29 глава

Утро приходит тихо, почти украдкой. Легкий ветерок просачивается через приоткрытое окно, шевелит тонкие шторы и приносит с собой соленый, свежий запах моря и сладковатый аромат цветущих кипарисов.

Я открываю глаза в своей постели и сразу чувствую его тепло рядом. Дем лежит на боку, лицом ко мне. Его рука покоится на моей талии поверх простыни — тяжелая, надежная, родная. Он не спит. Просто смотрит. В темных глазах — усталость, но за ней проступает что-то новое: хрупкое, почти обнаженное, словно он впервые позволил себе быть уязвимым.

Ночь после его признания мы оба почти не спали. Я ворочалась, пытаясь уложить все по полочкам, а он молча сидел рядом иногда касался моей руки кончиками пальцев, будто напоминал, что он все еще здесь.

Я придвигаюсь ближе, не раздумывая. Мои пальцы ложатся на его щеку — щетина колется, но под ней кожа горячая, живая. Он не отстраняется. Только на мгновение прикрывает глаза, когда я провожу большим пальцем по его нижней губе — медленно, словно запоминая ее очертания. А потом он наклоняется и целует меня. Нежно. Без спешки. Будто пробует меня заново, впервые за очень долгое время. Его губы мягкие, чуть солоноватые, и от этого простого вкуса внутри все сжимается сладко и болезненно.

Я отвечаю, приоткрываю рот, позволяю языку встретиться с его. Его ладонь медленно соскальзывает с талии ниже, на бедро. Пальцы скользят по коже под простыней — легко, почти невесомо, но от этого по всему телу разбегаются мурашки. Тепло рождается где-то глубоко внизу живота. Я прижимаюсь ближе, моя грудь касается его груди через тонкую ткань рубашки, которую он так и не снял ночью. Сердце колотится — его и мое — в разном ритме, но одинаково сильно.

— Ты такая теплая, — шепчет он прямо в мои губы. Голос низкий, хриплый от недосыпа и желания. От этих слов по спине пробегает дрожь, горячая и сладкая. Я запускаю пальцы в его волосы, слегка тяну, заставляя запрокинуть голову, и прижимаюсь губами к шее — туда, где под кожей быстро, неровно бьется жилка. Целую ее, ощущая вкус его кожи, его пульс на своих губах.

Он осторожно переворачивает меня на спину. Накрывает своим телом — не всей тяжестью, а ровно настолько, чтобы я чувствовала его тепло, его защиту, его желание. Руки скользят под мою сорочку, пальцы проходятся по ребрам, по животу, поднимаются выше. Он ласкает мою грудь медленно, круговыми движениями, большим пальцем нежно касается сосков, которые мгновенно отзываются, твердеют, тянутся к нему. Я выгибаюсь навстречу, дыхание сбивается, становится прерывистым.

Он опускается ниже — губами касается ключицы. Его рука скользит еще ниже, между бедер. Сначала он испытывает меня легкими касаниями, потом увереннее, круговыми, медленными движениями, от которых дыхание вырывается громким, дрожащим вздохом прямо в его шею. Я чувствую, как он напряжен, тверд, горяч — через ткань брюк, когда прижимаюсь к нему бедром. Начинаю двигаться в такт его руке — медленно, жадно растягивая каждое мгновение.

Я расстегиваю его рубашку дрожащими пальцами, провожу ладонями по груди, по напряженному животу, опускаюсь ниже. Коснувшись его через ткань, ощущаю жар, твердость, пульсацию. Он тихо стонет, прижимается сильнее, но не торопит — просто отдается моим движениям: вверх-вниз, медленно, чувствуя каждый мой жест.

Мы движемся вместе — его рука на мне, моя на нем. Дыхание сплетается, губы находят губы, шею, плечи. Жар нарастает, становится почти невыносимым. Тело дрожит, натягивается, как струна. И вот она — волна. Медленная, глубокая, накрывающая с головой. Я выгибаюсь, прикусываю его плечо, чтобы заглушить крик, и оргазм проходит через меня мощными, пульсирующими толчками, заставляя мышцы сжиматься вокруг его пальцев.

Через несколько мгновений он следует за мной. Тело напрягается, дыхание обрывается, горячий стон тонет в моих волосах, а я чувствую тепло на своей ладони.

Мы лежим, тяжело дыша. Его голова покоится на моей груди, моя рука перебирает влажные пряди его волос. Слова не нужны. Мы просто есть.

Потом он поднимает голову, целует меня в лоб — медленно, почти благоговейно.

«Нам нужно ехать, — шепчет он. — К Дану».

Я киваю. Мы встаем, одеваемся молча, но между нами теперь другая тишина. В машине он берет мою руку в свою. Пальцы переплетаются, большой палец медленно гладит мою кожу. Я смотрю в окно, но всем сердцем остаюсь с ним.

Они тогда ошиблись.

Я же хочу дать им второй шанс. Хочу, чтобы они были рядом…

Хочу быть с ними.

В больнице Дан уже приходит в себя. Он лежит на подушках, бледный, с капельницей в руке, но глаза ясные. Улыбается нам слабо, но так знакомо.

— Выглядишь ужасно, — говорит Дем.

Дан переводит взгляд на меня.

— А ты… в порядке?

Я подхожу, сажусь на край кровати, беру его холодную руку в свои.

— Да, — шепчу я. — Благодаря тебе.

Мы говорим недолго — он еще слаб, но пытается шутить, чтобы стало чуть легче и проще. Дем стоит у окна, скрестив руки, но я вижу, как его плечи медленно опускаются, как напряжение уходит.

Я вздыхаю.

— Я прощаю вас, — говорю, и голос дрожит, но держится. — Обоих. Но если вы еще раз мне причините боль, я навсегда исчезну из вашей жизни.