Глава 28
— Тише-тише, — приговаривал маг, немного сбавив ход. — Ты ничего не сможешь сделать, только себе навредишь.
— Мне уже всё равно! Вы не оставляете выбора! — кричала я в отчаянии и резко махала стеклом то в одну, то в другую сторону.
— Твоя душа не погибнет. Можешь занять моё тело. Будешь в нём вместе с твоей дорогой Амелией, — пыталась успокоить меня Беатрис, тоже медленно подкрадываясь.
— Я даже дам вам возможность сбежать, чтобы стражники не схватили. Так как в оболочке Беатрис будут находиться по-прежнему две души — вас не найдут, — снова подключился маг к уговорам.
Внимательно посмотрев на девушку, представила себя в её теле. Как нам с Амелией придётся всю жизнь прятаться, чтобы не попасть в руки военным и инквизиторам. А Беатрис будет спокойно сидеть в теле Амелии и притворяться, что любит императора, и станет строить козни за его спиной в угоду своему дядюшке. Хоть я больше не всевидящая, но внутреннее чутьё подсказывает, что правитель в опасности. Амбиции герцога де Клера всем известны, он давно мечтал завладеть троном. В прошлый раз не удалось, так как его раскусила Эвелин, зато в этот раз ему никто не помешает. Не удивлюсь, если он и племянницу убьёт, когда она выполнит свою миссию и будет уже не нужна.
Меня посетила страшная мысль. Чтобы не допустить переселения злодейки, я должна пожертвовать этим телом. Посмотрев на брюнетку, ища в её глазах Амелию, я вновь испытала муки совести. Очень жаль девушку. Она стала самой главной жертвой во всей этой истории, но, думаю, со временем поймёт меня, не осудит. Беатрис не выгонит её из своего тела, иначе станет заметной для белых магов. Так что жизнь Амелии продлится, пускай и с такой злобной соседкой, как Беатрис.
А я или погибну, или смогу вселиться в свою родную оболочку, если хватит для этого сил. Будь, что будет. Другого выхода нет.
Поднеся осколок к своей шее, я произнесла:
— Прости меня, Амелия.
Но смогла лишь слегка поцарапать кожу, так как брюнетка успела ловко подскочить и, схватив меня за руки, резко дёрнула к себе. Инстинктивно я ещё крепче сжала осколок, чтобы не лишиться единственного оружия. Завязалась борьба. В итоге я порезала не только собственные руки, но и поранила Беатрис. Девушка отбежала от меня на приличное расстояние и ошарашенно смотрела на свои раны. Из её предплечий обильно текла кровь, капая на каменный пол, а мне, при виде этого зрелища стало дурно: затошнило и перед глазами всё поплыло.
Тёмный маг почему-то не пытался помочь своей племяннице, а стоял в стороне и наблюдал. Как только он заметил, что мне нехорошо, и я, пошатнувшись, выронила осколок — тут же набросился, повалив на пол и придавив собой. Я уже не в силах была сопротивляться, так как постепенно теряла сознание.
Очнулась, лёжа на какой-то твёрдой и холодной поверхности, с привязанными к ней руками и ногами. Ладони болели от свежих ран, а перед глазами до сих пор было помутнение. С трудом приподняв голову, попыталась сфокусировать зрение и осмотреться. Судя по низкому потолку и отсутствию окон — это подвальное помещение. На стенах коптили настоящие факелы — удивительное явление в нашем государстве. Практически у каждого жителя есть магические светильники. Сама я лежу на каком-то столе, а справа от меня ещё такой же стол, но пустой. Появилась неприятная мысль, что буду не единственной жертвой.
Послышались приближающиеся гулкие голоса. На всякий случай я закрыла глаза и притворилась, что всё ещё без сознания.
— Какой тяжёлый, перестаралась ты с зельем, — кряхтя, говорил маг.
— Зато смотри какой он послушный, совсем не сопротивляется и даже шагает практически сам, — ответила Беатрис, хихикнув.
— Где же сам, это я его на себе волоку, а он только ноги переставляет, — проворчал герцог.
