Глава 26

Не сразу сообразила, что сознание я не теряю. Тьма была вязкая и осязаемая! Как было в моем сне. Но тогда я вроде шла, а тут просто ухнула во тьму с головой. Или меня заключили в плотные объятия. Как посмотреть… Все длилось недолго. Я толком не смогла сообразить, а когда поняла, что меня уже окружает совсем не тьма, а вода, испугалась. Забарахталась, выпуская из рук князя. Рывком поднялась вверх, выплюнула соленую воду и жадно вдохнула. Всего миг, который отрезвил. Я снова нырнула, пытаясь достать Макса.

Мне повезло дважды – было неглубоко, и муж не успел уйти на дно.

Страх за его жизнь, страх за свою жизнь и просто животный бесконтрольный ужас помогли не только затащить его на маленький островок из камня, но и так треснуть по грудине, что князь закашлялся, выплескивая воду, которой успел наглотаться. Вот только в себя он не пришел. Зоргана, тварь, успела выдернуть стилет, и теперь из раны хлестала кровь, пугая меня до черных мушек в глазах. Не знаю, как у Макса так вышло, но он переместил нас. Спас из последних сил. А теперь умирал. На моих руках.

– Не позволю! – рыкнула я и рванула его рубашку, желая видеть рану.

Конечно, моих силенок не могло хватить для того, чтобы разорвать мокрую ткань. Но вот то, что последовало дальше, повергло меня в настоящий шок. От моих пальцев заклубилась непроглядная чернота, устремилась к рубашке и в считаные минуты превратила ее в труху. Что это было?! Это сейчас я сделала?

Словно отвечая на мой невысказанный вопрос, тьма заклубилась с новой силой, объяла меня и выстрелила вверх. Я повела руками, и тьма послушно последовала за ними, как будто руки направляли ее. А почему как будто? Так и было! Тьма слушалась меня. Не просто слушалась… была со мной заодно.

– Помоги, – прошептала я, склоняясь над глубокой раной.

Живая она там, эта тьма, не живая, но ведь понимает меня!

Я не лекарь, мои познания в медицине минимальны. Как остановить кровь – знаю. Но в реалиях современного земного мира! Здесь же все может быть иначе.

Тьма уплотнялась и собиралась вокруг раны князя. Ее было так много, что хоть в руки бери и лепи фигурки. Пластилин, не иначе. Но в саму рану она не забивалась, словно ожидала от меня еще каких-то действий. Но что я должна сделать?!

Кровь. Точно же! Макс говорил, что им для восстановления она необходима, когда сильные ранения. Кровь! И где взять кровь человека? Я хлопнула себя по лбу. Идиотка, ты что, не человек?

Оставалось понять, как себя ранить. Я огляделась и с удивлением выдохнула. Мы уже были здесь. Это же та самая пещера, где кучковались морские коньки! Вот оно что, князь перенес нас в пещеру, зная, что кристаллы помогут ему восстановиться. Стоп! А князь ли перенес? Что-то сомнительно. Он без сознания, и явно его потерял в момент ранения, а не из-за резкого погружения в воду. Подумаю об этом потом!

Я зашарила по каменному островку, надеясь найти острый скол или, может, камешек какой острый… Повезло, нашла часть ракушки и недолго думая полоснула по ладони. Боль оказалась отрезвляющей. Я окончательно перестала бояться. Мы в безопасности. Вряд ли это тайное место известно кому-то из родных и близких мужа. А даже если известно, они сюда попасть не смогут. Макс сам говорил, что мама его эксплуатировала для перехода. Сама перемещаться не могла. А вплавь… Ну-ну… Пусть только попробуют к нам сунуться!

Я только подумала об этом, как сгустилась тьма, яростным пламенем объяла воду и сплела вокруг нас чернильный кокон. Если бы не багрониты, выделявшие яркий красноватый свет, наверное, я бы испугалась обрушившейся на нас темноты.

Но что делать дальше? Я подползла к мужу. На рану капать или поить?

Мои сомнения разрешил сам Макс.

Нет, он не очнулся, а вот его инстинкты – да.

Сама не знаю, как не заверещала, поняв, что меня схватили за раненую руку. И Макс поднес ее к своему рту. Все же архивампир, как ни крути, – это страшно. Он ведь без сознания, а инстинкт выживания ого-го какой!

Я чувствовала себя двояко. С одной стороны, мне было неприятно, словно пиявка присосалась, с другой – надо. Ведь я же хочу, чтобы рана затянулась и Макс ожил? Хочу!

