Глава 16

Этот дом, этот мир гигантов пугает. Но пугает ли он больше, чем остаться здесь одной, после того как Ториан уйдёт?

Я кладу свою руку в его. Моё свечение, почти угасшее, отвечает мгновенной, тёплой волной, озаряя наши сцепленные пальцы мягким сиянием.

— Я готова, — говорю я, и мой голос звучит куда твёрже, чем я чувствую себя внутри.

Мы разворачиваемся и идём к выходу. Точнее Ториан ведёт меня твёрдым шагом, его плечи расправлены, спина прямая, а я иду рядом, стараясь не спотыкаться, чувствуя, как моё светящееся платье оставляет за нами мягкий золотой шлейф.

Никто не пытается нас остановить.

Мы выходим в тот же сияющий коридор, что и час назад. Только теперь он кажется не таким бесконечным и враждебным. Дверь в гостевые апартаменты смыкается за нами, отрезая тот мир.

Я прислоняюсь спиной к прохладной стене, закрываю глаза и выдыхаю, чувствуя, как дрожь наконец прорывается наружу.

— Прости, — слышу я его голос Ториана, стоящего напротив, скрестив руки. — Я не должен был подвергать тебя этому.

Я открываю глаза.

— Ты же сказал, это часть твоего протокола.

— Протокол не должен был превращаться в травлю. — В его глазах мелькает что-то, похожее на усталую ярость, направленную на самого себя. — Я надеялся, что они хотя бы попытаются сохранить лицо. Ошибся.

— Зато теперь я знаю, что ты в самом деле вытащишь меня, если что, — говорю я, пытаясь улыбнуться, правда улыбка получается кривой. — Даже из-за семейного стола.

Он смотрит на меня, и напряжение постепенно покидает его плечи.

— Всегда, — говорит он и подходит ближе. — Мы уезжаем через полчаса. Мне нужно забрать некоторые документы.

— А что там, на Береговом уступе?

— Моё место, — он пожимает плечами. — Меньше. Тише. Там нет сестёр, жаждущих доказать своё превосходство. И отца, который видит в тебе лишь помеху своим планам. Там есть океан. И тишина. — он замолкает, как будто обдумывая слова, — И возможность дышать. Для нас обоих. А ты в следующий раз, когда захочешь кого-то ослепить, — в его голосе пробивается знакомая, едва уловимая усмешка, — концентрируйся не на злости. Концентрируйся на чём-то, что вызывает этот свет по-настоящему. Эмоции самый ненадёжный источник энергии для такого дела.

Через полчаса мы уже мчимся на аэрокаре над ночным городом, оставляя позади сияющие шпили родового поместья Валеронов. Я смотрю в иллюминатор на расстилающиеся внизу огни и чувствую облегчение.

Аэрокар плавно опускается на небольшую посадочную платформу, врезанную в скалу. Вместо прошлвх сияющих башен и парящих садов здесь я вижу суровые очертания тёмного камня и слышу рёв прибоя где-то внизу.

— Добро пожаловать домой, — говорит Ториан, распахивая дверь. Холодный, свежий ветер врывается внутрь, заставляя меня вздрогнуть.

Его местом оказывается широкое строение из того же тёмного камня, что и скала, с огромными панорамными окнами, обращёнными в чёрную бездну океана. Внутри функциональная мебель, голые стены, только самое необходимое. И тишина. Такая глубокая, что сначала кажется, будто оглохла. Лишь отдалённый гул волн нарушает её.

— Здесь уютно, — неуверенно говорю я, оглядывая просторную гостиную с камином, в котором уже пляшут голографические огни.

— Здесь никто не живёт у меня за спиной, — поправляет он, снимая плащ. Его движения здесь, на своей территории, ещё более естественны, почти по-кошачьи грациозны. — Кухня там, спальня на втором уровне. Бассейн с подогревом на террасе. Всё управляется голосом или мысленными командами, если ты подключишься к сети. Но для начала… — он подходит к стене, проводит рукой, и одна из панелей отъезжает, открывая вид на маленькую, но безупречно чистую кухню, — … я покажу, как работает репликатор. Ты должна быть голодна после того цирка.

Оказывается, я действительно голодна. До дрожи в коленях. Стресс, оказывается, сжигает калории не хуже тренировки.

Ториан демонстрирует репликатор — устройство, которое за пару секунд материализует из энергии и базовых элементов что угодно, от сложного блюда до простого стакана воды. Он запрашивает для меня что-то «нейтральное, питательное, земного типа». Машина выдаёт тарелку с чем-то, отдалённо напоминающим пасту с кремовым соусом и кусочками не то овощей, не то мяса. Пахнет… съедобно. Я ем, стараясь не чавкать под его изучающим взглядом. Еда оказывается на удивление хорошей.

— А ты? — спрашиваю я, когда тарелка уже почти пуста.

— Я поем позже. Сначала нужно решить вопрос с нашим размещением.

— Размещением?

— Здесь одна спальня, — говорит он просто, опираясь о стойку кухни. — И одна кровать. Достаточно широкая, но всё же.

— Я могу на диване, — быстро предлагаю я.

— Не можешь. Он не предназначен для сна. А твоя спина, судя по тому, как ты горбилась за столом у отца, и так требует реабилитации. — В его глазах зажигается знакомый огонёк. — Кровать большая. И мы оба взрослые люди, заключившие соглашение о браке. Думаю, мы сможем делить пространство, не нарушая галактических конвенций.

Он говорит это так буднично, как будто обсуждает расписание дежурств. А у меня в голове сразу картинка: он, огромный и тёплый, на одной стороне матраса. Я, светящаяся как маяк от одного его дыхания на другой. Галактические конвенции, может, и не будут нарушены, а вот мое душевное спокойствие…

— Я… я буду очень светиться, — честно признаюсь я, глядя на свои руки, которые даже сейчас, когда он в нескольких метрах, излучают мягкий золотистый отсвет.

— Знаю, — он отталкивается от стойки и подходит ближе. Мой свет тут же оживляется. — И в этом есть свой плюс. Не нужно ночника.

Он улыбается. По-настоящему. Это не та сдержанная усмешка, что я видела раньше. Это открытая, чуть хитрая улыбка, от которой у него появляются морщинки в уголках глаз. И от этой улыбки у меня перехватывает дыхание. Он прекрасен. Неправильно, не по-земному прекрасен. И он мой. Ну, почти.

— Ты дразнишь меня, — говорю я, чувствуя, как жар поднимается к щекам.

— Немного, — соглашается он, заглядывая в мои глаза. — Впрочем, я был бы не против стать твоим мужем уже сегодня.