Глава 39 Эрис

После слов полукровки, который считал, что их не услышу, я провел время в серьезных размышлениях и пришел к неутешительному выводу. И чем больше я думал на эту тему, тем более глупым себя ощущал. Захотелось подойти к стене и несколько раз удариться об нее, желая прибавить себе мозгов, которых до этого, как оказалось, было совсем немного.

Невесело засмеявшись в потолок, я почувствовал изменения в воздухе и магических потоках.

— Началось… — произнес я в никуда и мысленно ощупал весь охранный контур вокруг Храма. В нескольких местах уже появились сколы, и совсем скоро он просто рухнет, рассыплется, как лопнувший хрустальный шар. И от своей немощности стало в несколько раз тягостнее.

Вскоре воздух завибрировал, а после и само здание, а я почувствовал, как открывается межмировой Чертог. Еще одно место наподобие Тартара, которое боги были вынуждены создать после того, как Эрида прогнала их из Колыбели миров. Еще одна нейтральная территория, на которой могли находиться только божества, и которая за пребывание здесь брала очень большую плату. Для меня — двойной лимит сил, для Изы — несколько лет жизни Стражей. Хорошо, что их аж трое. Год-два для трех здоровых мужчин и магов не такая уж большая плата за час присутствия Изы в Чертоге. Так что очень хорошо, что туда она отправится лишь в моем сопровождении, иначе плата за каждого была бы выше. Теперь главное, чтобы мужчины не проболтались о цене ее присутствия, иначе, боюсь, впечатлительная и заботливая эльфийка отказалась бы от всего, невзирая на пройденный путь.

И вот этот момент настал, и межмирье потянуло меня за Избранной. Я перенесся на несколько мгновений быстрее девушки и успел уловить момент, когда она появилась и без сил повалилась на землю. Я оперативно подхватил на руки почти невесомое тело и позволил себе на секунду насладиться ощущением ее близости.

— Эрис? — слабо, неуверенно произнесла Изабелла, с трудом открывая глаза. Я попытался улыбнуться, но улыбка быстро сошла на "нет". Я чувствовал, как Изу откровенно колотит. Судороги все нарастали, пока ее не выгнуло в моих руках, а из ее горла не вырвался хрип.

Пожалуй, это был первый раз за многие тысячелетия, когда я по-настоящему испугался. Я опустил девушку на землю и с тревогой посмотрел в искаженное от боли лицо. Она цеплялась руками за горло и пыталась вдохнуть, но у нее ничего не получалось, пока татуировка на ее груди не начала нагреваться, а после и вовсе кровоточить. Я чувствовал, как воздух вокруг накаляется, а из пор девушки буквально сочится магия. С ужасом я осознал, что божественная Сила распирает хрупкое тело в желании покинуть его как можно скорее или же заменить собой все ее существо.

Я судорожно сглотнул, вновь подхватил хрипящую девушку, бившуюся в агонии, на руки и переместился к каменной, гигантской арке двадцати метров в высоту. В небольшом отдалении от центра арки стоял каменный, грубый алтарь со специальными желобками для жертвоприношения. Я бросил взгляд на уже синеющее лицо девушки и понял, что времени слишком мало. Насколько возможно, я аккуратно положил ее на камень, но она почти свалилась от новой судороги, начиная извиваться на месте, до крови царапая ногтями шею и грудь.

Мне пришлось надавить ей на ее грудную клетку, отчего она охнула и втянула долгожданный воздух сквозь болезненно сжатые зубы. Вот только я старался ее зафиксировать, а после достал ритуальный нож, что лежал тут же возле алтаря и грубо, глубоко рассек ее вены на запястьях, навалившись на девушку всем телом и удерживая раны на ее руках над желобками в изголовье.

Стоило первым каплям заструиться по желобу, как девушка задышала, а после, не имея ограничений, закричала во всю силу своих легких, отчаянно изгибаясь от боли. Ее эмоции больно били по нервам, лихорадочный, безумный взгляд метался из стороны в сторону, не имея возможности сконцентрироваться на чем-то одном, а с каждой каплей вытекала Сила. Но при этом она сопротивлялась, не желая покидать привычное, живое тело, цеплялась за сущность эльфийки. Магия жертвы была сильнее и упорнее, принудительно вытягивала Силу. Из-за сопротивления Иза потеряла уже слишком много крови, но рисунок на ее груди не померк и наполовину. Если так пойдет и дальше, то Чертоги просто иссушат ее, высосав всю жизнь Избранной до капли.