Моё сердце тревожно забилось в ожидании плохого: неужели и правда ещё будет жертва? Дверь со скрипом отворилась, и голоса со звуками шагов стали слышны уже в помещении.
— Надо поторапливаться, времени совсем мало. — Произнесла брюнетка и сразу воскликнула: — О! Наша красавица всё ещё спит!
— Тем лучше. Меньше будет мороки, — ответил маг. — Помогай давай, чего встала?!
Вновь послышались шаги и возня возле соседнего стола.
— У нас точно получится выгнать её из тела? — вновь заговорила Беатрис.
— Получится. Это не её родная оболочка, так что проблем не возникнет. Я прочту заклинание и опалю тебя огнём, чтобы душа испугалась и выскочила. Потом, то же самое проделаю с телом Амелии. Только ты не теряйся, сразу занимай его, как только душа орчанки выйдет.
— Что-то мне подсказывает, что ты проделал точно такой же фокус, когда Амелия тонула, — ехидно произнесла Беатрис. — Признайся. Ты ведь был на той императорской прогулке у моря?
Услышав об этом, в моей памяти опять всплыл тот злосчастный день. Правитель со своей свитой частенько выбирался на такие прогулки и многие ушлые девушки, когда узнают об этом, бегут гулять туда же, чтобы попасть в поле зрения Его Величества. Я тоже была в свите императора, всегда сопровождала его в таких мероприятиях. Тогда и увидела Амелию на высокой скале, ещё удивилась: почему она там, а не ходит поблизости? Уверена, именно алчные тётушки заставили племянницу гулять там, где правитель. Но девушка не искала внимания монарха, она переживала о потере любимого… А я не смогла почувствовать, что рядом находился враг. Трудно увидеть истинные мысли человека с подселенцем.
— Я хотел обезвредить всевидящую, — ответил герцог. — И душа старой ведьмы помогла, она как раз постоянно крутилась рядом с ней. Хорошо, что Джеймс несколько лет назад подпитал старуху тёмной магией, и она смогла продержаться столько времени вне тела.
«Так вот в чём дело!» — возмутилась я про себя. — «Коварная дрянь! А мне она заливала, что это произошло случайно!»
— Что огонь, что вода, — продолжал маг, — могут стать угрозой для жизни. Вот я и подгадал момент, когда водная стихия оказалась кстати. Только произошло не совсем так, как ожидал. Душа покинула тело орчанки, и его тут же заняла старуха, но я не думал, что Сармуми быстро найдёт пристанище в оболочке этой девицы.
— Значит, твоё заклинание подействовало и на Амелию. Я тоже была там и услышала зов потерявшейся души о помощи. Очень поразилась тогда, что её никто больше не слышит. У меня, как оказалось, тоже есть способности к магии. Знала, что люди с подселенцами становятся сильнее, вот и впустила её в себя, пообещав наказать злодейку. Вот только никак не ожидала, что злодейка окажется такой проворной и за несколько дней влюбит в себя императора.
— Я уже говорил, что всё произошедшее оказалось лишь нам на руку. И дальше удача будет на нашей стороне.
— Надеюсь. Но мало ли… От этой девицы возможны сюрпризы. Вон как она меня изувечила. Ой, что-то под повязками стало зудеть, зря, наверное, я лекарскую мазь применила.
Услышав про лекаря, я в ужасе раскрыла глаза, чтобы посмотреть, кого они привели. Увидев Тима в полуобморочном состоянии, тоже привязанного к столу, я, не сдержавшись, дёрнулась. Но крепкие ремни, которыми были скованы мои конечности, не пустили.
Похитители сразу обратили на меня внимание.
— Гляди-ка, очнулась! — хихикнула Беатрис.
— Что вы собираетесь с ним… — не закончила я вопрос, потому что сама догадалась. — Хотите проделать с ним то же, что и со мной. — Снова дёрнулась, но опять безуспешно, от бессилия закричала: — У вас ничего не выйдет!
