Глава 27

Связь обрывается, и я смотрю на Ториана, чувствуя, как свет на моей коже становится ярче, горячее.

— Анализ ещё не готов. Что мы будем делать? — срывается у меня.

Он встаёт, и его лицо снова становится лицом командора. Таким спокойным, собранным, непробиваемым.

— Мы поедем. И мы выиграем время.

— А если не получится?

Он подходит, берёт меня за руки, и его глаза смотрят прямо в мои.

— Получится. Потому что я не позволю им забрать тебя.

В аэрокаре я чувствую, как дрожат мои колени, и не могу это остановить. Ториан сидит рядом, его рука лежит на моей, и я чувствую, как его уверенность перетекает в меня, но страха это не убирает.

Мы приземляемся на платформе перед родовым домом Валеронов, и я вижу, что нас ждут. Не только Ариана. Ворган Зорат стоит у входа, его лицо непроницаемо, рядом с ним трое мужчин в строгих одеждах. Советники. Или судьи.

— Командор, — Ворган кивает Ториану, и его взгляд скользит по мне, останавливается на моих руках, на золотистом сиянии, которое я не пытаюсь прятать. — Мы пришли за ответом.

— Вы пришли раньше срока, — голос Ториана ровен. — У нас ещё есть время.

— Время истекло, — парирует Ворган. — Совет собрался. Ждёт доказательств.

Я чувствую, как свет на моих пальцах пульсирует чаще, и сжимаю кулаки, пытаясь его успокоить. Получается не сразу.

— Мы ждём результаты анализа, — говорит Ториан, и его голос звучит твёрдо. — Через несколько часов они будут.

— Анализ? — Ариана выходит вперёд, и в её глазах я вижу странное выражение. — Какой анализ?

— Генетический, — отвечаю я, и мой голос не дрожит, хотя внутри всё колотится. — Мы хотим доказать, что свет не случайность.

Ворган усмехается, и в этой усмешке столько презрения, что мне хочется отступить. Но я не отступаю.

— Доказать? Вы хотите доказать то, что должно быть очевидно? Если бы свет был настоящим, вам не нужны были бы анализы.

— Если бы вы верили в древние традиции, вам не нужны были бы доказательства, — парирует Ториан, и в его голосе появляется сталь.

Напряжение между ними такое плотное, что кажется, его можно резать. Я смотрю на свои руки, на золотое сияние, которое пульсирует в такт сердцу, и вдруг понимаю: я не хочу доказывать этим людям ничего. Я хочу знать правду. Для себя.

— Мы подождём, — говорит Ворган, и его голос звучит так, будто он делает нам одолжение. — Но не больше двух часов. Если анализ не подтвердит ваших слов, командор, вы признаете, что союз недействителен.

— Я ничего не буду признавать, — Ториан делает шаг вперёд, и его плечи закрывают меня от их взглядов. — Мой брак — моё дело.

— Ваш брак, — голос Арианы звучит тихо, но в нём слышится что-то, похожее на предупреждение, — это дело всего клана.

Мы проходим в дом, и время тянется медленно, как капли дождя по стеклу. Я сижу в гостиной, Ториан рядом, его рука на моей, и я чувствую, как его пальцы чуть дрожат. Впервые за всё время я чувствую его неуверенность. И это пугает меня больше, чем угрозы Зоратов.

— Придёт, — шепчу я, и свет на моих руках разгорается ярче, согревая нас обоих. — Я знаю, что придёт.

— Я знаю, — отвечает он, и его голос возвращает мне уверенность.

Проходит час. Полтора. Я слышу, как за стенами переговариваются Зораты, как Ариана отвечает им коротко, резко. И в этой суете я чувствую, как что-то меняется. Свет на моей коже становится глубже, ровнее, словно настраиваясь на что-то.

Коммуникатор Ториана издаёт сигнал. Мы оба смотрим на него, и я чувствую, как сердце пропускает удар.

— Лоран, — говорит Ториан, и его голос звучит спокойно, но я чувствую, как напряжены его мышцы.

Он принимает вызов, и голос учёного раздаётся в тишине комнаты:

— Командор. Результаты готовы.

— Говорите.

Лоран молчит секунду, и эта секунда длится вечность.

— В крови вашей жены обнаружены маркеры, характерные для древних родов Сэтарии. С высокой долей вероятности, один из её предков покинул планету в эпоху Исхода. Кровь Предков течёт в её жилах.

Я смотрю на Ториана, и его лицо… я не могу описать, что я вижу в его глазах. Облегчение. Торжество.

— Вы уверены? — спрашивает он, и его голос чуть дрожит.

— Абсолютно. Я могу выслать официальное заключение в Совет. Это неопровержимое доказательство.

Ториан отключает связь, поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу своё отражение — золотое, сияющее, живое.

— Ты слышала?

— Слышала, — шепчу я, и слёзы катятся по щекам, но это хорошие слёзы. — Кровь Предков. Я… я не ошибка.

— Ты никогда не была ошибкой, — он прижимает меня к себе, и я чувствую, как его сердце бьётся в унисон с моим. — Ты возвращение. Ты мой дом.

В этот момент дверь открывается, и на пороге появляется Ариана. Холодная маска падает, и под ней я вижу то, что искала всё это время.

— Результаты? — спрашивает она, и её голос дрожит.

— Кровь Предков, — говорит Ториан, и его голос звучит торжественно. — Она — наша.

Ариана делает шаг вперёд, и я вижу, как её глаза наполняются слезами. Она протягивает руку, касается моего запястья, и я чувствую, как её пальцы дрожат.

— Я думала, что это невозможно, — шепчет она. — Я думала, что все они ушли. Что никого не осталось.

— Осталась, — говорю я, и мой голос звучит мягко. — Я здесь.

Она смотрит на меня, и в её глазах я вижу не холод, не презрение, а что-то, похожее на принятие. На прощение. На начало.

— Прости меня, — говорит она, и эти слова, кажется, стоят ей огромных усилий. — Я была слепа.

— Ты защищала семью, — отвечаю я. — Я понимаю.

Она кивает, и её рука сжимает моё запястье, а потом она разворачивается и выходит к Зоратам. Я слышу её голос, твёрдый, как сталь:

— Анализ подтвердил кровь Предков. Связь истинная. Союз законный. Вы можете передать это Совету.

Тишина. А потом шаги быстро удаляются. Зораты уходят.

Я стою в гостиной, прижавшись к Ториану, и чувствую, как его руки обнимают меня, как его дыхание согревает мои волосы. Свет на моей коже пульсирует ровно, спокойно, как сердцебиение ребёнка, который ещё не родился, но уже живёт внутри.

— Кровь Предков, — шепчу я, и улыбка расползается по лицу.

— Значит, ты всегда была нашей, — отвечает Ториан, и в его голосе столько тепла, что я чувствую, как оно согревает меня изнутри. — Просто ждала, когда вернёшься домой.