И я почувствовал панику. Самую настоящую. И в этой отчаянной панике поддался порыву и сам не понял, как с моих губ стали срываться слова молитвы Хаосу. И совершенно неожиданно он откликнулся, выходя на первый план, но не забирая контроль над разумом полностью. Он разжег на ладони остатки первоначальной Тьмы, а после вдавил ее клубы прямо в центр груди девушки. И ее крик стал еще громче, тело выгнулось с такой силой, что Хаосу пришлось приложить усилия, чтобы удержать Изабеллу.

Не успел я испугаться, что Хаос сделал только хуже, как душераздирающий крик Изы стал постепенно стихать, пока не сошел на «нет». Хрупкое тело расслабилось и замерло, словно она была сломанной куклой. Лишь высоко вздымающаяся грудь говорила о том, что девушка дышит.

Хаос ушел, а я понял, что он банально выкурил Силу Айне из тела Избранной, и та трусливо убежала, желая спрятаться от первоначальной Тьмы.

Я нервно хохотнул, а после с нескрываемым облегчением стал наблюдать, как татуировка на оголенной грудной клетке эльфийки меркнет и превращается в обыкновенный рисунок. После перевел взгляд на чашу, куда стекала кровь Изы и напряженно замер, пристально наблюдая за ровной гладью жидкости.

— Ну же… — бормотал я. Девушка уже не кричала, не стонала и не билась в агонии. Она просто лежала, пустым взглядом, полным непросохших слез, бездумно глядя в потолок. Но пугало меня не только это, а еще то, насколько бледной она становилась. И происходило это стремительно! — Ну же!!! — закричал я в бешенстве, а после радостно замер, заметив первое робкое движение ровной глади в кровавой чаше. Потом еще одно и еще, пока невидимая сила не направила багровую, тягучую жидкость из чаши, создавая невиданный мной прежде замысловатый рисунок на полу перед Вратами.

Но времени на любование у меня не было. Движение крови было показателем того, что она принята в качестве жертвы, что Силы для открытия портала в ней достаточно. Мне этого хватило, чтобы снять девушку с алтаря, отсесть с ней на руках подальше, устало привалившись к стене, и суматошно перевязывать ее раны на запястьях лоскутами заранее заготовленной мной ткани.

Пока я возился с ранами, прижимая к себе безвольную, тяжело и хрипло дышащую Изу, рисунок на полу почти полностью сформировался, образуя собой пентаграмму. Как только его последние грани соприкоснулись, он стал светиться, разгораясь все ярче, а пространство арки замерцало и стало покрываться рябью, пока полностью не заполнилось и не засветилось ровным белым светом.

На короткий момент мое сердце, казалось, прекратило биться. Я так долго ждал этого момента… так долго… Казалось, протяни руку — и вот она, свобода. Такая сладкая, желанная, манящая…

Однако девушка на моих руках тихо застонала, и мое внимание сосредоточилось лишь на ней одной. Так странно: вот она моя свобода, притягательная, желанная, долгожданная, но стоило посмотреть в бледное личико, как мой мир, казалось, сужался до одной маленькой эльфийки.

Я дотронулся до ее лица и не смог сдержать улыбку, когда на меня с трудом подняли осмысленный, немного мутный взгляд фиолетовых глаз.

— Эрис… — выдохнула она.

— Все получилось, — улыбнулся я ей шире. — Ты справилась Иза! Ты открыла Врата.

— Все кончилось… — восторженно улыбнулась она и опасливо замерла, словно боялась, что я опровергну эти слова.

— Все только начинается! — услышали мы голос со стороны арки, а после через портал из белесой дымки появилась Айне. Заметив нас, богиня радостно, по-доброму улыбнулась и величественной походкой подошла ближе. — Ты справилась, Иза. Я в тебе не сомневалась. Ты смогла спасти целый мир.

— Неплохой повод для гордости, но можно я попозже порадуюсь? — утомленно произнесла девушка, чуть пошевелившись в моих руках и принимая более удобную позу. — Мне, знаешь ли, столько дерьма пережить пришлось, что за вредность не молоком, а сразу коровами доплачивать надо, — проворчала она, а Айне удивленно моргнула и с недоумением посмотрела в мою сторону в надежде, что я разъясню.

— Она недовольна и хочет отдохнуть, — предположил я.

— Ну, можно и так сказать, — безразлично прокомментировала Иза, а я не смог сдержать насмешливой улыбки. Я не сразу понял, что чувствую изменения. Только сейчас обратил внимание, что дышать стало гораздо легче, а энергия шла сразу отовсюду стабильным, ровным потоком.

Я вытянул вперед ладонь и зажег на ней голубоватый огонь. Не без радости отметил, что он не тухнет, а, наоборот, разгорается. Медленно, но верно… и это… здорово!

