Глава 30 Изабелла

Не оборачиваясь на крик Эльтара и просьбы подождать, я захлопнула дверь и заперлась в ванной, а после опрометью, зажимая рот, бросилась к аналогу раковины. Стоило мне к ней подбежать, как меня начало жестко тошнить до тех пор, пока из горла не потекла желчь. Дыша носом, я попыталась избавиться от тошноты под монотонный стук в ванную с угрозами парней выломать дверь.

— Оставьте меня! — крикнула я, вытирая рот ладонью.

— Иза, прошу, открой. Мы поможем, — услышала я взволнованный голос Криса.

— Я хочу побыть одна, — чувствуя, как по щекам стекают злые слезы, отозвалась я. — Минуту. Хотя бы на минуту оставьте меня одну! — выкрикнула я, зарываясь пальцами в волосы, а после посмотрела в свое отражение в зеркале над «умывальником».

— Хорошо, но только минуту. После мы войдем, — сдался Эльтар, а я осознавала, что тот будет сидеть под дверью все это время. Но была благодарна хотя бы за эту передышку.

Я встретилась взглядом с черными глазами в отражении, криво усмехнулась и спросила у той, что смотрела из зеркала:

— Надеюсь, теперь ты довольна, сука? — прошипела я с ненавистью, а после содрала с пальца кольцо, которое мне сделал Эльтар и на котором держалась иллюзия, и в бешенстве отбросила его в дальний угол комнаты. После этого я уперла руки в тумбочку для умывания и стала разглядывать свое лицо в остатках макияжа, слез, рвоты и спермы. — Красотка, ничего не скажешь, — презрительно фыркнула я, набирая в таз воды, стирая последствия своей «задумки» с лица и продолжая ронять слезы из фиолетовых глаз.

Сейчас, вспоминая последний час, я осознавала, насколько самонадеянно поступила. Эльф и дроу предупреждали, пытались отговорить. Но разве Иза послушается? Нет, конечно! Она ведь самая умная, мать ее! Она знает лучше всех остальных, что нужно делать с душевными травмами. Тоже мне Зигмунд Фрейд доморощенный! Тихо всхлипывая, я с ожесточением терла лицо губкой в попытках почувствовать себя хоть немного лучше… чище. Но не получалось!!! Я ощущала себя так, словно меня вываляли в грязи: так мерзко, так противно. И плевать, что ко мне самой это относилось лишь косвенно. Унижали не меня, а Салтычиху в моем лице. И кто в этом виноват, кроме меня? Никто! Сама же захотела! Вот, получи и распишись, дура!

А ведь начиналось так, как и задумывалось. Приободренная двумя предыдущими победами с Эльтаром и Крисом, я возомнила себя чтецом душ и самонадеянно решила провернуть урок реабилитации и с полукровкой. Когда-то давно я вычитала где-то, что при фобиях и навязчивых мыслях нужно создать ситуацию столкновения с проблемой лицом к лицу. Воскрешать Салтычиху я не хотела, даже если бы имела возможность, потому решила схитрить и попросила мужей помочь мне. Эльтар сделал кольцо, меняющие цвет глаз на черный, а Кристофер — порошок, который мог ввести в транс. Но для этого нужно было ослабить ментальный щит Киртана. Следовательно, требовалось его согласие.

Согласия я добилась и под присмотром двух мужей, следуя инструкции, ввела Киртана в транс. Тогда Эльтар предпринял последнюю попытку отговорить меня:

— Сладкая, это может быть опасно. Никто не знает, как поведет себя Кирт при встрече с той, кого так долго ненавидел. Он может напасть!

— Для этого у меня есть вы, — беззаботно улыбнулась я. — Вы с Крисом подстрахуете. Тем более я знаю Кирта. Он не обидит меня.

— Тебя — без сомнения нет. А вот Кровавую графиню… — протянул Кристофер, недовольно хмурясь от моей затеи.

— Парни, вам нечего переживать, — попыталась я их приободрить, нисколько не сомневаясь в успехе своей затеи. — Мы просто поговорим, — наивно заметила я. — Если что, я не стану рисковать и попрошу вас о помощи. Да и стоп-слово, снимающее транс, я помню.

— Не нравится мне это, — вздохнул Эльтар, посмотрев на неподвижно сидящего после порошка Киртана. Катализатором должен был стать образ Салтычихи, а иллюзию я еще не активировала. — Иза, это очень серьезно. Быть может, нам с Крисом лучше остаться в комнате, чтобы вовремя вмешаться.

— Нет! — покачала я головой. — Это сугубо личное. Не думаю, что Киртан хотел бы, чтобы об этом знали вы.

