Глава 16

Светлана

Сколько я сидела – не знаю, но приближающиеся шаги услышала мгновенно, как только почувствовала запах трав. Обернулась и увидела старую женщину, хромающую и направляющуюся ко мне. На голове косынка серого цвета, прятавшая седые волосы, и длинное коричневое платье, потертое и старое. Лоб в морщинах, но это совсем не искажало лица, даже сейчас было видно, что женщина в молодости была красавицей.

Я внимательно посмотрела ей в глаза, и немного растерялась:

– Вы…

– Я – Толения, пришла пригласить тебя поужинать со мной в моем доме.

Медленно встала и с опаской побрела к ней. Обычно не вызывали у меня старушки ужаса, только уважение и сожаление, ведь ко мне они приходили с болезнями, а не радостью поделиться. И эта не исключение, но если вспомнить нападение малолетней пигалицы, то на этой планете нельзя никому доверять.

Подойдя к ней очень близко, ответила на ее приветствие:

– Светлана… Буду очень рада знакомству.

Старая женщина кивнула и, показав рукой на тропинку, по которой я пришла, пошагала вперед. Я следом за ней, оглядываясь по сторонам в ожидании подвоха. Через несколько секунд, как только мы поравнялись, я спросила:

– Толения, скажите, а что происходит с плененными тайхарами у вас в неволе?

Женщина только глубоко вздохнула и буркнула:

– Ой, девочка, не стоит тебе знать об этом. Зачем? Жестокость везде и повсюду, и для твоего блага лучше не задавать таких вопросов, забыть о пленных, быть послушной и услужливой женой.

– А не лучше искоренить жестокость в своем племени, чем забывать о насилии?

Старушка покачала головой и, посмотрев в сторону, куда мы видимо и направлялись, не отрывая взора от одной точки, пояснила:

– Раньше… давно, было по-другому, но звери не пожелали терпеть слабость сородичей, и выгнали шанаров без зверя, тем самым, проклиная свою расу, обрекая на жалкое существование детей сильных пар. Злость, отчаяние, страх – все приобрело одну форму – жестокость по отношению ко всему, в том числе и к себе.

– Еще бы, с таким-то альфой… – проворчала я, считая, что какой предводитель, такие и шанары.

– А каким быть ребенку, пятнадцать лет прожившему с ворхами?

Я изумленно замерла и переспросила:

– Почему монстры его не съели?

– Не знаю, что с ним там происходило, но вернулся он другим, не таким как раньше. Жестоким, агрессивным… безжалостным.

– Боже, но как он смог выжить там? – пораженно воскликнула я, недоуменно разводя руками.

– Мы-то его давно похоронили, а потом он явился… Дикий и злой, в глазах ненависть. Ни с кем год не общался, а потом кинул вызов альфе и победил его, растерзав в клочья. С тех пор он управляет шанарами и все безоговорочно ему подчиняются, либо смерть, – тихо проронила Толения и пошла впереди меня.

Все мысли были о Лоргане, воспитанном среди ворхов, пожирателей человеческой плоти. Тошнота подступила к горлу, но через секунды благополучно прошла. Мы повернули в сторону одинокого ветхого домика и вошли в избу.

Стояла на пороге жилища и осматривалась. Хижина женщины напоминала вигвам индейцев. Шкуры на полу, на стенах травы, в уголке посуда.

На огне, разведенном на земле, обложенным камнями, на железных прутьях висел казан. Женщина убрала его в сторону и, показав рукой на мягкие черно-красные шкуры, принадлежащие когда-то неведомым животным, указала садиться.

Толения налила суп в деревянную посуду и подала мне, потом вручила лепешку и буркнула:

– Ешь.

– Спасибо, – благодарно выдохнула, чувствуя, как желудок урчит от голода, и принялась за еду, отмечая отменный аромат и необычный вкус. – Очень вкусно.

Старушка присоединилась ко мне и, сев рядом, тоже стала ужинать. Когда мы поели, и я сполоснула и убрала посуду на огромный камень, спросила:

– А где я буду ночевать?

– У меня… Лорган сказал оставить тебя здесь, пока за тобой не явится ворай. А потом ты вступишь с альфой в связь, и тогда все станет на свои места. Спадет проклятье…

– Я не та, о ком говорится в пророчестве, – запальчиво выдала я, надеясь на понимание.

– Да пойми ты, девочка, альфа приказал – я делаю, как впрочем, и все, и наше мнение никто не спрашивает.

– И все же, что думаете вы? – упрямо поинтересовалась я, желая знать мнение пожилой женщины.

– Я? – удивленно переспросила Толения, растерявшись от моего вопроса. – Я хочу, чтобы жестокость ушла, и был мир между расами, как раньше, но такое невозможно. Без насилия на Тайхаре не прожить.

Промолчала, не зная, что и сказать, а потом услышала:

– Можешь сполоснуться в озере, если хочешь.

– А он… – с надеждой предположила я, мечтая освежиться.

Старушка улыбнулась, и медленно направившись к своему ложу из шкур, удобно расположилась на них.

