Глава 8

Оборачиваюсь резко. Лена. Во вчерашнем халате, растрепанная, с припухшими губами. Такая, что по ней сразу видно, чем она занималась до половины ночи. Такая, какой ее никто не должен видеть, кроме меня! Делаю шаг в сторону, закрывая ее от Калинкина. Лене приходится говорить из-за моего плеча.

— Толя, ты что тут делаешь?

— Очевидно, приехал поговорить с тобой. Через пятнадцать минут жду тебя в ресторане внизу.

Да ты кто такой, сука, чтобы тут командовать?! Но Калинкин уже демонстрирует нам спину. Похоже, сбегает, но мне это не греет душу. Захлопываю дверь номера, разворачиваюсь к Лене.

— Так…

Она не дослушивает мое многозначительно-предупреждающее «Так»

— Это мой бывший муж Анатолий, — Лена стягивает ворот халат, взгляд у нее одновременно беспокойный и сосредоточенный. Оглядывается. — Так, мне надо успеть собраться.

— Стоп, — перехватываю за локоть. — Какого хрена ты вообще должна слушать его команды и разговаривать с ним?

— Леша! — она вырывает руку. — Ты не понимаешь!

— Очевидно, не понимаю. Объясни.

— Я делаю аудит по договору с Анатолием!

— Я знаю.

Моргает растерянно.

— Знаешь?

— Сегодня суббота. У тебя выходной.

— Леша! — Лена даже притопывает ногой. — Ты, что, правда, не понимаешь?! Вообще-то, ты работаешь в организации, которую я проверяю! А мы с тобой…

Я наблюдаю за внезапно появившимся на ее щеках румянцем.

— Уже жалеешь?

— Да что ты! — руки Лены ложатся на мою грудь. Ну, наконец-то. Другое дело. Притягиваю Лену к себе, она прижимается к плечу щекой и шепчет: — Лешка, ну как ты не понимаешь. Тебе это тоже… Не пойдет на пользу. Анатолий же твой босс. Вообще-то.

***

Леша фыркает — громко и демонстративно.

— Босс? Серьезно? Лен, мой босс, если уж тебе так нравится это слово — Борис Ильич. Хотя я предпочитаю говорить — руководитель. Все. Твой Коленкин — всего лишь собственник. Один из троих. Второго из них я видел мельком при подписании документов. Где-то есть еще третий. Всего лишь собственники предприятия. И лично им я ничего не должен и ничем не обязан.

— Лешка, он тебя уволит!

— Я и сам уйду, — он пожимает плечами. А потом кладет руки мне на плечи, отодвигает и смотрит в глаза. — Лен, это всего лишь работа.

Он не понимает. Лешка классный специалист. Но Анатолий и его партнеры — это люди другого склада и другого уровня. А Леша не понимает, во что вляпался благодаря мне.

— Леш, они тебе репутацию испортят так, что ты работу потом нормальную не найдешь.

Он закатывает глаза с демонстративным вздохом.

— Ленка-Ленка… Я давно большой мальчик. Я знаю, как с таким справляться. Не пропаду.

— А Артем? А Юля?!

Он смотрит на меня слегка озадаченно. Ну да, я и сама не ожидала, что буду вот в таком контексте говорить о женщине, которую еще вчера считала его женой. И об этом мальчике, которого еще вчера считала Лешиным сыном.

— Лен, у меня все в порядке. У меня есть подушка безопасности. У меня есть недвижимость. И связи кое-какие имеются. С Юлькой и Артемом все будет в порядке. Вывезу без вопросов. Лен, ну ты чего? — он слегка встряхивает меня. — Не переживай за меня. Я взрослый, у меня все под контролем. И тебе нет никакой необходимости срываться с места к этому твоему… бывшему. Лена! Он всего лишь твой бывший муж и нынешний работодатель. У тебя с ним развод. Сегодня выходной. Пошел он к черту. Пошли в ванную. Ты мне кое-что обещала.

Он это сейчас всерьез?!

— Леша! — шлепаю его по груди. — Ты в своем уме? Какая ванная? Мне надо с Толей поговорить! Правда, надо!

Леша делает шаг, перекрывая мне путь к ванной. Наклоняет голову, складывает руки на груди.

— Вот прямо-таки надо? Лен, может, я чего-то не знаю? Расскажи мне. Расскажи мне все.

