Глава 22. И снова в путь

Я просыпаюсь первой, но долго притворяюсь спящей. В полумраке лунной ночи всё казалось другим – волшебным, естественным, правильным. Теперь же только при мысли о том, что произошло, точнее, о том, что произошло со мной, меня бросает в панику. Я не знаю, как смотреть ему в глаза… хоть инициатива и исходила от него. Может быть, он просто не ожидал, что я способна вот так потерять нить реальности.

Когда просыпается и покидает палатку Альфа, я с облегчением выдыхаю, хоть и понимаю – деваться некуда, выйти всё равно придётся, как и смотреть ему в глаза. И чем больше проходит времени, чем настойчивее мой мочевой пузырь требует внимания, тем паршивее мне становится.

Внезапно на палатку падает тень, и я мгновенно смыкаю веки – сплю.

- Вставай и иди в туалет, сколько можно уже терпеть, - тихонько щекочет он своим шёпотом моё ухо.

Моя голова автоматически втягивается и прячется от его вездесущих глаз в спальнике, а он смеётся и уже голосом говорит:

- Ничего такого, чего бы тебе стоило стыдиться, не произошло.

Потом, вздохнув, добавляет:

- Я просто подумал, кто знает, что ждёт нас впереди? Ты ничего не помнишь, а я ведь ни разу… не сделал тебе приятно. Пусть хоть что-нибудь останется в твоей памяти.

- Нашей, - поправляю я из спальника.

- Твоей, - негромко, но очень упрямо настаивает он.

На утренний моцион у меня уходит не больше минуты, но, когда я поворачиваюсь, нашего платочного дома уже нет – он разложен на тёплом бетоне чаши, а Альфа аккуратно упаковывает его направляющие стержни.

- Мы уходим… - с печалью констатирую я.

- Да, - кивает Альфа, не отрываясь от своего занятия. – Нам нужно идти.

К середине дня, когда солнце должно светить ярче всего, мы возвращаемся на тропу. Однако вместо солнечного света на вершине уже знакомой скалы нас встречают редкие снежинки.

- Давай сделаем привал на том месте? – предлагает Альфа, и я отлично понимаю, о каком том месте идёт речь.

Он запомнил его. И нет в природе силы, способной сейчас заставить мой рот не улыбаться.

Мы находим каменный выступ, с которого впервые увидели три озера и бетонный шар, и, свесив с него ноги, раскладываем свой не самый завидный обед.

День так стремительно близится к концу, что обед неожиданно оказывается ужином: сквозь жидкие серо-жёлтые тучи выглядывает солнце, и по его холодному карминовому свету мы понимаем, что времени на дальнейший путь почти не осталось.

- Заночуем тут? – то ли задумчиво меня спрашивают, то ли извещают.

Розовое зарево отражается от неба и белых бочин заснеженных гор, мягко освещает лицо Альфы. И моё, наверное, тоже, но…

Где-то глубоко внутри меня рождается нечто тёплое и щемящее, ни на что не похожее и одновременно такое знакомое, что у меня начинает немного щипать в носу. Я изо всех сил стараюсь поймать его, ухватить и рассмотреть поближе, повнимательнее, но оно такое лёгкое и юркое, подвижное, живое, словно слово на языке, которое ты никак не можешь вспомнить, что я просто не в силах с ним справиться.

В носу щипает сильнее, и я чувствую, как сентиментальность охватывает меня всё сильнее и сильнее, так, что даже слёзы норовят вот-вот начать выкатываться, как вдруг Альфа отрывает взгляд от горизонта. То, как он смотрит в мои глаза, заставляет всё во мне замереть и притаиться. Такие моменты не повторяются. Такие моменты, как самая великая ценность, даются однажды и на всю жизнь, чтобы потом, когда многое уже прошло и многое пережито, вспоминать именно это мгновение и понимать, что всё было не зря. Всё было по великой причине, имя которой – магия. Магия притяжения. Магия влечения. Магия чувств.

Моё сердце колотится, как сумасшедшее от его близости, от тепла его тела, которое я ощущаю даже сквозь все слои нашей одежды, от тягучей темноты в его зрачках, от нежности его губ, слов и решений за нас обоих, его смелости, ответственности, готовности жертвовать и верить, но самое главное, я знаю, чувствую, ощущаю каждой своей частицей то, как сильно, гораздо сильнее моего, бьётся его сердце.

- Тут холодно, - отвечаю я на его вопрос о ночлеге. – Хоть и красиво. Может, вернёмся в чашу?

- Ага, и никогда больше из неё не вылезем! - смеётся он. – Звучит заманчиво, но у нас есть цель, помнишь?