А еще очень хочу, чтобы он Горгоне и Дариону по кумполу надавал! Больше всего хочу! Вот ведь сволочи!..

Я едва уловила момент, когда Макс не просто присосался к ладони, а прокусил запястье. Только охнула, вдруг сообразив, что меня самым наглым образом уложили на камни. И теперь это Макс надо мной навис. Вот только разума в открытых глазах не было. Там плескалась тьма.

– Макс? – неуверенно протянула я. – Перестань!

Вообще-то мне было больно, и неудобно, и страшно, если быть честной до конца.

Куда там! Ни руку вырвать не смогла, ни дозваться мужа.

– Хватит! – рявкнула я из последних сил и попыталась ударить вампира.

Не вышло, вторую руку молниеносно перехватили и так зажали, что у меня слезы брызнули из глаз.

Вот ведь козел! Я его тут спасаю, а он меня сожрать удумал!

– Макс! Да очнись же ты! – прошептала, глядя, как муж, оторвавшись от моего запястья, наметил новую цель – мою шею. – Не смей, слышишь?!

Перед глазами плясали черные мушки. Кажется, организму хватило потрясений. Вот мне только отключиться для полного счастья не хватало!

Кто б меня спрашивал!

Но прежде чем окончательно потерять сознание, я услышала голос Макса:

– На… Надин?!

Только я уже не могла ему ответить. Еще бы, я вновь оказалась на аудиенции у богини! Кто ж меня так просто отпустит.

– Макс же меня съест! – выпалила я, глядя на фигуру, застывшую напротив. Конечно, я ее узнала. – Богиня…

– Он уже очнулся. И сейчас делает все, чтобы привести тебя в чувство, – отмахнулась могущественная интриганка. – А нам надо поговорить, другого шанса не будет.

Я удивилась, но решила промолчать. Кто ж богине запретит в любое время выдернуть меня или мою душу, чтобы пообщаться?

– Другие боги, – хмыкнула она, легко прочитав мои мысли. – Мы втроем создали этот мир. И все трое несем за него ответственность, и кое-кому не нравится, что лидирующие позиции занимает раса вампиров.

– Раса, которой вы покровительствуете.

Что-то такое рассказывал Макс, я помнила.

– Верно. Я могу вмешаться напрямую лишь в четко обозначенных рамках нашего пантеона. Мы готовы уступать друг другу, но если один бог нарушает равновесие мира, остальные компенсируют его, одаривая избранных. Сейчас такой момент, когда я могу использовать свою силу напрямую.

– Кто-то переиграл вас на вашем поле?

Тьма сгустилась. Я попала в точку, но прямого ответа не услышала.

– Я заинтересовалась наглецами, решившими разом уничтожить архивампиров.

Богиня замолчала, тьма немного рассеялась, вновь открывая мне ее фигуру.

Продолжать эту тему она не стала. Решила открыть иные карты.

– Дарион просчитался, я смогла пробиться сквозь завесу, обеспеченную магией бога Света, и успела вмешаться до того, как ритуал, проведенный Максимилианом, вместо того, чтобы ввести в стазис, убил бы тебя. И, соответственно, самого князя.

Шокировав меня этим заявлением, богиня Тьмы и не думала останавливаться.

– Дарион прекрасно знал, что затея Максимилиана выдать тебя замуж за другого мужчину провальная – инстинкты бы не позволили ему молча смотреть, как тебя касается другой мужчина. Следовательно, ваш брак бы свершился. А Дарион к полноценной атаке готов не был. Смесь, добавленная в вино, настаивается не одно десятилетие, да и ингредиенты редкие.

– А снова дать яд Самире не вышло бы?

Мне было проще говорить о себе прошлой как о другом человеке. И богиня это не только поняла, но и приняла.

– Став княгиней, Самира ни за что бы не стала себя травить. Власть, Надя, ей она кружила голову.

– Понятно.

– Свой ход сделал один бог, тем самым немного развязав руки мне. А потому я воспользовалась лазейкой, постепенно меняя твое тело. Но для того, чтобы богиня Равновесия расценила мое вмешательство как правомерное, пришлось выполнить условие – отправить тебя на перерождение и не давать покоя твоей душе.

– Награду может получить лишь тот, кто страдал?

