Глава 15

Я чувствую, как Ториан под столом кладёт свою ладонь мне на колено. Тяжёлую, тёплую. Успокаивающую. И поднимающую волну того самого свечения. Оно начинает разливаться по моим рукам мягким золотым светом.

— Я руководствовалась… здравым смыслом, — говорю я, глядя на свои светящиеся руки, а потом поднимая взгляд на Ариану. — На Земле мне предлагали похудеть, чтобы выйти замуж. Здесь мне предложили выйти замуж, чтобы не быть проданной. Выбор показался очевидным.

Один из братьев подавился. Отец хмурится. Ариана улыбается, но её глаза холодны.

— Очаровательная прямолинейность. Надеюсь, командор оценил её.

— Оценил, — сухо парирует Ториан, не убирая руки с моего колена. — Продолжай, сестра. Ты же явно хочешь о чём-то спросить.

— Мне просто интересно, — Ариана отставляет бокал, — как долго продлится этот… медовый месяц новизны. Когда любопытство к инопланетной диковинке угаснет, что останется? Вы же даже не знаете, сможете ли иметь общее потомство. А это, не забывай, брат, одна из основных функций союза в нашем мире.

Воздух в зале становится ледяным. Даже братья перестают есть. Мать смотрит в тарелку. Отец смотрит на Ториана, ожидая ответа.

Я чувствую, как по мне прокатывается волна жара. От унижения, от злости, от её наглости. Свечение под кожей закипает, становится ярче, горячее. Я смотрю на Ариану и представляю, как она говорит, а я вспыхиваю. Прямо сейчас.

Я концентрируюсь. На злости. На желании ослепить её. Я представляю, как свет бьёт из меня лучом прямо в её самодовольное лицо.

Но ничего не происходит.

Свечение просто пульсирует ровным, тёплым светом, как исправная, но не слишком мощная лампа. Никакого ослепительного фейерверка. Ариана смотрит на моё сияние с насмешливым интересом, как на неудачный фокус.

— Что-то не то, милая? — мягко спрашивает она. — Или твоя… особенность уже иссякает? Как и следовало ожидать от временного явления.

Паника накрывает меня с головой. Он же сказал, я могу это использовать! А я не могу! Я подвожу его. Я выгляжу как полная дура.

И тут Ториан убирает руку с моего колена.

Я чувствую мгновенный холод и облегчение. Свечение тут же слабеет, становится едва заметным. Ариана торжествующе поднимает бровь.

Но Ториан не смотрит на неё. Он поворачивается ко мне. Не к моему свету. Ко мне. Его лицо близко. Слишком близко для формального ужина.

— Она права, — тихо говорит он мне, но его голос слышен всем в тишине зала. — Любопытство действительно может угаснуть.

Его рука поднимается и касается моего лица. Нежно, почти невесомо, большим пальцем проводит по линии скулы. Его прикосновение — не просто касание. Оно — вопрос. И вызов.

И мое тело отвечает.

Не просто вспышкой. А волной. Свет не бьёт вверх, а разливается из-под его пальца, как золотые круги по воде. Он распространяется по моей коже, заливая шею, плечи, грудь, освещая изнутри тонкую ткань платья. Он становится ярким, живым, дышащим. И он не ослепляет. Он завораживает.

Ториан не отводит руку. Его глаза прикованы к моим. В них есть странное удовлетворение. И что-то тёмное, сокровенное.

— Но это, — произносит он уже громче, обращаясь ко всем, но глядя только на меня, — не любопытство. Это настройка контакта. И она только начинается.

Он отводит руку. Свет медленно угасает, оставляя после себя лёгкое, тёплое свечение, как после заката.

Отец, Харис, первым нарушает молчание. Он откладывает нож и вилку с тихим, но чётким звоном.

— Довольно театра, сын, — его голос, низкий и безразличный, режет воздух. — Ты привёл её сюда. Мы увидели. Феномен… зафиксирован. Теперь можешь вернуться к обсуждению дел, которые действительно имеют значение.

Ариана, всё ещё бледная, но уже собравшаяся, фыркает.

— Да, брат. Ты доказал, что можешь заставить землянку светиться от прикосновения. Поздравляю. Сенсация в масштабах… этой комнаты. Теперь, может, обсудим контракт с кланом Зоратов? Их старейшины ждут ответа по поводу свадьбы.

Слово «свадьба» она произносит с особой ядовитостью, бросая на меня быстрый взгляд.

Ториан не реагирует на их слова сразу. Он медленно отодвигает стул, его движение наполнено такой грацией и силой, что все невольно замирают. Он встаёт. Я инстинктивно тоже поднимаюсь, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Вы ошибаетесь, отец, — говорит Ториан. Его голос негромок, но кажется, от него вибрирует хрусталь в люстре. — Я привёл её сюда не для того, чтобы «показать феномен». Я привёл её, чтобы представить вам свою будущую жену. В соответствии с устаревшим, как вам кажется, но всё ещё действующим семейным уставом, который вы же и чтите на словах.

Он обводит взглядом стол. Его глаза, цвета чернёного золота, останавливаются на лице отца.

— Но, судя по приёму, устав этот свелся к пустой формальности. К ужину, где мою жену называют «диковинкой» и «явлением», а наш союз считают предметом для торга. — Он делает паузу, и в тишине слышно, как у одного из братьев задрожала ложка в пальцах. — Если в этом доме для неё нет места как для равной, если здесь ей не рады, то мы не будем тратить ваше драгоценное время. И своё.

Отец Ториана вскипает, его могучее тело напрягается.

— Ты бросаешь вызов не только мне, но и всему дому!

— Нет, — холодно парирует Ториан. — Я просто делаю выбор. Выбор в пользу того, кто не считает меня и мои решения смешными. Или временными. Мы уезжаем. Сегодня. В мой дом на Береговом уступе. Там, по крайней мере, нас не будут оценивать за обеденным столом. Он не относится к семье, а заработан за боевые заслуги. А что до свадьбы, я не давал своего согласия на свадьбу с незнакомкой. О ней договорился ты, отец, даже не поставив меня в известность.

Ариана вскакивает.

— Это безответственно! У тебя завтра совещание в Совете! Ты…

— Буду на связи, — обрывает её Ториан. Он уже не смотрит на неё. Он смотрит на меня и протягивает руку, чтобы взять с собой. — Лиана?