Да, Леша, ты чего-то не знаешь. Но времени сейчас объяснять нет.

— Леш, пожалуйста. Мне надо поговорить с Анатолием. Это связано с работой. Потом я вернусь, и мы…

Не знаю, что дальше, за этим «мы». Я еще только привыкаю к тому, что это «мы» есть.

После длинной паузы он кивает.

— Я буду ждать тебя здесь. Если что — звони. Спущусь, втащу ему.

И, наконец, отступает.

***

Анатолий с максимально раздраженным видом пьет кофе. Я не тороплюсь подходить к нему, наблюдаю. Вот делает глоток. Переключается на телефон, наклоняет голову. О-па. А раньше и не замечала. Или это только недавно появилось? Как это там называется, когда не лысина, а… Плешь.

Ни разу в жизни не сравнивала мужчин. Лешку было не с кем сравнивать. Он был первый. И вообще — звезда всего университета. Толя… Толя был умный. Он и сейчас считает себя умнее всех. Теперь мне кажется, что я убедила себя, что влюбилась в него. Потому что мне безумно льстило его внимание. Потому что я хотела попасть в мир таких людей, как Анатолий Калинкин, как его партнеры братья Рудневы. В итоге меня из этого мира выпнули без выходного пособия.

И как я раньше не замечала, какие у Толи узкие плечи? Или это на фоне Лешкиных? Когда он сегодня стоял, демонстративно перекрыв Анатолию вход в номер, по пояс голый, со сложенными на груди руками, Лешка бы воплощением всего того мужского, от чего замирает любое женское сердце. Но это ли истинная мужественность — широкие плечи, мощная грудная клетка, обильная поросль волос на груди и руках? Или она еще и в «Я вывезу» и «Расскажи мне все»? В Лешке есть и то, и другое. И сравнение это бессмысленное.

Да, Леш, ты давно взрослый мальчик. Мужчина, у которого есть подушка безопасности, недвижимость, кое-какие связи и вообще все под контролем. Но у меня внутри не рассасывается противный холодок. Ты не знаешь этих людей, Леша, а я знаю. Немного, но этого достаточно, чтобы понимать, что лучше в их разборки не лезть.

Ладно, толку тут стоять. Полная грудь воздуха, глубокий вдох, глубокий выдох. И делаю шаг к столику, за которым сидит Анатолий.

***

Сначала мы молчим. Я делаю заказ, Анатолий демонстративно читает что-то в телефоне. И только когда мне приносят кофе, поднимает на меня взгляд. Неприятный взгляд. Я даже не берусь разбирать, что в нем. Я точно знаю, чего в нем нет. Того, что, как мне казалось, было когда-то. Ни радости, ни удовольствия. Нет, Анатолий смотрит на меня с ровно противоположными чувствами. А потом цокает. Долго так, многозначительно.

— Тебя взяли в хор цикад, Анатолий? Поздравляю, но не могу оценить качество. Не эксперт.

— Зато в других вопросах ты эксперт, Лена.

Это он только начал. Не отвечаю. Пусть вывалит все сразу. Кофе… Кофе даже вполне ничего. По крайней мере, стопроцентная арабика и крепкий.

— Лена-Лена… Я от тебя вообще этого не ожидал.

— Так ты мне ни разу не сказал, Анатолий, чего ты от меня ожидал. Все, о чем мы договаривались, я делаю. И ничего, прописанного очень мелким шрифтом, в наших договоренностях не было.

— Это ты так думаешь.

Я откидываюсь на стуле, складываю руки на груди. Устала от намеков. Устала от того, что Анатолий пытается использовать меня в темную и манипулировать мной. Я тебе не девочка для битья, Толик!

— Может быть, ты, наконец, скажешь прямо?

— Если ты умеешь выслушивать правду — скажу.

— Умею.

Анатолий качает головой, будто с сомнением. Я допиваю кофе и повторяю заказ.

— Правда заключается в том, Лена, что я считал тебя настоящим профессионалом и порядочной женщиной. А ты, оказывается, не являешься ни тем, ни другим.

— Чего?! — от неожиданности я просто замираю с открытым ртом.

— Леночка, я в каждый наш разговор по телефону слышал от тебя одно и то же. Что ничего нет, все чисто.

— Это правда!

— Как правда и то, что ты спишь с начальником правового управления.

