Глава 37 Изабелла

Очнулась я в Тартаре. Причем поняла, что нахожусь здесь, еще не открывая глаз. Просто в нос ударил приятный запах, характерный только этому месту: странная помесь морского бриза и раскаленного песка.

Сомнений, почему я оказалась именно здесь, почему-то не было. Если правильно понимаю, то сейчас парни заняты тем, что готовятся к последнему ритуалу в Елейе. Значит, совсем скоро моей миссии придет конец. От этой мысли в груди проснулись противоречивые чувства: долгожданное радостное предвкушение финала и печаль. И не нужно быть знатоком человеческих душ, чтобы понять, к чему конкретно относится каждая эмоция.

Я мотнула головой, отгоняя от себя слезливый порыв, и осмотрелась. Зачем я пришла в его комнату? Зачем снова сижу в этом кресле, гипнотизируя пустую постель? Однако несмотря на отсутствие ответов, не нашла в себе силы подняться и уйти. Я перевела взгляд на неугасающий камин, который давал ровное, приятное тепло.

В дверь постучали, а после в нее проскользнула одна из прислужниц. Демонесса и, кажется, сестра другой, погибшей девушки.

— Эриса еще нет, — произнесла я невзрачным голосом и отвернулась.

— Я хотела поговорить с тобой, — вдруг услышала я, и, несмотря на депрессивное настроение, позволила себе удивленно поднять бровь. Так как это был первый раз, когда одна из девушек не только обратилась ко мне напрямую, но и высказалась в столь неуважительной форме. Это уже странно.

— Вся во внимании, — жестко усмехнулась я и посмотрела в идеальные черты лица.

— Останови его. Не дай уйти, — произнесла она. — Ты же можешь! — пылко воскликнула с отчаянием, а я присвистнула.

— Боюсь, ты ошиблась, — покачала я головой и горько поморщилась. — Это не в моих силах. Тебе нужно поговорить с ним напрямую, раз не хочешь, чтобы он уходил.

— Ты не права, — упрямо качнула она головой и сжала кулаки. — Ты не видела то, что видела я. Потому знаю, что, если ты попросишь, есть возможность, что он останется. Меня же и слушать не станет.

— Забавно, — фыркнула я. — И что же такого ты видела?

— Ты… ты дорога ему. Не думала, что это может быть реальностью, но ты стала ему очень дорога. Последние дни он пытался найти возможность как-то остаться.

— Я так понимаю, не нашел, — холодно произнесла, а в груди стало нестерпимо больно. — Я не стану его ни о чем просить, — глухо добавила и отвернулась, чтобы спрятать плещущиеся в глазах слезы. — Уйди.

— Почему?! — закричала девушка. — Он ведь так же дорог тебе, как и всем нам. Мы любим его! Он стал для нас смыслом жизни. Он стал… родным.

— Ты путаешь наши эмоции, — жестко отрезала я, зло посмотрев на девушку и чувствуя раздражение от ее признания. — Я, в отличии от тебя, его не люблю. Как и он меня… — добавила тише. — То, что он пытался найти выход, ничего не значит. Выход есть всегда. Причем очевидный. Но он его не видит, так как для него важно другое. Не я. Потому не стану его ни о чем просить, не стану мешать ему на пути к тому, чего он желал столько лет.

Девушка хмуро выслушала меня, из ее глаз потекли слезы. Она всхлипнула, а после горделиво выпрямила плечи и посмотрела на меня с высоты своего роста:

— Ты права: у нас с тобой разные эмоции по отношению к Эрису. Вот только не разительно. Просто мы чувствуем иначе. Он для меня бог, спаситель, добродетель и друг. Но не мужчина. В отличии от тебя. И когда он уйдет, мой мир пошатнется, но не рухнет, так как рано или поздно все дети уходят из своего дома для самостоятельной жизни. А что ты будешь чувствовать, упустив шанс на счастливую жизнь с любимым?

— У меня есть любимые — мужья, — отрезала я, строго посмотрев в большие, выразительные глаза, в которых плескалось брезгливое снисхождение.

— Успокаивай себя этим, когда он уйдет, — холодно выдавила она и, не прощаясь, вышла из комнаты.

