Глава 22

Поздно ночью, лежа в кровати, я все ворочалась по сторонам. Дети спали, а мне все никак не удавалось уснуть. Я опасалась вновь погрузиться в кошмарные сновидения. В последнее время они только угнетали, расшатывая мою психику.

Послышался шум, и я резко села в постели, слыша приближающиеся шаги. Когда открылась входная дверь, я тут же успокоилась, но удивление и неверие отчетливо отражалось в моих глазах. Через некоторое время в проеме двери показался Тарлан, тяжело и решительно пронизывающий меня своим темным взглядом.

– Поговорили? – тихо спросила я, видя, как он смягчился от моего вопроса и кивнул.

Повернув голову назад, где спали дети, двинулся ко мне. Возникло непреодолимое желание уточнить, как прошел его разговор с Ладхарой, но я не стала любопытничать. Это их семейное дело, и главное, что они поговорили.

Тарлана я увидела, когда подходила к поселению после разговора с его сестрой. Ворай и еще несколько лероков обсуждали тему урожая, помощники убежденно перебивали друг друга, а предводитель недовольно косился на них.

Не хотела подходить к ним ближе, просто вежливо кивнула, а они мне в ответ, а потом Тарлан поднял руку, давая знать, чтобы они затихли, и направился ко мне.

Чувствовала себя некомфортно, видя, как все смотрят на нас, подозревая в интимной связи, что было правдой, но, тем не менее, не хотелось такого открытого всезнания и неприятного обсуждения.

Мужчина подошел ко мне, и задумчиво произнес:

– Ты неважно выглядишь…

Попыталась выдавить улыбку, но слабовато получилось, и тихо прошептала:

– Ладхара… зовет тебя. Она хочет поговорить.

Видела в его глазах удивление и огромную надежду. Мужчина посмотрел в сторону полей, и только кивнул мне. Не стала дожидаться устных слов, довольствуясь таким ответом, и направилась домой. Пройдя несколько шагов, услышала:

– Света…

Повернулась, и подняла бровь. Мужчина был недоволен, как будто уже забыл о своей радости, согревшей его сердце. Он осмотрел меня с ног до головы и произнес:

– Не ходи одна через поля…

– Но…

– Либо днем, либо со мной… Одна не ходи! – грозно гаркнул ворай, но на его требовательные слова я совсем не обижалась. Для меня это забота, пусть и в такой грубой форме. Что поделать, этот мужчина по-другому не может.

И сейчас он шел на меня, а я замерла, не зная, что и сказать. Стоя напротив кровати, он, молча, стал раздеваться, и я растерялась, подозревая его в непростительной наглости и обескураживающей смелости. Посмотрела на дверь, и предупредила:

– Дети!

Мужчина хмыкнул, как будто он только этих слов от меня и ждал, и разделся полностью, отчего я подала непонятный возглас, наподобие писка. Тем временем Тарлан обошел кровать и улегся на нее с левой стороны, откидывая мягкое покрывало в сторону. А я же наоборот, решительно натягивала его на себя, возмущаясь непонятным поведением мужчины.

Теплые губы мгновенно накрыли мои, и я потерялась, чувствуя себя самой счастливой и влюбленной. Как только оторвались друг от друга, Тарлан, тяжело дыша, провел по щеке и заявил:

– Спать, пока я не утащил тебя куда-нибудь в первое попавшее темное место, чтобы мы были одни, и нам никто не мешал. Но ты… устала… – буркнул он, уговаривая скорее себя, чем меня, а потом прижал к себе.

Дурманящий неповторимый ошеломительный аромат щекотал ноздри, действуя волшебно и успокаивающе. Моментально засыпая, нежась в мужских объятьях, я размышляла о том, как здорово даже просто лежать вместе с ним, а потом погрузилась в сон, умоляя Тайхару не мучить меня, и на время оставить в покое, вместе с Миленой.

***

Ранним утром я проснулась первой и, решив принять душ пока все спят, пошла в душевую. Провела рукой по месту, где обычно идет поток, и сразу же пошла теплая освежающая вода. Мылась, наслаждаясь ей, чувствуя себя замечательно и как никогда счастливой.

