Глава 22

— Мы не оспариваем, — Ворган говорит спокойно, но в его голосе появляются стальные нотки. — Мы говорим о том, что твои действия, такие как выкуп контракта, сумма, сам факт присутствия на аукционе как посла, могут быть истолкованы Советом как… превышение полномочий. Ты рисковал не только деньгами, командор. Ты рисковал своей карьерой. Своим положением. Будущим дома Валеронов.

— И ты предлагаешь мне всё это сохранить? — Ториан усмехается. — Ценой чего? Отказа от неё? Женитьбы на той, кого вы выбрали?

— Ценой разумного компромисса, — мягко произносит Ариана. — Брат, никто не требует от тебя отказываться от… этого. — Она кивает в мою сторону, обжигая меня своими словами. — Она может остаться. Как гостья. Как твоя спутница. Но официальный брак с ней это удар по репутации всего клана. Ты должен понимать.

— Я понимаю только одно, — говорит он уверенно. — Вы пришли в мой дом. Вы сели за мой стол. Вы говорите о репутации и долге. Но вы забыли одну простую вещь.

Он поворачивается, и его взгляд останавливается на мне. Тёплый. Твёрдый. Нерушимый.

— Вы забыли спросить меня. Я сделал свой выбор. И он не изменится. А то что вы просите противоречит любым законам Сэтарии, — он обводит тяжёлым взглядом всех присутствующих. — Или вы забыли о том, что женатый мужчина не может даже помыслить о том, чтобы быть с кем-то, кроме своей жены?

Ворган медленно поднимается. Его лицо непроницаемо, но я вижу, как дёргается мышца на скуле.

— Я надеялся на более конструктивный диалог, командор.

— Я тоже, — отвечает Ториан. — Но конструктив подразумевает уважение к обеим сторонам. Я не вижу его в ваших словах о моей невесте.

Ариана поднимается, поправляет складку на платье.

— Тогда, боюсь, нам больше не о чем говорить.

— Постойте, — Ворган поднимает руку, останавливая её. Его взгляд снова обращается ко мне. — Прежде чем мы уйдём, я хотел бы задать один вопрос. Лично вам, землянка.

Я киваю, хотя внутри всё замирает.

— Вы знаете, почему светитесь? Почему именно рядом с командором?

— Мне объяснили. Это древний признак. Истинной пары.

— Истинной пары, — повторяет Ворган, и в его голосе появляется странная нотка. — Знаете, что интересно? В нашей культуре этот признак считался утерянным. Вымершим. И вдруг он появляется на девушке с Земли, на аукционе, куда случайно попадает командор Ториан Валерон. — Он делает паузу. — Не кажется ли вам, что это слишком удобно?

Я не понимаю, куда он клонит, но чувствую, как Ториан рядом со мной напрягается.

— Что вы хотите сказать?

— Я хочу сказать, что древние признаки можно подделать. Особенно если знать, как.

В комнате в тот же миг воцаряется оглушающая тишина.

Неужели они думают…

— Вы обвиняете нас в мошенничестве? — низкий голос Ториана не даёт мне даже мысленно возмутиться.

— Я говорю о том, что Совет может задаться этим вопросом, — парирует Ворган. — И тогда твои пятьсот тысяч покажутся не просто неразумной тратой, а попыткой обмана. А это, командор, уже уголовное дело.

У меня перехватывает дыхание.

— Если вы думаете, что можете запугать меня…

— Я не пытаюсь вас запугать, — Ворган делает шаг к выходу. — Я просто излагаю факты. У вас есть неделя, командор, чтобы обдумать моё предложение. После этого я буду вынужден передать дело в Совет. И тогда решать будет не ваша честь, а закон.

Он выходит на платформу и его советники следуют за ним. Ариана задерживается у двери, бросает на меня быстрый, колючий взгляд.

— Береги себя, брат, — говорит она. — И может быть, в следующий раз выбирай сердцем, но не забывай о голове.

Она уходит.

Аэрокар поднимается в воздух, исчезает в облаках, и только тогда я понимаю, что всё это время не дышала.

Выдох вырывается из меня хриплым, дрожащим звуком. Ноги подкашиваются, и я опускаюсь на диван, чувствуя, как мелкая дрожь охватывает всё тело.

Ториан стоит у окна, глядя в пустое небо. Его плечи напряжены, спина прямая, как струна. Он не оборачивается, но я знаю, что он чувствует моё состояние. Свет на моих руках пульсирует неровно, болезненно, отражая каждый спазм в груди.

— Он может это сделать? — мой голос едва слышен. — Передать в Совет?

— Может, — Ториан наконец поворачивается ко мне. — Но не сделает. Это был блеф.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если он передаст дело в Совет, ему придётся объяснять, почему его человек набивал цену на аукционе. Почему он связан с Корваном. — Ториан проводит рукой по лицу. — У нас есть неделя. И за эту неделю я должен найти доказательства.

— Доказательства? И кто такой Корван?

— Не помнишь? Именно он до последнего поднимал на тебя цену. И мне нужно либо найти причину почему именно ты светишься, либо доказать, что Корван работал на Зоратов. Что они пытались манипулировать аукционом. Если я смогу это доказать, их угрозы потеряют силу.

Он подходит ко мне, садится рядом. Берёт мои руки в свои, и я чувствую, как от его прикосновения свет становится ровнее, спокойнее.

— Прости, — говорит он тихо. — Я не должен был подвергать тебя этому.

Я наклоняюсь вперёд, сама, впервые за всё время, и касаюсь его губ.

Свет вспыхивает неяркой вспышкой, разливается ровно, глубоко, обволакивая нас обоих тёплым золотым коконом.

А до меня доходит простая истина зачем он всё это делает. Просто потому, что я нужна ему. Именно я. Такая, как есть и от этого так тепло на душе становится.

Когда мы отрываемся друг от друга, свет пульсирует мягко, как дыхание, и я понимаю, что что-то изменилось. Не знаю, что именно. Но это чувство правильное.

— Свет не уходит, — шепчу я, глядя на свои руки.

— Потому что ты не хочешь его прятать, — отвечает Ториан. — И это хорошо. Это значит, что первая стадия заканчивается.