Какое-то время я бездумно смотрела на закрытую дверь, а в ушах бились ее слова. Чувствуя, как по щеке потекла первая слеза, суматошно смахнула ее, тряхнула головой и предпочла вновь сосредоточиться на огне в камине. Куда приятнее, чем мои мысли и чувства… Однако навязчивая мысль все возвращалась, на что я упорно повторяла: «это не так».

Не знаю, сколько прошло времени, пока я не довела себя до невротического состояния, в кровь искусав губы. Потому, услышав за спиной тихий вопрос, я дернулась, как от удара током, и посмотрела на бога затравленным взглядом:

— Ты думаешь сейчас о чем-либо? — спросил Эрис с недоумевающим и удивленным видом. Вместо ответа я подорвалась с места и в несколько шагов преодолела расстояние между нами, чтобы прижаться к теплой груди и затихнуть, судорожно дыша и прогоняя слезы. — Я не слышу твоих мыслей, — произнес он, дотронувшись до моих волос. Я шмыгнула носом и подняла на не менее озадаченного Эриса взгляд. Я прислушалась к себе, но лучше бы этого не делала, так как в голове вновь появилась навязчивая мысль. И испугалась, что он может ее услышать. Но, на мое счастье, этого не произошло. — Я чувствую твои эмоции, но не мысли. Ты закрыта от меня. Что тебя так напугало сейчас?

Я судорожно тряхнула головой и вновь спрятала лицо на твердой груди, тихо млея от неторопливых ласковых пальцев на моей голове и спине.

— Как все прошло? — спросила я в надежде отвлечь мужчину разговором. Да и за мужей, как бы уверена я в них не была, все равно переживала.

— Все готово, — услышала я тихий голос и испуганно сжалась, зажмурившись на секунду. Я вцепилась пальцами в ткань темной рубашки мужчины. На моей спине сомкнулись сильные руки и прижали к себе крепче, а лицом он зарылся в мои волосы и издал тяжелый вздох. Так мы простояли около минуты, может чуть больше. Но мне она показалась всего мгновением.

— Это конец? — произнесла я непослушными губами. Мужчина отстранился немного, поднял мое лицо за подбородок, а я долго не решалась открыть веки, боясь испортить момент своими слезами.

— Мне жаль… — было единственное, что заставило мое сердце замереть от боли, и оно, казалось, перестало стучать. Моего рта коснулись теплые губы и прижались в осторожном поцелуе. Он целовал нежно, словно боялся испугать, нарушить момент. Словно желал запомнить это мгновение. Или мне хотелось так думать, потому что для меня все было именно так. И позволив себе еще одну слезу, я обняла его лицо ладонями и вложила в поцелуй всю боль и тоску, что сейчас испытывала…

Мужчина напрягся, сильнее сжав мои запястья, а я отстранилась:

— Мне тоже… — выдохнула я и отступила на два шага. — Думаю, нам пора, — нервно улыбнулась я и обняла себя за плечи, ощущая, как вне его объятий стало холодно. Захотелось поскорее уйти, избежать этого мгновения, где мы в одной комнате наедине и не можем найти подходящих слов. Захотелось зажмуриться и ощутить на себе сильные руки, крепкие объятия, приносящие тепло, любовь и нежность. Пусть не его, но любимые, дарящие уверенность, что меня никогда не оставят. В этих объятиях я всегда самая желанная и дорогая. В ИХ же объятиях меня ни на секунду не посещает сомнение, что для НИХ есть кто-то или что-то, дороже меня.

Ухватившись за воспоминание о родных, любимых лицах, я почувствовала некоторое облегчение, решив, что лучше всего сконцентрироваться именно на мысли о верных мужьях и желании поскорее их увидеть и почувствовать их присутствие.

Я глубоко вздохнула, а после посмотрела на Эриса прямым, спокойным взглядом. Его взгляд было тяжело вынести, а холодный тон еще хуже, но я перенесла и то, и другое с честью.

— Быть может, ты хочешь что-то добавить, пока есть такая возможность? — сухо уточнил он.