— Силы возвращаются? — заметила богиня и понимающе улыбнулась. — Поздравляю тебя, Эрис! Ты обрел долгожданную свободу.

Но если я предпочитал игнорировать болтовню богини, то Иза от ее слов напряглась в моих руках, подняла на меня взволнованный взгляд, в котором начинало разгораться осознание, смешанное с болью. Она сглотнула и завозилась на моих коленях в попытке подняться.

— Далеко собралась? — вздернул я бровь, с интересом поглядывая на то, с какими потугами она целенаправленно, упорно пытается справиться со своей слабостью. Зрелище и забавное, и в тоже время жутко раздражительное. Не знаешь, то ли умиляться ее гордости, то ли отшлепать за упрямство во вред своему же здоровью.

Она промолчала, продолжая вялые, но упорные попытки встать. Я тяжело вздохнул, закатил глаза, а после дернул почти поднявшуюся девушку на себя, обхватив ее запястья. Иза удивленно моргнула, хотела возмутиться, но по мере того, как я заживлял ее раны, на что у меня теперь хватало сил, она робко улыбнулась, а лицо стало приобретать здоровый цвет, и появился даже намек на румянец.

— Лучше?

— Да, спасибо, — кивнула Иза, посмотрев на мое лицо, отчего улыбка сошла с ее губ, а сама девушка отвела взгляд. — Тебе, вероятно, пора, а ты тут со мной возишься… — нервно засмеялась она и вполне благополучно поднялась, лишь один раз слабо пошатнувшись.

— Не помню, чтобы куда-то торопился… — протянул я и с наслаждением заметил, как удивленно расширяются ее глаза и пораженно открывается милый ротик.

— Но…

— Знаешь, душа моя, я тут поймал себя на мысли, что хочу, чтобы ты прожила счастливую жизнь. К твоим остолопам никакого доверия, потому решил заняться этим вопросом непосредственно. Правда, ведь говорят в твоем мире: «Хочешь сделать хорошо — сделай это сам»?

— Ты шутишь? — недоверчиво прищурилась Иза. Айне тактично стояла в стороне, но ее понимающая улыбка меня бесила.

Я поднялся с тяжелым вздохом, подошел ближе к девушке, обхватил ее плечи и посмотрел в запрокинутое личико.

— У меня было время для размышлений… Я подумал, что даже если осуществлю свою месть… он все равно победит. Да, я его убью, но он заберет у меня нечто более важное. Тогда забрал у меня мать — единственное близкое мне существо. Теперь жажда мести чуть не забрала у меня и тебя… И, знаешь, думаю, для отца самым страшным наказанием будет то, что ему придется прятаться на краю миров, проводя всю жизнь в опасениях за свою судьбу, пока я… впервые за всю свою жизнь буду счастлив с любимой женщиной, — улыбнулся я, внимательно отслеживая каждую эмоцию на ее лице и каждое чувство. Неверие, робкая надежда, радость, а затем и искреннее счастье. А еще… что-то новое. Что-то знакомое, но прежде никогда ею ко мне не испытываемое чувство…

— Ты останешься? Со мной? — все еще боясь поверить, переспросила она, но цепкие пальчики уже мертвой хваткой обхватили мои запястья, давая понять, что меня если и отпустят, то, наверняка, без конечностей.

— Ну, если бы ты не упрямилась и просто попросила, все было бы проще. Мне бы не пришлось мучиться с выбором. А так мне понадобилось время. И хорошо, что я понял, как ты мне дорога, не слишком поздно… — договорить мне не дали, так как девушка радостно взвизгнула, запрыгнула на меня, обхватив тонкими руками за шею, и поцеловала. Крепко, жадно. Ее беспорядочные поцелуи периодически прерывались счастливым смехом. По все еще бледным щекам текли слезы, но они были добрые и не рвали мою душу на куски. Красивые фиолетовые глаза вновь засветились радостью и счастьем, а я понял, что этот момент стоил того, чтобы отказаться от прошлого. ОНА стоит гораздо большего.

— Я рада, что ты одумался, Эрис, — тихо заметила Айне. — Месть ничего бы тебе не дала.

— Это не значит, что я его прощаю, — жестко произнес, посмотрев на богиню. — И лучше бы твоему муженьку не показываться мне на глаза, зарывшись в самой глубокой норе из всех миров, — процедил я сквозь зубы, более не связанный клятвой неразглашения.

— Танатос? — пораженно выдохнула Иза. — Твой отец — Танатос? Бог Смерти и муж Айне?

— Кто-то звал меня? — послышался почти забытый голос, а после через арку прошел ОН!