Рот я все-таки закрываю. Вот так вот. Анатолий уже все знает. Либо заранее изучил досье на топ-менеджмент и уже знает, как выглядит Лешка. Либо все это выяснил, пока ждал меня. Анатолий умеет делать дела, этого у него не отнять.

— Тебя не должно волновать, с кем я сплю.

— С точки зрения бывшего мужа меня это и не волнует. Но не хочешь же ты сказать, что между тем, что ты не нашла при проверке ничего подозрительного, и тем, что Янович Алексей Владимирович ублажает тебя в постели, нет никакой связи?

У меня дергается рука. Останавливает меня только то, что мы в публичном месте и вокруг люди. Были бы мы наедине — я бы влепила Анатолию пощечину. Но нелюбовь к публичным скандалам — часть моего воспитания, и она во мне сидит крепко.

— Что, нечего сказать, Леночка? — Анатолий явно чувствует себя хозяином положения, пока я пытаюсь собраться. Я оказалась не готова к тому, что он уже все знает. А сколько он вообще знает? Давлю чувство беспомощности. — Ты обманула меня. Допускаю, что это мелкая месть с твоей стороны. Не одобряю, но допускаю. Но чем виноваты Юлия Витальевна и Артем?

У меня даже темнеет в глазах, когда я слышу эти имена от Анатолия. Ты и это знаешь?! Этого же нет в личном деле? Сколько ты знаешь?!

А бывший муж продолжает меня раскатывать.

— Лена, он же женатый мужчина. У него есть жена, очень приятная на вид женщина. И сын, совершенно очаровательный мальчик, ты видела? Леночка, ты же так гордилась своей правильностью. И ты замутила с женатым мужиком, только чтобы досадить мне? Как это… непохоже на тебя, Лена. Где же твои высокие моральные принципы? Врешь мне, соблазняешь чужого мужа. Ай-ай-ай, Леночка.

Ногти впиваются в ладони. А в мечтах они впиваются Анатолию в лицо. Но думаю я о другом. Позволяю даже себе внимательно просканировать самодовольно улыбающегося Анатолия. По-твоему, Леша женат? У него есть сын Артем? Получается, знаешь ты, Толя, не все. Значит, копнул не очень глубоко. Следовательно, и о нашем совместном с Лешкой прошлом ты не знаешь.

Мне от этого становится чуть легче. И сведенные судорогой пальцы разжимаются. Если бы у Анатолия была информация про наше с Лешей прошлое, если он все это знал, если бы копался в нем своими грязными пальцами… Я понятия не имею, откуда во мне взялось это «грязными пальцами», но от того, что Анатолий все это не знает, мне реально легчает. Не все ты знаешь, Толичка, не все.

— Лена, вот я с тобой поступил порядочно. Любовь уходит, так бывает, — у меня сводит зубы от его лжи. Какая любовь, о чем ты?! — Но я ни изменял тебе, Лена. Я был с тобой честен. А ты? Ты соблазнила чужого мужа. О чувствах этой бедной женщины ты подумала?

— Кто ты такой, чтобы читать мне нотации?! Чтобы говорить со мной о морали?! Калинкин, у тебя у самого рыльце в пушку! Какая любовь, о чем ты говоришь?! Ты же все годы брака со мной только и ждал, когда она к тебе вернутся. Я была для тебя удобным запасным вариантом, не более! Вообще не понимаю, зачем ты на мне женился.

— Потому что я порядочный, Лена.

— Ты?! Порядочный?! Ты не знаешь значения этого слова, Толя!

— А ты знаешь, конечно. Ты, которая спит с женатым мужиком.

— Он не женат!

— По документам — нет. Но по факту…

— И по факту — нет!

Анатолий хмурится. Мне хочется влепить себе подзатыльник.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего. И вообще, тебя это не касается.

Он смотрит на меня, прищурившись. Губы кривит усмешка.

— Что, правда глаза колет, Леночка? Так плохо без мужика, да? Настолько привыкла к регулярному качественному сексу, что тормоза отказали? Что, если у него плечи шире моих, и грудь волосатая, то устоять уже никак? Или он отлизывает качественно? Лена, что он тебе пообещал? На кого он работает? Говори!

Льняная салфетка не предназначена, чтобы ей швыряться. Поэтому до Анатолия не долетает, плюхается в чашку с кофе. Брызги. Анатолий вздрагивает.