– Да кто же его остановит, если он захочет посмотреть на тебя?! – искренне произнесла она и, видя мой страх в глазах, добавила: – Не переживай, странно, но вижу я, не испытывает он к тебе той страсти, как к некоторым, что совсем несвойственно парам.

– Значит, вы понимаете правдивость моих слов? – с улыбкой заметила я.

– А что толку? Все равно будет так, как пожелает Лорган.

Выдохнула, и про себя помолилась, чтобы Тарлан обязательно за мной явился. Очень-очень надеялась на это. Если честно себе признаться, я в ужасе только от одной мысли быть парой этого чудовища, какая бы горькая судьба у него не была.

Выйдя из дома через полчаса, после того, как старая женщина немного отдохнула, мы направились к озеру. Толения заявила, что уже купалась, и рядом будет собирать лечебные травы, ну а мне посоветовала не стесняться. Что ж… обреченно выдохнула и, раздевшись, нырнула в озеро, наслаждаясь прохладой и замечательными ощущениями.

Погрузившись под воду порадовалась прозрачности и богатому внутреннему миру водоема. Тонкие стебельки, разнообразные рыбки, все как у нас, только дно из красного песка, усыпанное черными ракушками.

Накупавшись, вылезла и ощутила тяжелый пронзительный взгляд. Обернулась и увидела Лоргана, стоящего на противоположном берегу озера. Он испепелял меня взглядом, и непонятно было, зол он или нет. Но почему я уверена, что альфа в гневе? Интересно только почему?

Схватила свою одежду и, не оглядываясь, направилась в сторону тропинки, на ходу натягивая платье на мокрое тело. Торопилась как могла, не желая, чтобы мужчина подумал, что мне приятно его «подглядывание».

«Обойдется без моего внимания! Ирод!»

Оказавшись в хижине, легла на предложенную шкуру и долго вглядывалась в верхушку юрты, думая о своей жизни на Тайхаре, между прочим, отмечая поздний приход Толении. Ничего хорошего не надумала. Ни просвета… все так ужасно и дико, что хоть вой. Что интересно, жители Тайхары в этом ужасе живут, и для них это норма. Бедные мученики.

Возможно, если бы я родилась на этой планете, то, скорее всего, я бы по-другому воспринимала их существование и выживание. А сейчас я разрываю себе душу на части, желая хоть чуть-чуть увидеть свой навсегда покинутый мир. Лишь взглянуть… поздороваться, поцеловать и обнять маму, но не вернуться назад, ведь у меня здесь малыши, и сейчас я очень по ним скучаю.

Долго не могла уснуть в страхе, что чудовище явится ко мне. Уже поздно ночью, под громкое сопение Толении, погрузилась в глубокий сон.

***

Второй день нахожусь в стае шанаров, и конечно все больше узнаю их быт. Выяснила, где находятся плененные тайхары, но охрана меня к ним не пустила. Через долгое время моих уговоров посмотреть одним глазком, вышел сам альфа и заявил, что если мне так хочется увидеть их быт, то мы можем обсудить это поблизости, кувыркаясь на земле.

Даже не оценила его наглой усмешки и провокационного предложения, отвернулась и ушла, желая ему провалиться куда-нибудь. Главное, чтоб не трогал и держался от меня подальше, хотя я всегда чувствовала его грозное присутствие, недовольно морщась от терпкого запаха сосновых деревьев и травы, раздражающего мое обоняние.

Оборотней в лесу-деревне проживало очень много, но они все держались от меня подальше, как мужчины, так и женщины, отворачиваясь, как только я проходила мимо. Территория шота (семейство, стая) занимала огромную площадь планеты, которую даже сравнивать с землями тайхаров не стоило.

Дети в шоте свободно бегали, играли, дрались, как обычные малыши, и их никто не притеснял в правах. Полная свобода и признание их как членов семьи. Но, к сожалению, и они также не подходили ко мне, обходя стороной.

Не зная, чем себя занять, помогала собирать травы Толении, спрашивая про их обычаи и законы. Сделала вывод, что шанары более организованы, чем тайхары, и безоговорочно подчиняются альфе. Оборотни сплоченно и по отдельности охотятся на своих территориях, и выступают одним целым, грубой неконтролируемой силой, когда им грозит опасность. У них нет неподчинения, нарушений правил, а если и есть, то такие недолго живут под руководством безжалостного альфы.

Собирая хворост, задумчиво шествуя вперед и вперед, набрела на странную поляну с черной длинной травой в виде стеблей. Оглянувшись по сторонам, заметила странную конструкцию из веток и моха. Заинтересовалась и подошла ближе.

Увидев овальной формы яйца с синими пятнами, нахмурилась, и мгновенно отступила на шаг назад, очень надеясь, что это гнездо птиц. Краем глаза заметила темную тень и услышала шипение. И тут же с другой стороны, и позади себя. Развернулась, и в ужасе безмолвно вскрикнула, прижимая ладонь к губам, видя трех громадных синих змей, окруживших меня со всех сторон.