Поздно среагировала на запах ворая, и его руки уже с нежностью прижимали мое тело к мощной груди. Возбуждение мужчины открыто говорило о его намерениях, и я провокационно потерлась попкой о его пах, получая в ответ хриплое рычание. Мужчина повернул меня к себе и с дикой страстью накинулся на мои губы, завлекая в сладостный плен, подчиняя своей силе и воле, обостряя в несколько десятков раз мои бушующие чувства.

Находилась в дурманящем тумане, превращаясь в раскаленную лаву в сильных руках любимого мужчины. Только хрипела, реагируя на его обжигающие ласки, отдавая в ответ себя, желая наслаждаться всем и прямо в это мгновение.

Сознание всплывало моментами, и сейчас, прижимаясь грудью к стене, чувствовала огромное медленное вторжение во влажное лоно. Гортанный крик шел из груди, и мужчина тут же положил ладонь на мой рот, хрипло шепча:

– Детей разбудишь, девочка моя.

Кивнула, прекрасно все понимая, но тело было раскалено, и сейчас я судорожно пыталась успокоиться, но это давалось очень тяжело. Как только Тарлан стал двигаться внутри меня, вцепилась в стену и закрыла глаза, ощущая невыносимое увеличивающееся с каждой секундой желание.

Когда удовольствие достигло запредельной черты, не в силах терпеть, громко простонала мужчине в ладонь, слыша рычание Тарлана, и ощущая теплый поток в себе.

Через восхитительное мгновение удовольствия порадовалась, что ворай придерживает второй рукой меня за талию, в противном случае я бы упала, не в силах держаться на ногах. Мое тело дрожало, и сознание расплывалось, не в силах сосредоточиться ни на чем, кроме наслаждения, которое дарил мне этот мужчина.

Тайхар повернул меня к себе, и ласково поцеловав в висок, щеку, шею, выдохнул:

– Не думал, что могу сходить с ума от невозможности к тебе прикоснуться… А когда я рядом, в тебе, чувствую себя полноценным… и счастливым.

– Я тоже счастлива, – честно выдохнула, ласково шепча ему в губы.

Сколько мы так стояли, не знаю, но как только мужчина заметил, что мое тело покрылось гусиной кожей, недовольно пробурчал что-то и, завернув в покрывало, которое мы использовали вместо полотенец, понес на руках домой, и отпустил только на кровать, приказывая немедленно одеться.

Дети к этому времени проснулись, и с огромными испуганными глазами смотрели на ворая, выходившего из моей спальни, а он только пожал плечами и пошел на кухню, удобно располагаясь на каменной табуретке.

Завтрак прошел необычно и, как не крути, почти по-семейному на тайхаровский лад. Без этого дополнения нельзя проводить сравнение. Накормив мужчину запеканкой и травяным чаем, пошла провожать, где Тарлан открыто зажал меня у порога и, нежно поцеловав, вышел на улицу.

Минут десять как влюбленная дурочка стояла на том же самом месте, и загадочно улыбалась, радуясь своему счастью.

– Света, вы ему не безразличны, – произнесла Дихара с радостью, а потом поменялась в лице и, запинаясь, прошептала: – Вы… ты… уйдешь от нас, да?

Любовь и все такое моментально испарилось от ее слов, и я мгновенно оказалась перед ней и, посмотрев в глаза, произнесла:

– Нет! Даже не думай об этом! Если… если я ему нужна, то и вы тоже…

– Навряд ли… ведь вораи не имеют право…

Поднесла руку к своим губам и прошептала:

– Тс-с-с… Значит, такая судьба… у нас…

Девушка улыбнулась и произнесла:

– Все, тогда я пошла в дом ворая…

– Не опаздывай к обеду. Сегодня хочу приготовить что-то новенькое для вас, – загадочно сказала я, решив опробовать манты с их мясом. Между прочим, почти как курица… очень даже напоминает.