Парни переглянулись и поникли плечами, тяжело вздохнув:

— Мы за дверью, Иза. Позови нас сразу же, как решишь, что тебе угрожает опасность. Мы вмешаемся. Повтори стоп-слово, — потребовал Крис, используя перенятый у меня из моего мира термин. Я повторила. Он довольно кивнул и нерешительно посмотрел на Кирта, поджав губы.

— Все будет хорошо, — пообещала я. — Он не сделает мне больно. Кирт не такой, — уверенно заявила я.

И не прогадала ведь. Больно он мне не сделал. Он не бил, не причинял физического вреда, не унижал самыми извращенными способами. Нет. Он просто воспользовался моим телом. Трахнул как последнюю шлюху, бездушно кончив на лицо. Правда, перед этим долго кричал и грязно ругался, думая, что перед ним настоящая графиня. Я же в свою очередь, приободренная тем, что тот не кидается на меня с кулаками, совсем потеряла чувство меры и всячески провоцировала полукровку, стараясь воссоздать манеру поведения и речь прежней хозяйки моего тела. Я ссылалась на те факты, что мне были о ней известны последние четыре года пребывания в этом мире. Могу собой гордиться, так как Кирт мои старания оценил и безоговорочно поддался трансу, веря в то, что перед ним настоящая Изабелла Эстет. Нужно было остановить все уже тогда. Нужно было прекратить это, когда после слов ненависти Кирт с отчаянием, надломленным голосом стал перечислять то, что она с ним сделала. То, чего я никогда прежде не знала… даже не догадывалась… Тогда я поняла, что одним только разговором проблеме не поможешь.

Он с ненавистью рычал:

— Я ненавижу! Так сильно ненавижу тебя! Столько лет я желал смерти, лишь бы больше не видеть твоего лица. Но ты меня возвращала. Отказывала даже в такой малости, как дать сдохнуть. Нигде от тебя не скрыться! Сколько можно?! Я так устал от тебя. Оставь меня! Я уже достаточно заплатил за то, что, по твоему мнению, сломал тебя. Я слишком много отдал. Я хочу покоя. Оставь меня. Убирайся прочь!!! Я хочу жить! Просто жить.

А после, судорожно вздохнув, презрительно прищурился и добавил:

— Ты вновь хочешь меня, не так ли? Не наигралась? Что же, я дам то, чего ты от меня всегда хотела. Но после я не желаю тебя видеть. Ты оставишь меня???

Я поняла, что нужно все это закончить, что я слышу уже слишком личное, что после того, что может произойти, возможно, я уже никогда не стану прежней, и Кирт тоже. Я понимала, что нужно закончить, но сказала другое:

— Я согласна оставить тебя. Я больше никогда не появлюсь в твоей жизни. Клянусь.

То, что происходило в следующий час, я отчаянно изгоняла из своих воспоминаний. Я не желала думать об этом и все равно, словно нарочно, память подкидывала самые отвратительные образы под аккомпанемент моих всхлипов и рычащего голоса полукровки: «Вот так. Ты же любишь пожестче, не так ли, моя госпожа? Получай. Ты же всегда хотела, чтобы тебя трахнули. Так же, как тебя трахали твои мужья. Получай!»

Он не делал больно. Он не принуждал. Он не издевался. Но впервые в своей жизни я поняла, что означает изнасилование. Я чувствовала себя именно так. Мной бездушно воспользовались, вкладывая всю ту ненависть, что копилась в душе полукровки многие годы. Всю ту боль, отчаяние и унижение. Кирт не опустился до рукоприкладства, хотя имел полное право. Но сейчас мне казалось, что лучше бы он меня ударил, чем так…

Когда он кончил, я больше не могла сдержаться, хотя терпела столько, сколько могла, стискивая зубы, воя в подушку и сдерживая тошноту. Я держалась. Я вытерпела все, что он приготовил для той, кого так ненавидел. Я стерпела ту месть, что заслужила графиня. Я смогла. А после, наконец, произнесла заветное слово, заставив полукровку, как подкошенного, упасть на постель, отправляя того в здоровый сон. По словам Криса, когда Кирт проснется, он будет считать, что все происходило во сне.

Я шмыгала носом, рыдала и содрогалась от омерзения, растирая лицо до покраснения кожи. Я стала понимать, что все мои усилия напрасны. После скинула таз с водой, который с грохотом прокатился по каменному полу, разливая мыльную воду. Я плюнула в свое отражение и без сил опустилась на холодный пол, без одежды, спрятав лицо в коленях, тихонько подвывая.