«Мамочки!!! Нет… нет-нет, такого ужаса со мной не может быть! Невероятно так вляпаться!!! Змеи!!! Проклятье!»

Только подумала, как уйти живой, длинная с мелкими мохнатыми шипами змея с левой стороны сделала рывок ко мне. Я только открыла рот визгнуть, и тут же улетела в сторону на землю, видя, как свирепый мужчина разрывает когтями одну таршану за другой, откидывая части тел, получая, между процессом, укусы в ноги и руки.

Как только Лорган закончил с тварями, упал на колено, пронзительно рыча от боли. Молниеносно соскочила с земли и подбежала к нему, наблюдая, как мужчина начинает трястись, и заваливается набок. Пораженно ахнула, и выпалила:

– Да что же это такое?! Не смей мне тут помирать! Такой как ты, должен на завтрак есть каких-то синих змеюк! Так что подымайся, альфа.

Мужчина издал внутриутробный рык, и прохрипел, теряя силы:

– Отойди, пройдет… само.

– Ага, пройдет! И рай наступит в морге, – проворчала, и тут же оглянулась по сторонам, не желая нарваться еще на неприятных тварей.

Убрала локон красных волос, вылезший из заплетенной косы, и села рядом, чувствуя тепло в ладонях.

Понимала, что, если он тут помрет, никто не обидится, и я в первую очередь, наконец-то получив долгожданную свободу.

НО НЕ СМОГЛА… бездействовать и наблюдать его смерть.

Чувство вины за мои мысли и четкая идея спасти, огромным камнем висели на душе. Быстро разорвала ткань брюк до коленной чашечки, чтобы увидеть раны и, насчитав пять укусов, положила левую руку на его плечо, а вторую на правое бедро.

Отлично, буду мысленно выводить яд из ран. Слава Тайхаре за дар, а то бы отравилась сама, помогая ему, высасывая ядовитую дрянь мерзких тварей.

Спустя время меня стало штормить в разные стороны. Последний укус исцеляла очень тяжело, я даже отключалась на несколько секунд, понимая, что взяла невыполнимую задачу на свои хрупкие плечи.

Взглянула на мужчину и удивилась, видя его открытые изумленные черные глаза. Он только со второй попытки смог произнести:

– Оставь…

Покачала головой, надеясь, что я смогу завершить лечение. Из всех, кого я лечила, это был самый тяжелый случай, и меня трясло от слабости.

Как только поняла, что яда больше не осталось, я вымученно выдохнула:

– Наконец-то.

Мужчина слабо кивнул, а я только обреченно улыбнулась и закрыла глаза, уже больше ничего не воспринимая.

***

Тарлан

Уже подходя к территориям оборотней, приготовился к нападению со всех сторон. Шанары – хищные обезумевшие звери, действующие инстинктивно, мгновенно, беспрекословно подчиняющиеся своему альфе, невзирая ни на что, и поэтому нужно быть готовым в любое время дня и ночи.

Но чем ближе я подходил, тем сильнее чувствовал, что что-то не так. Плохое предчувствие теребило душу, и меня рвало на части от беспокойства. Запертый монстр во мне бушевал и требовал незамедлительно двигаться к Светлане, чувствуя и передавая мне, что ее жизнь в опасности.

Магия шанар, защищающая дикие территории оборотней, шорт, меня пропустила. Очевидно, мой зверь этому поспособствовал. На моем пути встретилось несколько медведей, но они не подходили близко, лишь издалека наблюдали, с ненавистью рыча мне в спину.

Шел на запах своей женщины, проникшей в мою кровь и плоть, и я уже не пытался бороться с этим. Знаю, бесполезно и против моей сущности, поэтому смирился и принял.

Подходя к деревянному дому, зарычал, чувствуя, что около моей пары находится свирепый альфа. И действительно, как только я приблизился к высокой огромной избе, вышел Лорган, злобно встречаясь со мной взглядом, кидая презрение и неуважение всем своим существом.

Мой зверь взревел, требуя выпустить его, но я ждал. Давая животному волю в пустыне ворхов, признал истину: во мне не зверь, а чудовище, которое я не контролирую, как бы не хотел этого.

– Пришел подохнуть, ворай? – высокомерно процедил Лорган, выплевывая каждое слово.

– В твоих мечтах, шанар, – небрежно хмыкнул в ответ, отмечая бледность кожи и слабую дрожь противника, сдерживая зверя внутри себя, и с каждой секундой проигрывая в этой борьбе.

– Девочку не отдам, так что ты явился лишь за смертью.

– Это мы еще посмотрим… – уже не своим голосом прорычал ему в ответ, окончательно теряя себя, перевоплощаясь в огромного черного хищника, не знающего ничего, кроме убийств, наслаждаясь этим.

Монстр кинулся вперед, слыша музыкой мощное рычание соперника. Навстречу ему двигался уже не мужчина, а необъятный зверь шанара. Мохнатый, темно-коричной окраски, в росте около пяти метров, на лапах длинные острые когти, а в глазах лютый гнев и жажда крови.

«Сражение будет решающим… пощады не будет. Победитель только один…»