- Жить и получать от жизни удовольствие?

- Выйти к людям и показать тебя доктору! – строго напоминает Альфа и больше не улыбается.

- Я не больна.

- Никто и не говорит, что ты больна. Но здесь не выживешь.

Он встаёт, надевает рюкзак и поднимает с земли мой.

- Пошли, - требует. – Я кое-что видел. Если повезёт, и я не ошибаюсь, то будет и сегодня у тебя относительно тёплый ночлег.

«Мой ночлег всегда тёплый, если ты рядом», - думается мне.

«Мой ночлег только тогда тёплый, когда ты рядом».

К тому, что увидел Альфа, мы добираемся уже затемно. Это странное бетонное сооружение, похожее на этажерку с пятью полками, которые забыли заставить книгами.

- Заброшенный дом - скорее всего, гостиница для туристов, желающих отдохнуть у термальных источников, - объясняет мне Альфа.

- Почему заброшенный?

- Кто его знает. Строительство только начали, каркас возвели, построили нашу чашу, но что-то пошло не так. Как бы то ни было, всё это говорит об одном: люди близко.

Альфа поворачивает ко мне лицо и с улыбкой обещает:

- Нам недолго осталось идти. Ещё совсем немного!

The Paper Kites - Dearest (feat. Lydia Cole)

Мы поднимаемся на второй этаж при помощи той же верёвки, потому что лестничные пролёты не успели построить, а нам нужна защита от диких животных и спокойный сон всегда, когда есть для него возможность. Потом вместе собираем дрова для костра и, хохоча, устраиваем соревнование в меткости: кто больше и точнее забросит на второй этаж дров, тот и загадывает желание. В итоге соревнование превращается в настоящий цирк и хохот Альфы, потому что мои руки способны либо недокинуть, либо перекинуть, но никак не попасть. Иногда моё желание победить так велико, что большая часть дров долетает до третьего этажа вместо второго.

- Погоди- погоди, - давя смех, просит Альфа. – Лучше я сам, а то мы так до утра не заночуем!

Как только костёр прогревает достаточно хорошо бетон под собой, Альфа отодвигает его в сторону при помощи деревяшки и, соорудив перину из еловых веток, устанавливает на них палатку.

В спальник я влезаю, сгорая от нетерпения: о чём же будет его желание? Что ещё он выкинет? Что придумает?

- Поцелуй меня, - загадывает, хитро прищурившись.

- И всё? – даже с некоторым разочарованием удивляюсь я.

- И всё.

Я со всем возможным в природе старанием целую его в губы, не жалея ни сил, ни времени. Так стараюсь, что иногда приходится самой себе напоминать: «Это его желание, а не моё!».

Довольный, как кот, объевшийся сметаны и с наслаждением вылизывающий лапку, Альфа заводит за голову руку и сообщает:

- А теперь желание…

- А «поцеловать» - это что было?

- Просто просьба? – невозмутимо предлагает вариант он.

Вот как можно так себя вести, чтобы спровоцировать одновременно негодование, радость и… надежду?

- Обманщик! – ударяю я его по плечу. – Хитрый жук!

- А-а! Больно же! – деланно стонет он, но хитрющую его натуру, конечно же, выдаёт довольная от уха до уха улыбка.

- Уговор есть уговор! – напоминают мне. – Поэтому слушай внимательно желание…

Всё во мне замирает в ожидании, напрягается каждая клетка, потому что мало в чём я теперь смогу отказать этому парню.

- Повернись ко мне спиной и прижмись плотнее.

Я выполняю без лишних возражений и жду… может, он снова попытается меня раздеть? Разденется сам? Сколько ещё секретов и приятных удовольствий имеется у него в запасе?

Неожиданно моего уха касается теплое ореховое дыхание:

- А теперь закрывай глаза и засыпай крепко-крепко! Проснуться придётся с рассветом. Завтра нам предстоит очень долгий и очень трудный путь.

И я, не без глубинного разочарования, но с ещё большими надеждами и ожиданием будущего, как под гипнозом закрываю глаза. Разве можно сопротивляться, когда мужская рука умеет быть такой ласковой? Разве можно устоять, когда каждую твою прядь укладывают с усердием, чтобы каждому волоску спокойно спалось? И, конечно же, поцелуи: сотни больших и маленьких, иногда совсем лёгких, похожих на бабочек, и вот, ты уже в прекрасном саду, полном ярких цветов и сочных фруктов, а небо синее-синее, и солнце яркое-яркое, и море ещё… обязательно тёплое море…