— Иза! Иза, отзовись! — требовал Эльтар. — Иза, я сейчас войду! — предупредил он. А мне было уже все равно. Мне не хотелось ничего и никого. Просто поспать и пожалеть себя.

Дойти до истерики мне не давала мысль, что я поступила правильно. И будь у меня возможность все вернуть, я бы поступила точно так же. Кирту нужно было распрощаться с Салтычихой. Это было необходимо. Меня грело сознание, что я помогла любимому. Так, как могла, но помогла.

Неожиданно стуки в дверь прекратились, как и звук голосов, доносившийся из комнаты. А после я услышала знакомый голос:

— Почему тебе так нравится страдать?

— Что? — растерялась я, нехотя поднимая зареванное лицо на недовольного бога. Эрис сидел на бортике ванны и недовольно взирал на меня. Зрелище, надо полагать, его не радовало, судя по брезгливому выражению лица. Потому даже не подумала прикрываться. Плевать. Не нравится — пусть не смотрит. Я вообще его не звала. — Зачем ты здесь? — икнув из-за рыданий, спросила я тихо.

— Да вот решил на ужин заскочить и попал на такое забавное зрелище, — с издевкой отозвался он, окидывая меня неприязненным взглядом. После потянулся и кинул в меня простыней. — Прикройся. На тебя жалко смотреть.

— Ну так отвернись, — огрызнулась я, но накинула на себя ткань, чувствуя, как на каменном полу уже становится довольно неприятно. Но вставать было банально лень.

— Зачем ты это сделала? — Он неожиданно наклонился вперед и сложил руки на груди. Полагаю, чтобы случайно не коснуться меня.

— Сделала что? — прикинулась я дурочкой, мысленно надеясь, что ему просто надоест мое общество и Хаос свалит мучать кого-нибудь другого.

— И не надейся, — фыркнул он. — Я не уйду, пока не получу ответов.

— Слушай, какая тебе разница? — скривилась я. — Поужинал за мой счет? Будь добр: свали! У меня больше нет эмоций для тебя.

— Ошибаешься, душа моя. От тех эмоций, что я от тебя получил, меня изжога мучает. Я хочу компенсацию.

— Сочувствую, — отмахнулась я от него. — Боюсь, на сегодня лимит исчерпан.

— И сам вижу. — Эрис вновь недовольно осмотрел меня разными глазами: — Так и быть, побуду сегодня жилеткой, в которую можно поплакаться. Слушаю. На кой черт ты себя мучила? Неужели так трудно побыть хоть немного счастливой? — возмутился он.

— Тебе не все ли равно? Мне казалось, тебя любые эмоции питают.

— Я тоже так думал, — вдруг скривился бог. А после быстро добавил: — Но я хочу услышать ответ. Зачем ты это сделала?

Понимая, что приставучий божок не отстанет, пока не получит ответ, я произнесла:

— Потому что люблю его.

— Чего? — Эрис, кажется, действительно растерялся и посмотрел на меня так же, как я смотрела на своих учителей по физике и математике в старших классах. Я уже говорила, что я безнадежный гуманитарий? — Причем тут любовь?

— Ты так ничего и не понял? — невесело усмехнулась я. — Любовь — это не всегда одно безоблачное счастье, Эрис, — стала поучать я его, радостная, что невольно отвлеклась от пережитого недавно. — Любовь — это порой тяжкий труд. Это тяжело, Эрис, очень сложно. Порой за свою любовь приходится бороться. Любовь — это когда ты ставишь любимого выше себя и своих потребностей. Это жертвенность, Эрис, занее приходится платить. Порой очень дорогую цену, — тихо засмеялась я, прикусив искусанную губу. — Киртану было плохо. Я хотела помочь, — словно оправдываясь, я пожала плечами, будто это все объясняло.

— И помогла? — напряженно спросил он, немного прищурившись.

— Я хочу думать, что да, — слабо улыбнулась я и быстро смахнула предательскую слезинку.

Хаос вдруг замер, словно прислушался к чему-то, и через несколько секунд вновь посмотрел на меня.

— Я не могу понять этой потребности жертвовать собой, но… могу тебя поздравить. Полукровке действительно лучше. Как и двум другим твоим остолопам, — фыркнул он, а у меня на лице сквозь слезы расцвела радостная улыбка, от чего Эрис брезгливо поморщился. — Хотя и упорно не понимаю, зачем тебе это было нужно. Жили же они раньше, взрослые, сильные. Справились бы с собой со временем.

— Ты так ничего и не понял, — покачала я головой, глубоко вздохнув.

