8 глава

Ангел

Я сижу с ними в беседке, потягиваю вино и вдруг понимаю — мне спокойно. Настолько спокойно, что это даже пугает.

С Павлом вчера все было иначе. Идеальный ресторан, идеальные манеры, идеальные комплименты. И я весь вечер улыбалась, как кукла. Каждое слово продумывала заранее, следила за осанкой, за тем, как держу вилку. Играла роль успешной девушки на крутом свидании с заряженным мужчиной. К концу вечера челюсть болела от натянутой улыбки.

А здесь… Хоть и они тоже не бедные люди… Господи, да эти двое должны меня пугать после того, как все началось! Но нет. Я расслабляюсь. Плечи опускаются сами собой, дыхание становится глубже. Терпкое вино греет изнутри, и я ловлю себя на том, что просто... существую. Не играю никакой роли. Просто я.

Странное чувство.

Но что-то все время царапает изнутри. Они явно что-то скрывают.

Стоит разговору подойти к чему-то важному — к тому самому «что было между нами три года назад» — и они тут же сворачивают. Ловко так, почти незаметно. То Демьян вдруг спросит про вино, то Даниель пошутит о чем-то постороннем. И вот мы уже говорим совсем о другом…

Я пару раз пыталась спросить прямо. Бесполезно. Они не грубят, не отмахиваются. Просто… не отвечают.

Вежливо, но наглухо закрыты.

Зато наблюдают за мной постоянно. Замечают каждую мелочь — как я сжимаю бокал чуть сильнее, когда нервничаю, как задерживаю дыхание, обдумывая ответ. Читают меня, как открытую книгу. А сами — две запертые двери.

Иногда между нами проскакивает искра. Секундная, острая. От нее внутри все переворачивается. А потом — снова вежливая дистанция. Как будто меня приглашают войти, а потом закрывают дверь перед самым носом. Обидно и непонятно.

Мы почти ничего не едим. О прошлом говорим только когда я спрашиваю — и то по касательной.

В конце концов мое терпение заканчивается. Не хотят играть честно — и не надо.

— Мы отвезем тебя домой, — говорит Демьян, когда я собираюсь уходить домой.

Не спрашивает — утверждает. Я на секунду задумываюсь и киваю. Почему-то сейчас я больше доверяю своим ощущениям, чем логике.

У входа ждет машина. Черная, дорогая, с тонированными стеклами. Внутри пахнет кожей и чем-то еще — властью, что ли. Салон больше похож на кабинет директора банка, чем на автомобиль.

Демьян садится вперед, к водителю. Даниель едва заметно кивает ему — мол, держись. Или не сорвись.

Странно.

Хотя, судя по его реакции там, в гостинице, совсем и не странно…

Даниель устраивается рядом со мной. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы я чувствовала тепло его тела и аромат парфюма — что-то древесное, пряное. Сердце почему-то начинает биться чаще.

Он поворачивается ко мне и вдруг заговаривает по-итальянски. Голос становится бархатным, тягучим.

У меня мурашки по рукам идут и я вздрагиваю.

— Так ты правда выучила итальянский? В совершенстве? — спрашивает он.

Я улыбаюсь. Мне вдруг становится весело, озорно даже.

— Точно, — отвечаю на чистом итальянском. — Я смотрела фильм «365 дней» и влюбилась в язык. Вот так и выучила.

Даниель давится воздухом. Глаза круглые от шока. Впереди Демьян закашливается — резко, словно поперхнулся.

Я смеюсь. Искренне, от души — как давно не смеялась.

— Что? Ждали, что скажу снова про Данте и высокую поэзию?

— Ты… ты серьезно? — Даниель переходит на русский, но в голосе все еще слышны итальянские нотки.

— Абсолютно. Мы с подругой были без ума от главного героя. Я пересматривала сцены, залипала на его необычной красоте… Язык красивый, мелодичный. Вот и втянулась. Потом были сериалы, подкасты. Теперь иногда даже думаю по-итальянски.

А еще глупо утверждать, что я не нахожу общего между тем актером и Даниелем. Они внешне разные. Но шатает одинаково.

— Боже… — Даниель отворачивается, но я слышу улыбку в его голосе. — Никогда бы не подумал, что у Ангела были такие мысли…

Слово «Ангел» бьет под дых. Он произносит его не как прозвище, а как имя. Как что-то личное, интимное. Как секрет…

По спине бегут мурашки. Я пытаюсь сохранить спокойствие.