— Почему это? С тобой ведь однажды вышло, — проговорила Беатрис и опять принялась истерично смеяться.
В последнее время она ведёт себя, как сумасшедшая. Скорее всего, так и есть.
— Дяде и Джеймсу будет очень удобно в новом молодом теле. К тому же, лекарь находится при дворце, а герцог в розыске, — продолжила девушка, как только успокоилась. Затем её лицо вдруг скривилось в недовольной гримасе, и она начала чесать свои предплечья в повязках. — Да что это такое?!
— Что с тобой? — поинтересовался маг.
— Страшный зуд! Это всё дурацкая мазь! — ответила Беатрис и начала разматывать бинты.
— У нас нет времени, вот-вот через портал придёт новая стража, — укорил племянницу герцог и, взяв один из факелов со стены, приблизился к девушке. — Возьми себя в руки. Успокойся!
Брюнетка плотно сжала губы и выпрямилась перед ним, как солдат перед офицером. Маг стал читать заклинание. Беатрис какое-то время держалась, затем опять начала чесаться. Не обращая внимания на муки племянницы, мужчина закончил заклятие и, схватив руку девушки за запястье, поднёс к факелу так, чтобы кисть оказалась в пламени.
Брюнетка с криком резко выдернула свою конечность из захвата мага и принялась бегать по помещению, опять рьяно царапая свои предплечья и попутно снимая повязки.
— Беатрис, это ты? Беатрис! — позвал её герцог, но она не реагировала, по-прежнему бегала и чесалась.
Довольно улыбнувшись, мужчина, продолжая держать факел, подошёл ко мне. Его глаза изменились, стали страшными, пустыми. Я, глядя в них, испытала страх и отвращение, ещё от герцога несло могильным холодом с запахом смрада.
— Ваш подселенец — душа мертвеца, которая ещё при жизни напрочь сгнила, — сказала я ему. Мужчина продолжал смотреть на меня своими пустыми зрачками. — Эта душа когда-нибудь утянет тебя за собой в Адову бездну. Неужели не понимаешь? — перешла я на «ты», чтобы лучше достучаться до человека. — Ты ещё можешь помочь себе. Изгони «демона» и сдайся стражникам.
Глаза герцога опять стали его собственными, и он, снисходительно улыбнувшись, ответил:
— Меня казнят.
— Но зато спасёшь свою душу!
— Поздно. Назад дороги нет, — проговорил мужчина и, освободив одну мою руку от ремня, крепко держа, поднёс к пламени факела.
Ощутив жгучую, неимоверно сильную боль, я закричала, и в долю секунды всё прекратилось. Не сразу поняла, почему ко мне вдруг приблизился потолок. По-прежнему могла слышать все звуки, но видела перед собой лишь старые, потемневшие от сырости и копоти кирпичи. Наконец, осознав, что я совершенно не чувствую ни рук, ни ног и вообще всего тела, попыталась хоть как-то подвигаться. Получилось неуклюже: сдвинулась лишь чуть-чуть в сторону. Настроившись, я силой мысли постаралась опуститься вниз. Теперь находилась посреди помещения и видела себя, то есть тело Амелии со стороны. Глаза девушки раскрыты, взгляд удивлённо-растерянный. Я попыталась вглядеться в них, чтобы понять — чья душа там?
Брюнетка перестала бегать, но продолжала ныть и чесаться, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг. Маг уже стоял у Тима и, держа в руке всё тот же факел, читал заклинание. Беспокойство за молодого человека охватило меня. Хотела помочь ему, но не знала как. Я даже сказать ничего не могла: у меня нет рта, а мысли вряд ли кто услышит.
Вернув внимание к своему бывшему телу, которое сейчас занято, я испытала неимоверную тоску. Я так привыкла к нему! Уже считала своим. Почувствовав, что я уменьшилась в размерах, начала испытывать страх. Всё пропало! Я не успею вернуться в тело орчанки, даже если бы смогла долететь до него, то вряд ли бы хватило сил выгнать самозванку. Взгляд девушки стал более осознанным и она, казалось, смотрела сейчас прямо на меня. Что-то в этом взгляде показалось знакомым, притягательным. Опять испытала чувство родства.
