Глава 20. Шар

На спуск к озёрам уходит всего пару часов, хотя в другое время тот же путь занял бы гораздо больше времени. Это просто азарт и жажда приключений, похоже, прибавили нам сил и бодрости.

Шар оказывается гигантских размеров блюдцем, вылепленным из гладкого бетона и стоящим на невысокой относительно собственных размеров ноге. Мы долго рассматриваем его, задрав головы, обходим вокруг, но ни лестницы, ни каких-либо намёков на его предназначение не находим.

- Что бы это могло быть? – спрашиваю я.

- Похоже на гигантскую антенну, - отвечает Альфа.

- Если это антенна, то поблизости должны быть и люди!

Мы молча озираемся по сторонам, но никаких иных признаков присутствия человека в округе не видно. Место, где установлена бетонная чаша, находится на возвышенности, и обзор открывается достаточно хороший. Однако, одному богу известно, что скрывается за густой и длинной шубой, покрывающей склоны этих гор.

- Интересно, что там внутри… - Альфу уже охватил азарт, и это заметно.

На первый взгляд взобраться на такую конструкцию невозможно, если только кто-то не прихватил с собой верёвку. Когда Альфа выуживает с самого дна своего рюкзака давно забытую нашу верёвку, связанную из двух совершенно разных, моё сердце начинает биться чаще. Мне тоже до безумия сильно хочется влезть наверх и посмотреть, что там.

Альфа не с первой попытки, но всё же умудряется закинуть петлю на торчащий на самом верху металлический прут, словно бы нарочно оставленный там для подобных целей.

- Скорее всего, когда-то это и была металлическая ступенька, - объясняет мне. - Вообще-то, их было двенадцать - вон, видишь, остались следы…

Он прав: строго вертикально относительно ножки и шляпки этого бетонного гриба виднеются ржавые дыры в бетоне, и только на самой верхушке из такой дыры торчит металлический прут, словно бы из всех он оказался самым упорным, и его оставили доживать своей век так.

Альфа взбирается по верёвке достаточно легко, а мне и забавно, и приятно на это смотреть, потому что, невзирая на скудность питания и плохой сон, он, похоже, всё ещё достаточно крепок и ловок. Добравшись до верхушки, Альфа цепляется руками за металлический прут и подтягивает себя. Уже через четверть секунды он стоит, широко расставив ноги, на самом краю чаши.

- Что там? – спрашиваю его, а сама вынуждена даже губу закусить, чтобы не улыбаться – так велик мой восторг от увиденной мужской ловкости и силы.

- Поднимайся сюда, сама увидишь! – предлагает он и смотрит на меня сверху вниз с хитрой улыбкой. – Только вначале давай рюкзаки поднимем.

С первой попытки мне удаётся подняться всего на метр. Со второй ещё меньше – ноги путаются в верёвке, а руки слишком слабые, чтобы тащить за собой всё моё тело. Сейчас мне с трудом верится, что у мужчины то же самое получилось так легко, почти играючи.

- Сними куртку и забрось её сюда. Затем попробуй без куртки! – командует, как обычно Альфа.

Без куртки подниматься намного проще и легче, а верёвка кажется теперь не такой и длинной, главное, добраться до протянутой ко мне руки. Я приближаюсь к ней медленно, тянусь, что есть мочи, забыв обо всём прочем. Его ладонь становится центром, фокусом, единственной целью. На мгновение реальность перестаёт быть такой уж чёткой и очевидной, моё сознание словно бы притормаживает момент и растягивается, и из его неторопливости выплывает важное открытие: эта рука – действительно, единственное, что мне нужно.

Он тоже изо всех сил тянется ко мне, и когда наши ладони смыкаются, Альфа не помогает мне сразу, а даёт нам обоим время побыть в этом моменте. У меня мурашки, потому что в его глазах я вижу отражение собственных мыслей, словно он даже не читает их, а просто слышит, причём, практически всегда.

В конце концов, он помогает мне, аккуратно подхватив под подмышки.

- Осторожно, не ударься коленом о край! - предупреждает.

Шар действительно оказывается чашей с очень пологой внутренней частью. В самом низу виднеются два небольших отверстия, как норки для мышей.

- Что это за дырки? – спрашиваю я Альфу.

- Водостоки. Чтобы вода не скапливалась.

Он усаживается и трогает ладонями бетон, я повторяю за ним.

- Он такой тёплый! – радостно озвучиваю его находку.