– Заслуженную, Надя, награду и немалую. Я не просто так заблокировала вашу связь с князем, а чтобы заговорщики расслабились, решив, что новой пары у Максимилиана не появится. И все эти годы, что твое тело находилось в башне, я вливала в него тьму, капля по капле, давая ей не просто усвоиться, но и в нужный момент активироваться.

– Так это все-таки я перенесла нас из подвала в пещеру? – спросила я.

– Конечно ты, а когда вы с князем, наконец, завершите брачный ритуал, ты сможешь куда больше. Как его равная, Надя. Я сделала тебя равной Максимилиану. Ты станешь не высшей вампиршей, ты станешь архивампиром. Я хорошо помню, что ты, еще будучи Самирой, боялась того постыдного факта, что высшим требуется пить кровь, в то время как архивампиры от нее не зависят.

– Исключение составляют лишь опасные для жизни ситуации, – кивнула я и задумалась.

А с чего вдруг богиня так со мной разоткровенничалась? В первую нашу встречу она меня запугивала, а тут чуть ли не как с подружкой общается.

– Я уже объясняла, что напрямую могу вмешиваться лишь в определенных ситуациях, не нарушающих равновесия. Во время брачного ритуала я давила, проверяла тебя и подталкивала к нужному решению. Сейчас в этом необходимости нет. Ты станешь архивампиром. Моим детищем. Даже люди защищают своих детей.

Вот значит как. Не просто богиня, а союзница и покровительница. Сложно принять такое, и поверить тоже, однако выбора-то у меня нет.

– Я сделаю тебе еще один подарок. Дам возможность перемещаться между мирами, не физически, а так, как ты уже путешествовала. Ты сможешь наблюдать за жизнью на Земле. А если захочешь, то и покажешь Землю мужу.

– И все равно не понимаю, почему вы просто не уничтожили Дариона и Зоргану. Вы же их покровительница.

– Они под защитой иного бога, я не могу, но можете вы, – сухо ответила она. – Предают не за один день, Надя. Когда-то Дарион был искренне привязан к наследнику княжества Багра. Все изменилось после гибели матери Максимилиана. Его отец в ярости уничтожил не только родителей Дариона, которые обеспечивали защиту княгини, но и человеческую девушку, в которую Дарион был влюблен.

– Он не простил… – выдохнула я.

– И перенес свою ненависть на всех князей. А позже и на всех вампиров. Война – его рук дело. Да, и тогда, и сейчас, он использовал Зоргану и ее корыстные планы. Та новому покорителю обещала чуть ли не половину земель для оборотней. Они не заодно, что бы Зоргана об этом ни думала. Дарион желал стравить архивампиров, которые после смерти Максимилиана стали бы делить его наследство. Заманить всех в одно место – несложно, особенно когда ты доверенное лицо. Получилось бы всех убить – прекрасно, нет – вину легко свалить на Зоргану, которая сразу бы заявила о своих правах на княжество.

– Если бы Самира отравилась ядом, то и тогда Дарион указал бы отравительницу?

– Да.

– А если бы удалось убить Макса, но с другими архивампирами не вышло бы… Он бы придумал новый план, я понимаю. Только вот он же и сам вампир…

– Верно. Но свою смерть Дарион посчитал достойной платой за избавление мира от таких же тварей, как он сам. Тем более ему было обещано перерождение в том мире, куда попала душа возлюбленной.

– И он, правда, там переродится?

– Бог обязан сдержать слово, но кто сказал, что Дарион в новом перерождении будет человеком?

– Жестоко!..

– Заслуженно. Самира была пешкой, которую легко обвели вокруг пальца и использовали. Но все могло получиться иначе. Ты можешь любить и быть любимой. Вы с Максимилианом можете быть счастливы.

– Только с ним? – усмехнулась я.

Но на самом деле никого другого видеть рядом я не хотела. Как-то уже сроднилась с мыслью, что Макс мой муж.

– Тебе решать, – усмехнулась богиня, снова бесцеремонно прочитав мои мысли. – А теперь иди. Мой дар ты получила.

– Но…

И меня толкнули в чернильный туман.

* * *

Я открыла глаза. Полумрак в красных тонах не слепил, наоборот, мягко покрывал пространство, плавно давая привыкнуть к сумеркам пещеры. Сделала вдох и замерла, теплая волна разлилась по телу. Макс бережно массировал мне ноги, согревая.

– Очнулась, – выдохнул он, заметив мое пробуждение.