— Судя по твоему описанию, любовь понять мне не дано. Да и не очень хочется, если честно. Особенно после твоего описания. Слишком сложно и муторно. Без этого спокойнее.

— Трудно не согласиться, — пришлось кивнуть мне.

— Тогда зачем ты так упорно цепляешься за это чувство?

— Ты все равно не поймешь… Смысл сотрясать воздух, — вздохнула я. — Скажу только, что, несмотря на то, что любовь частенько причиняет боль, я ни за что не откажусь от любимых. Они делают меня лучше. — Вновь пожатие плеч.

— Иногда ты кажешься такой умной, а после я понимаю, что ты такая же идиотка, как и все, — сделали мне «комплимент». — Вот ответь мне на один вопрос: тебе самой стало легче после того, что ты сделала?

— Да, — с уверенностью кивнула я.

— Именно поэтому ты здесь сопли пускаешь, сидя голым задом на полу? — фыркнул он, постучав пальцами по своему локтю.

— Это пройдет. Это всего лишь тело. Мысль, что я помогла любимым, греет куда сильнее.

— Допустим, — кивнул Эрис серьезно. — Пусть сейчас Киртану легче. Такой ценой, но пусть. Это твое дело, что совершать со своей тушкой. — Он пренебрежительно дернул плечом: — Но ты не думала, как он себя почувствует, когда узнает, что с тобой сотворил? Думаешь, он не станет себя винить?

— Кирт не вспомнит и половины того, что случилось. Ему будет казаться, что все происходило лишь в его голове. Кристофер гарантировал мне этот эффект.

— Предусмотрительно, — фыркнул Эрис и шагнул ко мне, а после присел на корточки рядом, подцепив мой подбородок пальцем. — Но у нас остаются еще светлый и темный. Какое у них будет отношение к полукровке после того, что он с тобой сделал?

— Они понимают, что Кирт был под действием наркотика. Причем не со мной, а с Салтычихой, — запнулась я.

— Я бы поспорил, ну да ладно… Будем надеяться на сознательность этой парочки остроухих. Но ты забыла и кое-кого не менее важного. — Я выразительно выгнула бровь, а Эрис с широкой улыбкой выдохнул мне в лицо: — Ты. Как ты теперь будешь смотреть в зеркало?

— Так же, как и всегда, — усмехнулась я и дернула головой, вырываясь от схватившего меня Эриса. — В том-то и дело, что для меня ничего не поменяется. — И, поймав недоуменный взгляд разноцветных глаз, я призналась:

— Я четыре года избегаю отражений в зеркалах, Эрис. Я ненавижу это тело так же, как ненавижу и суку, что жила в нем прежде. Четыре года я справлялась и теперь справлюсь. Лишний повод не смотреть в зеркало и только, — с горечью усмехнулась я и замолчала. Молчал и Эрис. Мы смотрели в глаза друг другу, словно пытались там что-то отыскать. Не знаю, что нашел в моем лице Хаос, но, смотря в его отличающиеся друг от друга глаза, мне вдруг полегчало. Совсем чуть-чуть. И дышать стало свободнее.

— Ты странная, — вдруг сказал он. — Я пытаюсь понять тебя, но не получается. И это бесит. Снова и снова я почти нахожу ответ и даже пытаюсь сравнить тебя с другими, но получается из рук вон плохо. — Я молчала, не зная, что сказать ему. — Меня бесит и раздражает твоя потребность жертвовать собой, рисковать, так как я не вижу реальной необходимости для всего этого. Я не понимаю тебя, — повторил он недовольно и замолчал, вглядываясь в мои глаза. — Но я знаю то, чего мне вполне достаточно. Когда ты счастлива, мне почему-то это нравится. Возможно, потому, что в этом случае я не чувствую голода, или ты просто забавно выглядишь. Плевать. Я почти всегда отдаю себе отчет в своих действиях. Или стараюсь. Не важно. Но сейчас я хочу сделать то, что совершать мне абсолютно нельзя. Но мне, как и тебе с твоими мужьями, хочется думать, что тебе станет легче.

Я нахмурилась в непонимании, а мужчина поднял передо мной руку, на которой материализовался изящный кулон с цепочкой. Хаос протянул руку с украшением ко мне и сказал:

— Примерь.

Я с опаской покосилась на украшение, а бог насмешливо фыркнул:

— Могу поклясться, что это безопасно. Хотя, если честно, уже стал сомневаться, что делать подарки так уж приятно.

Я посмотрела в разноцветные глаза и нерешительно взяла кулон из ладони Хаоса. Он ободряюще кивнул мне, поднялся на ноги и протянул руку, предлагая помощь. Почему-то я не отказалась.