— Еще одно слово в таком тоне — и в тебя полетит чашка.

Своей салфеткой Анатолий демонстративно вытирает капли кофе с рукава пиджака.

— Я хочу видеть отчет.

— Он еще не готов.

— В том виде, в каком есть.

Я на секунду прикрываю глаза. Я физически чувствую, как мало у меня времени. Как важно опередить Анатолия.

— В понедельник отчет будет готов.

Он молча кивает, встает и уходит. А я со стоном утыкаюсь лбом в стол. И плевать на взгляды окружающих.

И кто меня за язык тянул…

***

Лена застает меня в дверях. Я в принципе не умею ждать. И о том, что отпустил Ленку, я пожалел уже через пару минут. Сидеть и ждать ее — выше моих сил. Иду в душ, одеваюсь, на какое-то время зависаю в телефоне.

Нет, все не то и не так. Какого хрена я здесь, а она — там, с этим Коленкиным?! Неправильно это. И вообще, я кофе хочу.

В дверях сталкиваемся с Леной. Не успел я на кофе.

За руку втаскиваю ее в номер, беру за плечи, вглядываюсь в лицо. Так, вроде не плакала. Но щеки красные. Нет, все-таки зря я ее отпустил! Задурила мне голову этим «Нам надо поговорить по работе»!

Веду ее к дивану, усаживаю почти силком, опускаюсь напротив нее на корточки, чтобы видеть глаза.

— Рассказывай.

Лена почему-то вздрагивает. Растерянно трет лицо.

— Я… Мне надо поработать, Леш.

Вот вообще не на этот ответ я рассчитывал.

— Не сегодня же.

— Именно сегодня. И завтра. Мне в понедельник надо сдать отчет.

Лена прощелкала сроки? Не похоже на мою гиперответственную умницу Ленку.

— Ты не успеваешь? Сложности? — молчит. — У тебя сроки нарушены?

Кивает рассеянно. Я молчу, соображая. Дедлайн — штука понятная. Я, правда, не ожидал, что причиной явления господина Коленкина будет банальный дедлайн. Но и на Лену это и в самом деле не похоже — чтобы она не выполняла свою работу в срок.

— Что он еще тебе сказал?

Смотрит куда-то поверх моего плеча. Мне это не нравится.

— Ничего. Мы обсуждали отчет. И сроки, — наконец-то переводит взгляд на мое лицо. Ее глаза сейчас темные-темные. — Мы на самом деле недолго поговорили. Так, выпили кофе, обсудили рабочие детали.

Лена, и правда, отсутствовала недолго. Я даже не успел спуститься и испить кофе с Коленкиным. Испить, избить… Как-то так, в общем. Последнего вдруг хочется. Вот же загрузил Лену, скотина!

— Мне, правда, надо поработать, Леш, — ее пальцы легко касаются моей щеки, и я неосознанно подставляюсь под ласку ее руки. Вздыхаю.

— Да понял я, понял. Что минет мне в ближайшее время не светит.

Лена негромко смеется. Ну, хоть что-то. Переворачиваю ее руку, целую в центр ладони.

— Слушай, а что за огонь-пожар с этим отчетом? Ты не рассчитала сроки? Или какие-то сложности? С документами? Давай, помогу? Может, нажать на кого-то надо?

Мое предложение не на пустом месте. И Снежана, и Полина регулярно ноют мне под кофе о том, сколько вопросов задает Лена. И какая она дотошная. В этом вся Ленка, и мне эти жалобы доставляют тайное удовольствие. Но с этих клуш станется по мелочи вставлять Лене палки в колеса. Женская хитрость и изворотливость не знают предела, этот жизненный урок я усвоил твердо. Соображение о том, что я мог бы помочь Лене в ее работе, конкретно запоздало, конечно. Но кто же знал, что оно вот так повернется. Все вокруг нас в последние дни как-то очень быстро поворачивается. Я как будто даже за этими поворотами не успеваю. А так нельзя. Мне надо успевать.

— Ну? — еще раз целую Ленкину ладонь, глажу ей запястье. Ну, хоть что-то взамен таких сладких проёбанных перспектив. — Давай, построю там всех по линейке, выдерну, кого надо, на работу. Скажи, что надо?

Формально у меня таких полномочий нет. По факту я все это могу организовать. Ради Лены — могу.

Она с улыбкой качает головой.

