17 глава

Особняк появляется на горизонте как мираж.

Сначала вижу только высокие кованые ворота — черное железо, переплетенное в сложные узоры, с золотыми вставками, сверкающими на солнце. Ворота открываются бесшумно, и мы въезжаем на территорию.

Перехватывает дыхание.

Аллея из кипарисов ведет к главному зданию — огромному, величественному, словно сошедшему со страниц учебника истории. Античная архитектура, колонны, арки, мрамор цвета слоновой кости. Здание раскинулось широко, разделяясь на три части — центральную, самую высокую и внушительную, и два боковых крыла, чуть ниже, но не менее роскошных.

Вокруг — безупречно ухоженные сады. Фонтаны, статуи, клумбы с цветами всех оттенков радуги. Где-то вдалеке виднеется бассейн, его голубая гладь отражает небо. За особняком, на холме, различаю виноградники, спускающиеся террасами к самому горизонту.

— Это... — начинаю и замолкаю, не находя слов.

— Мой дом, — Дан говорит просто, но в его голосе слышится гордость. — Вообще, я бы хотел сказать, что это наш дом. Но пока ты не готова к такому.

Кортеж останавливается перед центральным входом. Водитель открывает дверь, и я выхожу, задирая голову, чтобы охватить взглядом все здание целиком.

Колонны вздымаются ввысь, поддерживая массивный портик. Широкая мраморная лестница ведет к двустворчатым дверям из темного дерева, украшенным резьбой. По обе стороны лестницы — каменные львы, застывшие в вечной охране.

— Сколько ему лет? — спрашиваю тихо, чувствуя тяжесть истории, исходящую от каждого камня.

— Основная часть построена в семнадцатом веке, — отвечает Демьян, подходя сзади. — Но семья Дана владеет им уже пять поколений. Реставрировали, расширяли, модернизировали внутри. Но фасад сохранили.

Смотрю на боковые крылья — они тянутся в стороны, создавая полукруглую площадь перед центральным входом.

— Три сектора, — объясняет Дан, следуя за моим взглядом. — Раньше левое крыло принадлежало Бианке, правое — нам, а центральная часть — родителям. Теперь же… Левое крыло — гостевое. Правое — служебное, там кухни, комнаты персонала, технические помещения. Центральное — жилое. Мы живем здесь.

— Мы, — повторяю, пробуя слово на вкус.

— Мы, — подтверждает он и протягивает руку. — Пойдем. Покажу тебе твою комнату.

Поднимаемся по лестнице. Мрамор под ногами гладкий, отполированный веками. Двери открываются — видимо, кто-то изнутри следил за нашим приездом — и мы входим.

Холл захватывает дух. Высоченные потолки с фресками, огромная люстра из венецианского стекла, мраморный пол с инкрустацией. Широкая лестница раздваивается, ведя на второй этаж. Повсюду — антикварная мебель, картины в золоченых рамах, статуи в нишах.

— Господи, — выдыхаю. — Это не дом. Это дворец.

— Для принцессы и нужен дворец, — усмехается Демьян.

Идем через холл к центральной лестнице. Дан что-то говорит по-итальянски невысокой женщине в строгом черном платье — видимо, экономке. Она кивает, бросает на меня любопытный взгляд и исчезает в одном из коридоров.

Поднимаемся на второй этаж. Коридор широкий, светлый, с огромными окнами, выходящими в сад. По стенам — портреты, наверное, предков Дана. Суровые мужчины и красивые женщины смотрят с холстов, и почему-то мне кажется, что их взгляды следят за мной.

Останавливаемся перед массивной дверью.

— Твоя комната рядом с моей, — говорит Дан, толкая дверь. — Демьян через коридор…

Не дослушиваю.

Потому что в этот момент поворачиваю голову налево и вижу другой коридор. Узкий, ведущий к боковому крылу. И там, в конце, дверь. Обычная дверь, ничем не примечательная.

Но вид этой двери взрывает что-то в моей голове.

Вспышка.

Ослепительная, болезненная вспышка памяти.

Я бегу по этому коридору. Спотыкаюсь, почти падаю. Слезы застилают глаза, дыхание рваное, в груди ком, который не дает вдохнуть. Хватаюсь за стену, оставляя влажный след от ладони. Добегаю до двери, распахиваю ее, и солнечный свет ударяет в лицо. Выбегаю наружу, едва сдерживая рыдания. Сопли, слезы, размазанная тушь. Больно.