«Амелия?»— спросила я мысленно. — «Это ты?»
Девушка не ответила. Конечно, ведь она не может слышать меня, для этого надо иметь магические способности. Чтобы убедиться, что я права в своих ощущениях, я посмотрела на брюнетку.
Беатрис успокоилась и, утирая пот с намокшего лба, произнесла: — Фух, наконец-то отпустило. Думала с ума сойду от этого зуда. Больше никогда не буду использовать эту мазь!
К этому моменту маг закончил читать заклинание и уже держал в пламени факела тоже свободную от ремня руку Тима. Молодой лекарь очнулся, закричал, стал вырываться, затем быстро затих. Перед этим герцог успел услышать слова племянницы, продолжая удерживать доктора, с подозрительностью взглянул на девушку. Но дело было сделано. Я видела, как из тела Тима вышла полупрозрачная бесформенная субстанция и тоже поднялась вверх под самый потолок.
«Тим! Вернись в тело! Вернись!» — пыталась я до него докричаться, но душа даже не двинулась с места.
Издалека послышались отражающиеся от стен коридоров подземелья мужские голоса и шаги. Ни секунды не мешкая, герцог, стиснув зубы, поднёс и задержал свою ладонь над огнём. А Беатрис окончательно пришла в себя и с испуганными глазами бросилась к родственнику.
— Дядя, нет! Я ещё здесь, в своём теле! Не бросай меня!
Но герцог уже закатил глаза и упал на пол. Две души вылетели из мага и одна очень быстро залетела в тело молодого человека. Вторая некоторое время висела в воздухе, затем попыталась тоже проникнуть в лекаря, но не смогла. Я сразу поняла в чём дело. Джеймс быстрее занял чужую оболочку, так как более опытен в таком ритуале, а герцог растерялся и поплатился за промедление — племянник не впустил.
Я снова ощутила, что становлюсь меньше размером, и душа Тима тоже стала как бы таять.
«Тим!» — попыталась вновь до него докричаться. — «Скорее занимай тело герцога! Иначе погибнешь!»
Как ни странно, но на этот раз, кажется, он меня услышал: бесформенная субстанция двинулась чуть в сторону, затем быстро опустилась и исчезла в теле мужчины. Душа герцога по-прежнему пыталась проникнуть в тело лекаря, но ничего не получалось.
Брюнетка в этот момент трясла бездыханного дядю за плечи и тихо ругалась себе под нос:
— Ты не можешь бросить меня, старый хрыч. Ты обязан меня спасти.
Мужчина глубоко вздохнул, открыл глаза и непонимающим взором уставился на Беатрис. Девушка, отпустив его, отпрянула.
— Кто ты? Кто ты такой?! — громко проговорила она, не понимая, что своими криками выдала своё местоположение страже.
Служивые, судя по шагам, быстро подбежали к двери и стали колотить в неё кулаками.
— Именем императора откройте! — доносилось снаружи.
Беатрис на секунду в ужасе замерла, затем её взгляд заметался по комнате и задержался на Амелии. Шатенка уже самостоятельно высвободила свою вторую руку и принялась за ноги. Дверь стала сильнее сотрясаться от ударов. Недолго думая, брюнетка склонилась над всё ещё ничего не понимающим мужчиной на полу, выхватила из его ножен кинжал и подскочила к Амелии.
Приставив оружие к шее девушки, она сквозь зубы прошептала:
— Не шевелись, иначе убью. Мне уже плевать на целостность этого тела, так что слушайся, если хочешь жить.
От очередного тяжёлого удара дверь с грохотом повалилась на каменный пол. Ворвались люди в доспехах: два, четыре, шесть, восемь… кажется, стражники успели вызвать подмогу. По мере того, как каждый служивый вбегал, они, увидев любимую девушку императора живой, но в заложниках у сбежавшей злодейки, растерянно застывали на месте, как вкопанные, образовав толпу.