— Ничего не надо. У почти меня все есть. Мне теперь надо все это свести в одно целое, проверить и… — вздыхает. — Еще раз проверить. Потом еще раз. И подвести итог.

— И все это за два дня?

Она лишь пожимает плечами. Я примерно представляю объем предстоящей Лене работы. Судя по всему, ей даже на сон времени не останется.

— Лен, по-моему, ты что-то недоговариваешь. Тут работы еще на неделю минимум.

— У То… У Анатолия форс-мажор. Отчет нужен ему несколько раньше.

Ага, так я и думал. У Толика что-то засвербело, а Лена должна отдуваться.

— Я сориентирую его по местности. Где у нас тут направление «на хуй». А то он не местный, не знает.

— Леша! — Лена закрывает мне рот ладонью. — Прекрати! Чем раньше я сдам отчет, тем раньше мы…

Она замолкает. Я снова целую ее в ладонь. Да, в этом Лена права. У нее есть рабочие отношения с бывшим мужем, и чем раньше она закончит работу на него, тем раньше кончатся эти отношения. А это важно. Потому что есть «мы». И для меня, и для нее.

Лена отнимает руку и резко встает. Мне тоже приходится встать.

— Все, давай-давай, — она легонько подталкивает меня в плечо. — Давай, Леш, мне, правда, надо работать.

— ЛенСергевна… А вы не охренели? Выгоняешь меня… Без поцелуя… Без минета…

Ленка все-таки снова смеется.

— Лешка….

— Ты работать будешь здесь?

— Вообще-то мне надо в офис, хотя бы на пару часов.

— Я на машине. Отвезу.

— Леш… Не надо.

— ЛенСергевна, у вас вроде как дедлайн, — демонстративно поворачиваю запястье, смотрю на часы. — Чего же мы время теряем?

Вздыхает. Потом все-таки улыбается.

— Сейчас соберусь. Я быстро.

***

Не уезжаю сразу. Смотрю, как Лена идет к входу в здание, на ее тонкий силуэт с сумкой ноутбука на плече.

Эх-х-х-х-х…

Что-то все не то. И все совсем не так, как кажется. Мне надо сесть и крепко обо всем подумать, пока Ленка ваяет свой отчет. Поэтому — домой.

***

— Папка! — Артем врезается в меня с разбегу, я подхватываю его на руки. — А ты где был? Тебя ночью не было! Ты где спал?

Темыч тараторит без пауз, задавая вопросы и не дожидаясь ответов, вываливает на меня свои новости. А я поверх его головы смотрю на вышедшую с кухни Юльку. Она же, сложив руки на груди, всем своим видом демонстрирует фирменное женское «Я же говорила!».

Да, Юль, ты говорила. И ты оказалась права. Только что теперь делать, я пока не представляю. Но обязательно что-нибудь придумаю. Уже обязан. Ради Лены. Ради тебя, Артема и Вовки.

— Пап, а мы когда в кино пойдем?

Я вздрагиваю. Черт. Кино. Как я забыл?! Точно. Обещал же.

Юля считывает мое виноватое выражение.

— Артем, папа очень устал, — незаметно для сына показывает мне язык. — Давай, я с тобой в кино схожу?

— Нет, я с папой! Мы с папой пойдем в кино. Да, пап? — заглядывает мне преданно в глаза.

У Темыча отцовы глаза. А еще у него сейчас такой период, что все надо делать с папой. И от этого реально щемит сердце. Куда я его оставлю? Как?! Как я умудрился все так запутать…

— Конечно, — я спускаю Артема на пол. — Давай, собирайся.

Темыч издает победный индейский клич.

— Не торопись слишком, — дополняет Юля мои слова. Ехидные интонации считываются однозначно. — Папе надо сходить в душ.

— Папа в душе уже был, — не остаюсь в долгу. — Темыч, ты завтракал?

— Да!

— Тогда собирайся. Я сейчас переоденусь, кофе выпью и поедем.

***

— Ну, так и будешь жить на две семьи? — Юлька ставит передо мной мою любимую чашку, полную кофе. — Я, помню, читала такую книжку одного бразильского писателя — «Донна Флор и ее два мужа». Смешная. А у нас — «Леха Янович и его две жены». Причем ни одна из них не является законной.