В его голосе переплелись радость и облегчение, надежда и благодарность. Муж застыл у моих ног, не пытаясь ни убрать рук, ни сократить дистанцию. Но как же он смотрел!

– Прости, – прошептал хрипло. – Прости меня!..

В темных глазах засветилась целая вселенная, закружилась в хороводе чувств и выплеснулась нежной рекой, маня за собой.

Я завороженно наблюдала за Максом, вдруг оробев и потеряв дар речи. Что говорить? О заговоре? О том, как мы спаслись, или о том, что сделала богиня Тьмы?

– Прости меня, – снова произнес муж. – Прости, что не уберег и почти потерял тебя. Я виноват, что не увидел угрозы, вовремя не понял. Прости меня, Надин!

Сожаление и искреннее огорчение Макса отозвались в моей душе. Я ведь тоже не распознала в сыне предателя, способного выкинуть мать из дома. Выкинуть и забыть, как о ненужной вещи. Ранят всегда те, кто ближе. До надсадного крика, до боли, что выворачивает нутро. Как понять, что люди, которым ты распахнул душу, не плюнут в нее? Винить в этом Макса сложно.

– Не вини себя в том, что они натворили, – приподнимаясь на локтях, произнесла я.

И с удивлением отметила, что камня не чувствую. Понимаю, что лежу на нем, но тьма тонкой периной скользила по шероховатой жесткой поверхности.

– Ты не мог знать, что у них на уме. Или предполагать, что Дарион, с которым ты рос, предаст тебя.

– Мог бы, ведь потеря его родителей косвенно вина моего отца.

– Косвенно?

– Было совершено две атаки. Первая унесла жизнь моей матери, вторая – ее окружения. Отец говорил, что не успел спасти…

А богиня сказала, что его отец уничтожил в ярости тех, кто должен был беречь его пару. Видимо, сыну он сказал другое. Но Дарион узнал правду. И возненавидел всех князей, а заодно и Макса. Кстати, а сколько живет архивампир после утраты своей пары?

– Максимум год, если у него есть дети, – ответил Макс, видимо, последнюю мысль я озвучила. – Года хватит на то, чтобы передать дела…

Интересно, а Макс знал о сердечной привязанности Дариона к человеческой девушке в свите княгини? Почему-то кажется, что нет. С тем отношением, которое продемонстрировал Макс ко мне, могу точно сказать, что к людям и у высших вампиров явно пренебрежительное отношение.

А если взять за основу, что у Дариона чувства были, а вот привязки, как к паре, нет, то и не стал бы он о ней говорить. Скорее, просто предложил бы скоротать ночи в своей постели. Видимо, не успел, девушка погибла, что в его глазах ее и возвысило.

Я вздохнула. Копаться в этом дерьме не хотелось, но ведь заставят. После того что натворили Дарион и Зоргана, нужна глобальная чистка всех приближенных. И мужу придется несладко, когда мы вернемся в замок.

Я поежилась и обняла себя за плечи. Еще нужно рассказать Максу о свидании с богиней…

– Замерзла? – спросил муж и наконец приблизился. – Мне пришлось раздеть тебя, чтобы восстановить кровоток массажем. Но одежда уже высохла.

Почему-то лишь сейчас сообразила, что я голая. Однако холодно не было. Совсем.

А вот щеки от смущения запылали. Макс ведь тоже был практически голым, не считая нательного белья.

Я рассматривала грудную клетку мужа и поражалась тому, как быстро исчезла рана. Даже шрама не осталось. Так вообще бывает? И я так же смогу?

Думать о том, что стану практически неуязвимой, было приятно. Наверное, потому, что я уже познала прелести состарившегося тела, когда каждый сустав хрустит так, словно вот-вот рассыплется. А быть долгое время молодой не только душой, но и телом… Ну, вот откровенно, кто бы о таком не мечтал? Я не исключение.

– Нет, – прошептала я, – тут тепло, но одеться не мешает. Просто как подумаю о том, что сейчас в замке творится!..

– Все будет хорошо. – Макс, желая меня успокоить, осторожно дотронулся до моего плеча. По коже словно электрические разряды побежали. Его прикосновение прокатилось теплой волной по телу, заставляя пылать, но уже не от смущения. – Тьма не позволит заговорщикам ни уйти, ни совершить новые преступления. С той минуты, как я очнулся и смог совладать с магией.

– Ты отсюда можешь контролировать то, что происходит в замке? – удивилась я.

– Это родовой замок, пропитанный магией, которая подчиняется лишь мне. Тьмой, которая отзывается на мой призыв и… твой.