Дихара счастливо хлопнула в ладоши и восторженно пролепетала:

– Буду вовремя!

Поцеловав меня в щеку, она убежала на работу, ну а я пошла на кухню, зная, что еще не поговорила с Тарганом. Он любит интересные истории за чаепитием, и не выйдет из-за стола, пока что-нибудь захватывающее, сказочное ему не расскажу.

«Странно, но сейчас мне кажется, что жизнь налаживается… даже в этом тяжелом страшном мире».

***

Уже неделю Тарлан ночует в нашем доме, притом с таким видом, что это нормально и обычно. Даже стал приходить на ужин, а иногда и на обед. Дети привыкли к его постоянному присутствию, вели себя с уважением, но уже не шугались.

Ладхара стала чаще заглядывать, в надежде поиграть с Тарганом, возможно она видит в нем своего малыша, которого злая судьба забрала у нее. Женщина желала каждую свободную минутку проводить с ним, стараясь расположить ребенка к себе и, несмотря на свой тяжелый характер, у нее наблюдались большие успехи в этом непростом деле.

Сестра Тарлана не только стала общительней, на ее лице проглядывала постоянно добрая улыбка, а недавно она попросила брата разрешить ей вернуться к прежней работе, которой занималась до ее замужества. Ладхара увлекалась изготовлением украшений из камней, которые они находили в пещерах на территориях ворхов, и ракушек из озер, находящихся близ поселений шанаров.

В связи с тем, что только она занималась поделками, то материала для работы накопилось огромное количество за эти годы, поэтому Тарлан был рад решению сестры, считая, что работа надзирательницы не для нее.

Единственный, кто ужасно напрягал, это Кондар. В свирепых глазах пожилого мужчины видела лютую ненависть ко мне, и с каждым днем она росла и росла, пугая своими огромными размерами. Не понимала, чем же я ему не угодила. Вроде как не задевала, не жаловалась, и все же он бычился и смотрел на меня исподлобья.

Несколько дней назад спасла жену лерока после укуса таршаны, и теперь у меня появилась новая подруга, даже очень общительная для этого народа, а потом и еще две, которые общались с ней.

Была счастлива этому обстоятельству, не передать словами. Хотелось, чтобы я была не изгоем, а членом огромного племени тайхаров. Ведь чувствовать себя нужной, счастливой, понимать, что тебя приняли, это замечательно. А когда ты изгой общества и тебя либо опасаются, либо презирают, это раздирает душу и сжимает мое сердце.

Сегодня заподозрила странное. Чувствовала дискомфорт в области живота, быструю утомляемость и сонливость, заметила увеличение груди и ее болезненность, а также утренние приступы тошноты, и температура выше положенной. Надеялась и предполагала, что я беременна.

Почему-то отчетливо верила, что во мне теплится маленькая жизнь, но чтобы ощущать так, как в любовных романах с первого дня, да что там, как только семя попало в лоно и пошли яростные процессы оплодотворения яйцеклетки, такого не было. Еще бы… это ведь только бурное воображение выдумщиков-авторов, но с другой стороны, как бы здорово было, если бы это оказалось правдой, а то гадай, да жди, нервно дергая волосы и обгрызая ногти.

Правда до этого у меня не дошло, как-то никогда за собой такого не замечала. Я очень ждала дней менструации, которые скоро должны были наступить, чтобы подтвердить мое предположение. Поэтому факт, что я не ощущаю никаких посторонних шумов, звуков в себе, наверное, и правильно, ведь развитие сердца является сложным физиологическим процессом. Оно начинает формироваться только на четвертой неделе беременности. Первоначально сердце похоже на полую трубку, а уже к восьмой-девятой неделе можно наблюдать хорошо развитое четырехкамерное сердце. Поэтому, услышать сейчас в себе сердцебиение своего малыша я точно не смогу, а вот симптомы беременности, как мне казалось, проявлялись активно.

И пусть все процессы на Тайхаре протекают с катастрофической быстротой, но женщины носили плод также как и землянки, девять месяцев, поэтому, думаю, развитие всех важных органов и других систем плода происходит в обычном режиме и последовательности.