Прижимая одной рукой ткань к груди, я с сомнением смотрела на кулон во второй.

— Давай помогу, — забирая украшение и не спрашивая моего позволения, сказал Хаос. Он обошел меня со спины и помог застегнуть кулон на шее.

Я к чему-то готовилась… но ничего не происходило.

— Готово. Можешь посмотреть в зеркало, — весело произнес Эрис.

Не совсем понимая, зачем мне очередная побрякушка, я повернулась к тумбочке для умывания и в шоке выронила ткань из непослушных пальцев. Чувствуя, как в легкие перестал поступать воздух, я сделала судорожный вдох и дрожащими пальцами дотронулась до лица… МОЕГО ЛИЦА! Лицо было МОЕ!!! На меня смотрела я из прошлой жизни. Та, что улыбалась мне и в горести, и в радости из зеркала на протяжение почти тридцати лет и шептала, что у меня обязательно все будет хорошо.

Забыв про наготу, я подбежала ближе к зеркалу и стала тщательно ощупывать лицо, не обращая внимания на слезы радости, что безостановочно текли по щекам. ВСЕ! Все было моим. Так, словно и не было четырех лет, которые я провела в теле ненавистной эльфийки. Овал лица, чуть вздернутый нос, маленький рот, разрез глаз, форма бровей были точно такими же, как и в моей прошлой жизни. Даже цвет волос и редкие веснушки на носу. Кожа стала более смуглая и уже не такая идеальная, как у графини Эстет.

— Ты счастлива, — с задумчивой улыбкой произнес Эрис и глубоко вздохнул, словно почувствовал аромат свежей выпечки. — Но плачешь. Почему?

— Это от счастья, — улыбнулась я СВОЕЙ улыбкой, чуть смущенной, нерешительной, но искренней.

После в неверии я зарылась пальцами в волосы и вновь замерла, нащупав свое ухо… Точнее не мое, а эльфийское, с заостренным кончиком.

— Тело по-прежнему принадлежит эльфийке, — пояснил Эрис, заметив мое недоумение.

— Но как это возможно?! — воскликнула я. — Иллюзия?

— Не совсем, — помедлил бог, подходя ко мне поближе так, что я смогла видеть его отражение за моей спиной. Поразительно: даже тело стало прежним. Пусть не таким идеальным: грудь уменьшилась, бедра стали чуть шире и талия уже не так примечательна, как и длина ног, — но это было МОЕ!!! Настоящее! Я больше не чувствовала себя самозванкой или паразитом. — Этот кулон — артефакт, который показывает истинную сущность каждого, кто его наденет. Другими словами, почти душу. Твоя душа выглядит так… С поправками на эльфийское тело. — Мы встретились с ним глазами в отражении, и он добавил: — И цветом глаз. Извини, но это отличительный знак Айне. Прежний цвет я вернуть не в силах.

— Но почему? — нерешительно спросила я и обернулась. Как и думала: бог меня понял.

— Мне нравится вкус твоих эмоций, когда ты счастлива. Сейчас я сытый, — усмехнулся он. — Считай это моим подарком. Как только снимешь его, внешность поменяется на эльфийскую.

— Это не навсегда? — с сожалением нахмурилась я, сжимая в кулаке кулон.

— Можно и навсегда. Чтобы внешность поменялась окончательно — не снимай его неделю, — пожал Эрис плечами.

Я замерла на мгновение, а после в два шага подошла к опешившему богу и обняла его за талию, крепко прижавшись к его груди.

— Спасибо тебе, Эрис. Ты сделал мне лучший подарок. Спасибо… — тихо произнесла я со слезами благодарности. Вдруг я почувствовала прикосновение рук к голой спине, и бог ненавязчиво обнял меня, легонько прижав, и погладил по длинным темным волосам.

— Не за что. Удивительно, но мне было приятно сделать этот подарок. А теперь, будь добра, побудь счастливой хотя бы немного. Надоела ты уже со своей тоской, — весело фыркнул он и, щелкнув меня пальцами по курносому носу, медленно растворился в воздухе.

Почти в то же мгновение помещение вновь наполнилось звуками ударов в дверь.

— Иза, если ты через три секунды не откроешь, я выломаю дверь! — услышала я голос Эльтара.

Я опомнилась и в том виде, в котором была, помчалась отворять упомянутую дверь, не желая испортить имущество. Стоило мне открыть ее, как я поняла, что допустила большую ошибку. В тот момент, когда в меня полетел фаербол, я вспомнила, что так и не сняла кулон.