидетельство о рождении.

— Пожалуйста, постепенно. Не все и не сразу. Он еще маленький.

— Хорошо. Но имей в виду, я не отступлю. Это понятно?

Мой вопрос звучит слишком резко. Она молча кивает, а я понимаю, что мне срочно нужно на воздух.

Когда я выхожу из подъезда, сильный ветер ударяет в лицо. Я поднимаю голову к небу, втягиваю холодный воздух в лёгкие.

У меня есть сын.

Мысли в голове несутся быстро, хаотично, но в них есть что-то, что согревает лучше любого тепла. Там, наверху, в квартире, осталась часть меня — маленькая, живая, настоящая. Моя кровь. Моё продолжение.

Я шагаю в ночь, и каждый мой шаг звучит уже иначе. Пока еду домой, думаю о Лене и сыне, о том, что Майра сейчас, к счастью в другой квартире, потому что я не смогу с ней сейчас говорить.

Какая она проницательная. Кричала недавно о ребенке на стороне. Ну вот он и есть. Знаю, ей будет тяжело это принять. И зная ее характер, я предвижу, что она все не так поймет и вновь выставит себя жертвой, а меня монстром. Пока я должен обезопасить Тимура и Лену. Завтра же дам команду юристу ускорить бракоразводный процесс.

Ночью я не могу уснуть. Бессмысленно ворочаюсь в постели, глядя в потолок. Сколько ни закрываю глаза, вижу только своего сына. Под утро сдаюсь, сажусь в машину и еду туда, куда тянет сердце. Сегодня пасмурно, по прогнозу будет дождь. Я паркуюсь у детской площадки напротив их дома. Тимур сказал, они каждое утро ходят в сад. И я терпеливо жду.

Спустя пять минут дверь подъезда распахивается. Сначала выходит Лена. Волосы распущены, поверх блузки и брюк светлый плащ, руки заняты маленьким рюкзачком. Она вешает его на запястье и тут же склоняется к сыну, который выскочил следом. Он дет вприпрыжку, что-то возбужденно рассказывает матери, а она улыбается ласковой, настоящей улыбкой. Я слышу их смех даже на расстоянии.

Меня словно током бьет и всё внутри переворачивается. Я не могу отвести глаз от того, как он дерзко тянет её за руку, упрямо топает ножкой, когда Лена пытается ускорить шаг. Упрямство в нём от меня. И эта походка тоже моя!

И он даже не знает, что его отец сидит в нескольких метрах и едва держит себя в руках, чтобы не подойти, не поднять его на руки, не обнять, не вдохнуть запах его волос.