Так больно, что хочется умереть.

Вздрагиваю, хватаюсь за стену, чтобы не упасть.

— Ангел? — голос Демьяна, встревоженный. — Что случилось?

Смотрю на эту дверь, не отрываясь. Сердце бьется так сильно, что кажется, вот-вот выскочит из груди.

— Я... — голос дрожит. — Я помню.

Тишина. Тяжелая, напряженная.

— Что ты помнишь? — Дан рядом, его рука на моем плече.

Показываю на дверь дрожащей рукой.

— Я выбегала оттуда. Плакала. Я... господи, я рыдала так, что не могла дышать. Я убегала отсюда.

Оборачиваюсь к ним, ищу в их лицах ответы.

— Что случилось? Почему я убегала? Вы говорили, что между нами не было драмы, но я... я точно помню. Это было здесь, в этом доме. Я выбегала из той двери и...

Не договариваю. Потому что вижу, как они переглядываются. Быстрый, почти незаметный взгляд. Но я ловлю его.

— Это была не эта дверь, а в правом крыле… — говорит Дан осторожно.

— Почему я плакала? — настаиваю, чувствуя, как внутри все сжимается. — Почему убегала?

— Возможно, — Демьян подходит ближе, его голос мягкий, успокаивающий, — это было, когда твоя сестра тебя обидела. Помнишь, мы говорили о ней?

Смотрю на него. Потом на Дана. Их лица спокойны, выражения озабоченные, но не виноватые.

А должны быть.

Потому что я знаю — чувствую нутром — что они лгут.

— Моя сестра? — переспрашиваю медленно. — Я плакала из-за своей сестры?

— Да, — кивает Дан. — Она могла сказать что-то... жестокое. Алевтина бывала резкой. Ты принимала это близко к сердцу.

Но и тут он врет. Они часто переглядываются, словно что-то в моих словах их напрягает.

Хочу поверить. Хочу принять это объяснение и забыть эту вспышку памяти, это ощущение боли, разрывающей грудь изнутри.

Но не могу.

Потому что в том воспоминании, коротком и обрывочном, я чувствовала не обиду. Я чувствовала предательство. Глубокое, всепоглощающее предательство.

— Точно сестра? — спрашиваю тихо, глядя Дану прямо в глаза.

Он выдерживает мой взгляд. Не отводит, не моргает.

— Точно, — говорит уверенно. — Между нами все было хорошо, Ангелина. Я же говорил — мы были счастливы.

Ложь.

Не знаю, как я это знаю, но знаю. Чувствую ложь в каждом его слове, в напряжении его плеч, в том, как Демьян отводит взгляд.

Они что-то скрывают.

Что-то важное.

Что-то, связанное с тем, почему я тогда убегала, рыдая и едва дыша.

— Хорошо, — говорю наконец, отпуская тему. Пока. — Наверное, ты прав. Просто... странное ощущение.

Дан расслабляется — едва заметно, но я вижу.

— Память возвращается фрагментами, — объясняет он. — Не всегда в правильном контексте. Скорее всего… Ты можешь помнить событие, но не помнить, что привело к нему.

— Да, — киваю, изображая согласие. — Наверное, так и есть.

Демьян обнимает меня за плечи.

— Не переживай, Ангел. Все хорошо. Ты дома. В безопасности.

Прижимаюсь к нему, но взгляд все еще прикован к той двери в конце коридора.

Дверь, что дала мне первые подсказки.

И что бы они ни говорили, какие бы объяснения ни придумывали…

Они лгут.

Вопрос только — о чем именно? И смогу ли я вынести ответ, когда он всплывет?

— Пойдем, — Дан берет меня за руку. — Покажу тебе все же комнату. Ты устала с дороги.

Позволяю ему увести себя, но оглядываюсь через плечо.

Дверь остается позади, хранящая секреты.

Но я узнаю. Рано или поздно — узнаю.

Что бы это ни стоило.

Девочки, у меня проходят скидки!

На мои мжм:

Я преподам вам урок: https:// /shrt/z-n9

Двойной подход для пышки:https:// /ru/book/dvoinoi-podhod-dlya-pyshki-b536027

Мои ночные кошмары: https:// /shrt/eu1S

Сладкое на ночь вредно: https:// /shrt/jK1U

Все равно будешь нашей: https:// /shrt/pWjP

Два босса для матери-одиночки: https:// /shrt/gZtV

И на многие другие, как мжм, так и нет: https:// /shrt/Qz6Y