Вновь посмотрела на кружку с молоком ковои и, обреченно вздохнув, выпила, посчитав, что это будет не лишним. Потом подошла к окну, и с грустью подумала, что только прошел обед, поэтому до вечера со своей семьей я не увижусь. Витая и Тарган пошли к детишкам через дорогу к жене лерока, Витолы, с которой мы теперь общались, и пробудут там несколько часов.

Тарлан же последние два дня приходил поздно, когда я уже спала, что очень расстраивало. Он рассказал, что ворхи вновь осмеливаются подходить к поселению, и тайхары стоят на границе, со всех сторон наблюдая за неприятелем.

Недовольно посмотрела, как затянуто небо, и с любопытством подумала, что, наверное, впервые увижу дождь в этом мире. Надеюсь, это не вселенский ливень.

Через непродолжительное время, услышала приближающийся топот, и внутри меня сразу раздался тревожный звоночек. Замерла у окна и стала ждать, с неприязнью думая о госте.

Через время в дом вошел лысый мужчина с длинной реденькой бородкой, Кондар, собственной персоной, и, окинув меня обычной ненавистью, процедил:

– Пойдем…

Не двигалась, продолжая стоять. Только повела бровью, поражаясь мышлению мужчины. Что за привычка у тайхар, сказать важное для них слово, и рассчитывать, что за тобой побегут вприпрыжку, радуясь вниманию.

Видя, что я продолжаю стоять, Кондар сморщился и выдавил из себя:

– Тарлана укусила таршана и ему нужна твоя помощь.

«Что??? Нет, даже не верю… Не чувствую я тревогу за него! Чем-то Кондар мне даже Наиту напомнил, только та «играла» лучше, а мужчина уж совсем не может скрыть своего презрения ко мне».

Гневный взгляд, ненависть в глазах, дрожащие руки и неприятный запах разлагающейся кожи отталкивали, и заставляли насторожиться. Посмотрела на свои руки в надежде на защиту, и с облегчением улыбнулась, чувствуя тепло.

– Ну, чего стоишь? Или только сношаться с ним по углам, как шаванья, можешь? А как делом нужно заняться, стоишь и смотришь на меня, как глупая ковоя.

«Ого, уже и коровой меня назвал… Смотрю, ярость так и плещет…»

– Я никуда не пойду с вами, и к тому же… я знаю, что вы лжете, – смело ответила, чувствуя себя увереннее от защитного тепла, идущего от рук.

Мужчина озадаченно посмотрел на меня, и процедил:

– Иноземная тварь! Я сказал идти, значит нужно идти!

– Я воздержусь, и даже больше себе позволю сказать. Дверь позади вас, всего доброго, и постарайтесь забыть сюда дорогу, – грозно прорычала, чувствуя раздражение и злость внутри себя.

Темные глаза мужчины покрылись серой дымкой и, сжав кулаки, он двинулся ко мне, предвкушающе улыбаясь.

– Ты – ничтожество, и не должна жить! Но раз ты такая глупая, и даже не можешь облегчить свою смерть послушанием, то я буду действовать по-другому, – процедил он, и тут же засмеялся, видя, как я выставляю руки, и мое тело накрывает защитный красный огонь. – Глупая, целительная защита ничто по сравнению с черной магией Тайхары, и сейчас я тебе это докажу!

Мгновенно от его рук пошла темная дымка, разрастающаяся и направляющаяся ко мне. Сделала шаг назад, в надежде сбежать, но меня как будто парализовало, и через секунду красный огонь стал растворяться под гнетом проклятой черной силы.

Температура тела подскочила вверх, и мне казалось, что я горю. Посмотрела на кожу рук, но ничего не происходило, как во сне с Миленой. Только вот слабость и жар стали увеличиваться, и все поплыло перед глазами.

Последнее что помнила, падая в пугающую неизвестную темноту, это злорадство и превосходство в безумных глазах Кондара.

«Тайхара, почему я ничего не рассказала про него Тарлану…»