Глупое сердце рвануло в его сторону, готовое умолять, но я успела нацепить на него намордник и строгий ошейник, приказав сидеть на месте. В который раз за сегодня напомнила себе то, что у всех проблем есть выход. У всех. Он свой выбор сделал. И я тоже.

— Стоит поторопиться. Не хочу, чтобы мужья ждали долго, — невзрачно отозвалась я и мрачно порадовалась, что, по неизвестной причине, Эрис не может читать мои мысли. При случае я обязательно поблагодарила бы столь щедрого для моей гордости добродетеля.

Эрис помолчал, скорбно поджав губы. От его прямого носа пошли носогубные складки, напомнив мне того самого бога, которого я знала прежде и которого боялась до судорог. Сейчас не боялась. Я лишь устало ждала, когда все это, наконец, закончится, чтобы позволить себе несколько часов, быть может, даже дней, чтобы пожалеть себя и погоревать о собственных потерях в физическом, моральном и… духовном смысле.

От мысли, что не только Эрис, но и я получу свободу, меня наполнила уверенность и решимость. А также нетерпение. И озноб прошел. Осталось только желание поскорее прекратить все это. Все! А глупое сердце и рвущуюся душу как-нибудь успокою. Но потом… сейчас бы все, наконец, закончилось. Я так устала… Кто бы знал, как хочу просто покоя, без моральных метаний и глупых, несбыточных надежд.

Я тряхнула головой, чувствуя, как на меня снова наваливается волна отчаяния, и стала судорожно вспоминать такие жесткие, для всех холодные, но выразительные и самые понимающие серые глаза на красивом, пусть и шрамированном лице. Лихую клыкастую улыбку, что приносила в мою душу уверенность в том, что мы со всем справимся, как бы тяжело ни было. А также глаза невероятного бирюзового цвета на надменном, холеном, аристократическом лице, которое могло преобразиться в самое нежное выражение только для меня одной.

Мне стало легче. Я со всем справлюсь. Со всем! Потому что у меня есть мужья, которые любят, никогда не оставят и не предадут. Никогда! А с остальным разберусь.

Видя на моем лице лишь холодную решимость, Эрис первым отвел взгляд, виновато опустил плечи, вздохнул и произнес:

— Прости. Я пытался найти выход. Прости.

— Понимаю, — нетерпеливо мотнула я головой, гулко сглотнув и поджав губы. — Не нужно больше слов. Это ничего не даст, кроме лишней боли и обиды.

Эрис помолчал, а после подошел почти вплотную и, подняв ладонь вверх, протянул мне появившийся из клубов черного дыма дымящийся черный кинжал.

— Я знаю, что было бы лучше этого не делать, но хочу, чтобы это было у тебя.

— Зачем мне оружие? — растерялась я.

— Я хочу знать, что, когда меня не станет, ты всегда будешь в безопасности, — внимательно и серьезно посмотрел он на меня. Эрис поднял мою безвольную ладошку и, вложив в нее клинок, сжал мои пальцы, прошептав какие-то слова, после которых оружие исчезло, просто растворилось, будто его и не было. — Он появится, стоит тебе только о нем подумать. Это оружие особенное: оно сделано из первоначальной тьмы самой Эридой. Он способен убить даже богов.

— Ты же говорил, что бога может убить только бог. — беря из его рук подарок, растерянно произнесла я.

— Все верно. Но теперь ты одна из смертных, кто может бога серьезно ранить. Целься в сердце и не прогадаешь. Бога, может, и не убьешь, зато сможешь защититься, — улыбнулся он слабо и с каким-то завороженным чувством посмотрел в мое лицо, медленно погладив по щеке: — Вероятно, ты лучшее, что случалось со мной за такую длинную жизнь… — выдохнул он и наклонился для поцелуя…

А я, отчаянно сдерживая злые слезы, отстранилась, глубоко дыша и до боли сжав челюсти, чтобы в ярости не закричать: «Тогда выбери меня!!!».

Я не заплакала и не закричала, мысленно гордясь своей маленькой победой над собственными эмоциями.

— Я никогда не любила и не умела прощаться, Эрис. Думаю, не стоит и начинать учиться, — смотря в сторону от обескураженного моей выходкой мужчины, произнесла я. — Перенеси меня к мужьям. Пора выполнить свое предназначение.