– Нагрелся за день на солнце. Однако это странно, что так долго хранит тепло.

Альфа укладывается полностью и берёт меня за руку, как бы призывая сделать то же самое.

Lisa Gerrard Marcello De Francisci - 'Stay With Me'

Ощущения невероятные – это самое тёплое место в моей жизни после маяка. Глаза закрываются, руки, ноги, всё тело расслабляется само собой. Я проваливаюсь в сон, но ненадолго – желудок будит. Мы ведь ничего не ели с самого утра.

Я поворачиваю голову с целью предложить обед, но понимаю, что Альфа спит, причём крепко. Вот, для чего он вытянул конец верёвки наверх! Он уже целую вечность полноценно не спал, и эта чаша – его единственная возможность уснуть, ни о чём не тревожась.

Я аккуратно пытаюсь высвободить свою ладонь, но его пальцы сжимаются ещё плотнее, а брови хмурятся во сне. Я не хочу, чтобы ему снились тревожные сны, я хочу, чтобы его крепкое тело получило, наконец, так необходимый ему отдых.

Мой голод и, вообще, весь мир, вся Вселенная отходит на третий план, потому что лицо самого важного для меня человека расслабляется, разглаживаются его лоб и брови, сам он проваливается всё дальше и дальше в глубокий сон, сжимая мою руку, доверяя ей.

Я осторожно касаюсь губами его подбородка, шеи, щеки, но он не просыпается. Я всё равно целую его глаза, лоб, скулы, виски, волосы – пусть ему приснится хороший, спокойный сон.

Мне приходит в голову, что до моего рюкзака можно и дотянуться. Альфа ещё на маяке упаковал наши рюкзаки так, что еда оказалась в обоих. «На всякий случай», - потом объяснил мне. Самые важные лекарства он тоже разделил поровну и положил часть в мой рюкзак.

В отличие от меня, он заготавливал не орехи, а их зёрна, бережно связывая их во все полиэтиленовые мешочки, которые ему удавалось найти. Кроме зёрен у него также были припасены и сушёные ягоды. Никто в лагере никогда не задавался вопросом, чем именно Главный занимается часами в лесу, если способен попасть в птицу с первого раза? Во все эти дни пути у меня было очень много времени и для наблюдений, и для размышлений: Альфа давно готовился к этому походу и еду запасал не на одного человека, а на двоих. Как же, в таком случае, он провёл Хромого тем же путём и без припасов? Было теплее. В лесу ещё можно было найти еду. И самое главное – Альфа не беспокоился о Хромом так, как о том, кого собирался взять с собой во второй раз.

Остаётся не отвеченным только один вопрос: чего он ждал всё это время?

Моя рука неожиданно выскальзывает, но не полностью – Альфа почти мгновенно хватает её за запястье. Спросонья, он смотрит на меня совиными глазами.

- Я немного подремлю, а ты никуда не ходи, ладно? – просит.

- Куда я тут пойду? – напоминаю ему и вкладываю в его рот горсть орехов. – Спи. Спи спокойно.

Прожевав орехи и не открывая глаз, он продолжает делать то, к чему в сущности я уже привыкла:

- Ты тоже поспи!

- Я тоже буду спать, - обещаю и закладываю в его рот вторую горсть орехов.

Несколько часов спустя, когда сумерки уже накрыли чашу и склоны окружающих её гор своим синим колпаком, холодная морось заставляет меня проснуться первой. Альфа продолжает спать, уткнувшись носом в мой затылок, опоясав обеими своими руками.

- Дождь, - вначале шёпотом, а потом и голосом бужу его. – Дождь начался!

Он выныривает из сна с трудом, прячет меня в своей куртке, укрывает даже ногой – всем, что у него есть. Но дождь усиливается, и уже едва тёплая бетонная чаша становится мокрой.

- Давай поставим палатку! – настаиваю я.

Ему приходится сделать усилие, чтобы встать. Но проснувшись, он строит наш дом с такой скоростью, какой я не наблюдала у него раньше. Едва мы оба оказываемся внутри, в своих спальниках, Альфа прижимает меня к себе, как обычно укрыв полой своей куртки, и мгновенно засыпает. Если бы мне вздумалось считать, чтобы засечь, как быстр он уснёт, я не дошла бы даже до трёх.

Дожёвывая горсть орехов с сушёной малиной, я тоже закрываю глаза: когда Альфа спит так крепко, абсолютно расслабившись, мне тоже отдыхается спокойнее, полноценнее.