Его ладонь уже не просто лежала на моем плече, а медленно скользила вниз к локтю и вновь также медленно поднималась обратно, к ключице и шее. Мне нравилось это поглаживание, то, как осторожно, почти невесомо горячие пальцы ласкали кожу, не осмеливаясь перебраться на грудь.

Я зажмурилась, отдаваясь невинной ласке и позволяя себе расслабиться.

– Надин, посмотри на меня, – хрипло попросил Макс, и я распахнула веки.

Его лицо оказалось близко. Так близко, что можно было поймать горячее дыхание своими губами. Чуть придвинься – и поцелуя не избежать. И хочется ли убегать, отталкивать? Нет. Ни капельки. Хочется пальцами пробежаться по сильным плечам, спуститься к животу, где пресс кубиками… Я такой никогда и не трогала. Видеть – видела. Реклама по телевизору и не такими телами пестрела. Но мой бывший такой фигурой похвастать не мог.

– Я клянусь быть тебе верным, – прошептал князь, – чутким к твоим желаниям, любящим мужем и отцом наших детей. Я никогда больше не допущу ни твоих слез, ни сомнений. Хочу состариться рядом с тобой, Надин.

Проникновенный шепот, от которого закружилась голова. Как хочется ему верить. Как хочется утонуть в эмоциях, что лавиной поднимаются из самых глубин души… Разделить на двоих ту страсть, что щедро плещется во взгляде Макса. Раствориться, отдаваясь без остатка, и не сомневаться в мужчине, предлагавшем куда большее, чем вынужденный брак.

– С тобой я обрел надежду. Лишь в тебе вижу – единственную и желанную. Примешь ли ты меня, Надин?

Темный взгляд проник под кожу, колол иголочками, искал отголоски тех же чувств во мне, и я опустила веки. Опустила, чтобы дать себе мгновение на раздумья. Приму ли я его таким? Уже приняла. Сердце не обманешь и от судьбы не сбежишь. Он весь для меня, как и я для него.

– Да, – ответила едва слышно и открыла глаза.

Жаркое дыхание Макса опалило мои губы, защекотало кожу, дразня, вынуждая неосознанно придвинуться навстречу, открыться для поцелуя. Я ощутила себя доверчивой пушинкой, которую ласкает теплый ветерок: то поднимает выше, заигрывая, распаляя, то заставляет замереть после резкого падения и вновь унестись ввысь.

– Нежная моя…

Рокочущие нотки в голосе мужа, отозвались во мне эхом и дрожью. Будто по натянутой струне провели смычком.

Я плавилась в умелых руках Макса, прижималась к нему со всей страстностью женщины, наконец-то познавшей себя и свои желания. Отбросив стыд и робость, приняла всю нежность мужчины, который чувствовал меня так остро и тонко, словно мы давно единое целое. Я раскрылась полностью, позволяя неспешно изучить себя, распалить до предела и подарить наслаждение, отозвалась на его ласки сбитым дыханием и не сдержала крик, когда наши тела слились в едином порыве.

Укус в шею почти не ощутила: слегка кольнуло, немного онемело место на коже, но тут же ушло на второй план под лавиной ярких эмоций. Эйфория завладела моим существом, закружила в водовороте сладких грез и мягко выпустила из своих объятий, позволяя прижаться мокрым лбом к плечу мужа и слушать дробное звучание его сердца.

– Я люблю тебя, – целуя меня в висок, прошептал Макс. – Люблю.

* * *

– Все будет хорошо, – в который раз произнес Макс, обнимая меня. – У тебя все получится.

Конечно, получится. После укуса я стала иначе реагировать на окружающее пространство.

Все стало куда острее, резче и, чего скрывать, приятнее.

К примеру, я теперь видела не поверхностно, а могла различить трещинки на кристалле багронита, который находился от меня метрах в семи. Причем так было не постоянно, а только если я сосредотачивалась. То же относилось к запахам. Раньше я так остро соль и йод в морской воде не чувствовала.

Да и к Максу прежде так сильно не тянуло. А теперь – настолько, что мы наше слияние закрепляли еще два раза.