— А почему нет? — спрашиваю и смотрю в окно. За стеклом мелькают огни ночного города. — У всех есть фантазии. Безопасные студенческие фантазии. Они живут в голове и никому не мешают.

— Безопасные… — Даниель словно пробует слово на вкус. — Ты всегда выбирала только безопасное…

Всегда? Я резко поворачиваюсь к нему. Он смотрит серьезно, внимательно. И… бережно. Будто боится спугнуть.

— Хочешь спросить что-то важное? — вдруг говорит он тихо. — Про нас?

— Спрашивала уже. Вы мастерски уходите от ответов. Танцуете вокруг правды, но не говорите ее. Я не буду бегать за теми, кто не хочет быть пойманным.

Он улыбается, прикрывая глаза.

— Мы не бежим от тебя. Мы… — обрывает себя. — Просто… Не сегодня. Не сейчас.

Я смотрю на Демьяна. Его профиль напряжен, челюсть сжата. Он сидит прямо, словно палку проглотил. Кажется, он держит себя в руках из последних сил.

Машина едет бесшумно, плавно. В салоне так тихо, что хочется говорить шепотом.

— В ресторане мне было хорошо с вами, — признаюсь я. — Это странно. Обычно мне некомфортно с незнакомыми людьми.

— Мы не совсем незнакомцы, — ровно отвечает Демьян, не оборачиваясь.

В его голосе столько невысказанного, что воздух становится тяжелым.

— Для меня вы — незнакомцы.

— Если тебе так проще — пусть будет так. Сегодня этого достаточно.

Сегодня. Только сегодня. Я цепляюсь за это слово.

— У меня ощущение, что вы одновременно пытаетесь доказать, что между нами что-то было, и делаете вид, что ничего не было. Это… странно.

— Это не странно, — тихо говорит Даниель. — Это больно. Но мы стараемся не сделать больнее тебе.

Я не знаю, что ответить. В горле ком. Внутри все перемешалось — страх, злость, любопытство.

Вспоминаю вчерашний вечер с Павлом. Все было идеально, стерильно. Я чувствовала себя манекеном в витрине.

А здесь… Здесь все по-настоящему. Пугающе настоящее.

И мне нравится столько чувствовать.

— Вы же понимаете, что я не игрушка? У меня есть своя жизнь. Работа. Планы.

— Никто не собирается тебя похищать, — резко отвечает Демьян. Потом тише: — Я… сорвусь, если буду слишком близко. Поэтому сижу здесь. Подальше от соблазна.

Эта честность обезоруживает. Он признается не в желании — в своей слабости. И от этого внутри что-то тает.

— Так все-таки, — Даниель поворачивается ко мне с озорной улыбкой, — какие фразы из фильма ты учила? Не стесняйся.

— Хочешь список? — улыбаюсь в ответ. Вижу, как напрягается Демьян впереди. — Я повторяла все, что звучало красиво. Неважно, что означало — важно, как это звучало. Хотя иногда и смысл цеплял. Особенно дерзость. Смелость. Ощущение, что каждая фраза — обещание чего-то большего.

— Обещания — это яд в красивой упаковке, — Даниель говорит очень тихо. — На них легко подсесть.

Я отворачиваюсь к окну. Город проносится мимо — неоновые вывески, темные переулки.

— Скажите честно. Вы правда думаете, что правда мне поможет вспомнить?

Долгая пауза. Наконец Демьян отвечает:

— Я думаю, тебе сейчас нужна безопасность. Все остальное — когда будешь готова. Если захочешь.

— А если никогда не захочу?

— Тогда будем жить своими жизнями… но попытаться нужно, согласись, — Даниель пожимает плечами. — Каждый со своими воспоминаниями. Только мы, в отличие от тебя, забыть не можем. Наша память — это буквально клеймо и бремя. Юыло бы легче просто забыть тебя…

От его слов становится холодно. Я смотрю на свое отражение в темном стекле. Что-то внутри меня меняется — медленно, но необратимо.

— Я ничего не обещаю. Ни вам, ни себе.

— Не нужно, — отвечают они одновременно.

Машина останавливается у моего дома. Дан осторожно расстегивает мой ремень. Его пальцы едва касаются меня, но даже от этого прикосновения горит кожа.

— Спасибо за вечер.

— Спасибо, что позволила быть рядом, — отвечает Демьян, не оборачиваясь. В зеркале заднего вида вижу его лицо — напряженное, закрытое. Будто он сдерживается из последних сил…

Скидки!

Все равно будешь нашей: https:// /shrt/C_Fo

Не идеальная жена для предателя: https:// /shrt/00cx