25 глава

Солнце почти село. Небо горит оранжевым и розовым, когда за воротами появляется черный «Майбах» с наглухо тонированными стеклами. Машина замирает на несколько секунд, потом медленно въезжает на подъездную аллею.

Я смотрю на это из окна гостиной на втором этаже. В руках у меня чашка с остывшим чаем. Не помню, когда я ее взяла. Сегодня я весь день пытаюсь все вспомнить. И у меня это получается отвратительно. Голова забита попытками вспомнить, потому я сейчас вряд ли могу точно сказать, что я ела на завтрак.

Дверь машины открывается, и из нее выходит мужчина лет пятидесяти пяти. Высокий, седой, в дорогом темно-синем костюме. Я узнаю его — видела на старых фотографиях в кабинете. Он всегда стоял рядом с отцом Дана и Дема, чуть в стороне, со спокойной полуулыбкой.

Он обходит машину и открывает заднюю дверь.

В этот момент внизу хлопает входная дверь. Дан и Дем вернулись. Слышу их быстрые шаги по мрамору, голоса — раздраженные, напряженные. Они явно не ждали гостей.

Я ставлю чашку на подоконник и бегу к лестнице.

Когда спускаюсь, они стоят в холле втроем.

Незнакомец посередине. Спокойный, невозмутимый.

Дан слева — бледный, глаза широко раскрыты.

Дем справа — застыл, но кулаки сжаты так, что костяшки побелели.

Виктор смотрит на Дана и говорит негромко:

— Ты просил меня об этом одолжении… это было сложно и она пыталась меня купить, купить моё молчание. Но…

Он отступает в сторону.

И тогда в дом входит она.

Свет фонарей падает на ее лицо, и у меня перехватывает дыхание.

Мое лицо. Мои скулы. Мой подбородок. Мои губы.

Только глаза другие — светло-серые, холодные, с жестким блеском.

На ней длинное черное пальто. Пепельные волосы собраны в тугой узел. Она похожа на меня, но словно более острая версия. Более жесткая.

Она останавливается у порога.

— Алевтина... — выдыхает Дан.

Дем молчит. Только вена на виске пульсирует.

Алевтина смотрит сначала на них, потом на меня на лестнице. И медленно улыбается.

— Привет, сестренка, — говорит она мягко. — Я вернулась.

Мужчина отступает назад. Я медленно спускаюсь, пока Дан мне не запрещает, взглядом и коротким взмахом руки не останавливает.

Дан резко поворачивается к нему:

— Виктор, зачем привез ее сюда?

— Потому что твои парни порвали бы ее даже без твоего приказа, дорогой, — отвечает Виктор ровно.

Он коротко кивает и уходит. Никто его не останавливает.

Алевтина идет ко мне. Шаг. Еще один. Еще.

Останавливается совсем близко. От нее пахнет дорогими духами — что-то тяжелое, сладковатое.

Она поднимает руку и касается моей щеки. Пальцы холодные.

— Ангел, — шепчет она нежно. — Моя маленькая девочка. Ты не представляешь, как я скучала.

Я не могу пошевелиться. Просто стою и смотрю в свое собственное лицо — только словно старше, жестче, холоднее.

Дан издает какой-то сдавленный звук.

Рука Дема тянется к кобуре под пиджаком — автоматически, словно гонимый инстинктами.

Алевтина не смотрит на них. Только на меня.

— Они думали, что избавились от меня, — говорит она тихо. — А я ждала. Ждала, когда ты вспомнишь. И вот я здесь.

Она улыбается шире.