А, кроме того, я ощущала в себе магию. Не просто как приложение и подарок богини, а как часть себя. Даже чудилось, что только сейчас я стала по-настоящему цельной. И мне нравились эти изменения. То, как ластилась ко мне тьма, то, как она преображалась по моему желанию. То, какую свободу дарила…

И, конечно же, нравилось, как на меня смотрит Макс. Когда он понял, что я стала равной ему, счастье горным потоком обрушилось на меня. И я сейчас не утрирую. Я могла точно сказать, что именно чувствует муж. Как будто его эмоции становились моими. Вот она – двусторонняя связь истинной пары. Во всей своей красе.

Я знала, что о той любви, которую часто себе придумывают девочки, пока речи не шло. Но так же я знала, что Макс скорее сам умрет, чем допустит, чтобы меня обидели или причинили мне вред.

Наши отношения зависят только от нас, в наших силах сделать друг друга счастливыми. Потому что магия тьмы не даст нам ни малейшей возможности оступиться или совершить неправильный шаг.

Ведь я знаю, какие эмоции испытывает мой супруг, а какие испытываю я – знает он. Это знание не даст нам наделать глупости. Оно не только сохранит нашу привязанность друг к другу, но и усилит, поддержит страсть, не даст ей утихнуть с годами.

А пока мы огонечек, который однажды станет ярким пламенем.

Я сконцентрировалась на портале, создание которого мы с мужем отрабатывали не первый час. Макс взялся меня учить, прежде чем мы вернемся в замок. Конечно, не всеобъемлюще, а, скажем так, начальному уровню использования открывшихся возможностей. Как он выразился, для баланса магической энергии, которой сейчас во мне слишком много. Что может грозить спонтанным выбросом и плохими последствиями. Например, в виде разрушенной стены. А так, сбросив излишки, я смогу в полной мере контролировать себя и свою силу. Я посчитала это правильным, не хотелось бы устроить землетрясение, разозлившись на какую-то мелочь. И так, пока рассказывала о своей встрече с богиней, переволновалась и чуть не устроила тарарам в пещере. Хорошо, Макс вовремя перенес нас в поле.

Вот там я уже и начала тренировку. Тем более что и Дарион, и Зоргана заперты в том самом подвале, куда бывший советник князя привел меня. Без понятия, почему эта парочка там задержалась до того момента, когда супруг пришел в себя и смог взять замок под свой контроль. Может, когда я неосознанно нас переносила, тьма прошлась по ним рикошетом. Мало ли, откинула, например, от нас в стену…

Дарион не солгал, что магия глушится в той комнате, точнее, там целая анфилада этих комнат, но на коридор воздействие куда меньше. Вот почему Макс с таким трудом ко мне пробился, а под действием отравленного вина и снотворного, раненый не смог нас перенести. Сейчас же, если учесть, что Максу перепала толика силы от меня, даже я не берусь предсказать, на что мой муж способен. И он абсолютно уверен в том, что говорит. Значит, так и есть – заперты голубчики. Надежно.

– Получилось, – выдохнула я, открыв глаза. – Мы на том же месте, где были с Кианом!

– Умница, – похвалил муж. – А теперь в замок.

– Уже?

Нет, понятно, что нужно раздать всем по заслугам и разгрести последствия их демарша, но как же не хочется!..

– Там Киан вернулся, он волнуется.

– А дракон, который волнуется…

– Разнесет наш дом по камешку. Он ведь чувствует мою магию и на что она направлена.

– Ну, уж нет! – возмутилась я. – Нам еще детей растить в замке.

Волна радостных эмоций на миг заставила меня замереть. Упоминание о детях привело мужа в неописуемый восторг.

– В перспективе, – напомнила ему. В ближайшее время рожать я точно не собиралась. – Сначала нужно навести порядок.

– Наведем, – уверенно сказал князь и потянулся ко мне за поцелуем.

Я подставила щеку, чувствую себя подростком. Когда он меня целует, разум сносит напрочь.

– Макс, если мы начнем целоваться, то в замок попадем не скоро, – улыбнулась я.

Кто ж знал, что магия настолько сильно увеличивает притяжение в паре. Теперь понятно, почему пышное торжество с гостями откладывают так надолго. Молодые просто ни о чем другом, кроме постели, думать не могут.

– Я люблю тебя.

И как после этих слов не поцеловать его? Вот и я не знала.

– Переноси нас, – прошептал супруг, нехотя отрываясь от моих губ. – Пора возвращаться.

– Пора, – согласилась я и уткнулась ему носом в грудь.

Сердце еще бешено стучало от поцелуя. Я дала себе минутку перевести дыхание и только после этого призвала тьму. Спустя несколько секунд мы оказались в моей спальне.