У меня много слов в ответ. Среди них мало приличных. И еще меньше тех, которые можно сказать вдове лучшего друга. Молча пью кофе. Юлька тоже молчит. Начинаю говорить, когда молчание становится тягостным.

— Вообще-то, я предупредил тебя, что не приду ночевать.

— Да я ж не про это, Леш… — вздыхает Юля. Я знаю, про что она. Про тот узел, в который завязались она, Артемка, я, Володя. А теперь еще и Лена. И как бы еще и не этот ее бывший Коленкин — за компанию. Не узел, узлище.

— Я что-нибудь придумаю, Юль.

— Что?! Что тут можно придумать, Леша, что?!

— Я не сказал — придумал. Я сказал — придумаю. Мне просто надо подумать.

— Ох, Лешка… — Юля всхлипывает.

Я накрываю ее рукой своей.

— Юля, я обещаю — тебя и Артема я не брошу.

— Да я не про то… — повторяет она, потом встает, ерошит мне волосы. — Ты сам-то завтракал?

— Нет.

— Сейчас я тебя покормлю.

На кухню влетает жизнерадостный Артем.

— Пап, я готов!

— Дай папе позавтракать.

Темыч корчит недовольную рожу и удирает. Юлька начинает готовить омлет.

Донна Флор и ее два мужа… А у нас тут «Дон Алекс и его две жены». Но по факту ведь сейчас именно так! Ох уж эти бразильцы, напридумывают всякого.

***

Оказывается, красочный детский мультфильм очень подходит для того, чтобы думать. Артем рядом увлеченно грызет попкорн, на экране что-то яркое мельтешит. А я методично раскладываю и анализирую имеющуюся у меня в наличии информацию.

Факт номер раз. Ленкин бывший и то, что она работает на него. С одной стороны, в этом нет ничего удивительного. Люди могут расстаться, что называется, по-хорошему. И поддерживать рабочие отношения. Правда, Гена утверждает, что Коленкин налево гульнул и другую нашел. Вот идиот. Как от такой женщины можно налево? Впрочем, мне-то это только на руку.

Факт номер два. Его неожиданный приезд. Ладно, для меня это стало сюрпризом. Но по реакции Лены ясно, что и она не была готова увидеть бывшего. Так что у тебя случилось, Коленкин? Просто что-то засвербело, или мне надо об этом знать? Позвонить, что ли, Геннадию, невзирая на субботу? Или поискать контакты партнеров Коленкина? Не зря ж я тогда рыл информацию по открытым источникам, как раз перед тем, как мы с Ленкой у меня в кабинете… Да, это переменило все. Но и я умудрился не то, чтобы забыть о той информации, но отложить ее на «потом». Вот. «Потом» наступило.

Факт номер три. Юля и Артем. Бросить я их не могу. Не могу — и точка.

Факт номер четыре. Артем должен знать об отце. Темыч рядом с упоением уничтожает попкорн, запивая соком и не отрываясь взглядом от экрана. А я вдруг отчетливо сознаю, что Артем должен знать, кто его отец. Настоящий отец. Да, мы с Юлькой, наверное, тогда поступили неправильно. Но с каждым днем несказанной правды эта неправильность будет только нарастать. И рано или поздно рванет. Нельзя занимать чужое место. Вообще. А у меня еще и…

Факт номер пять. У меня есть «мы». Этому «мы» двенадцать лет. И оно никуда не делось. Лену я уже никуда не отпущу.

Такой вот расклад. То ли фулл-хаус, то ли стрит-флеш. Ясно одно — проигрывать мне с такими картами нельзя. Не имею права.

***

Снимаю очки для работы за компьютером, тру глаза, откидываюсь в кресле. Устала. Устала так, как не уставала никогда в жизни.

Ложусь затылком на спинку рабочего кресла. Пять минут. Всего пять минут, а потом я все еще раз перечитаю и…

Вот в этом «и…» вся и проблема. Мне надо решиться. Я так выложилась с эти два дня, что на то, чтобы взвесить все «за» и «против», у меня уже просто не хватает сил.

Прикрываю глаза. Господи, ну зачем я только согласилась на предложение Анатолия? Да гори она синим пламенем, эта квартира! Или лучше в суд надо было пробовать идти и доказывать «неотделимые улучшения». А сейчас что? Во что вот я вляпалась с этим аудитом?

Если бы не этот аудит, я бы не встретилась снова с Лешей. А это… Мне сейчас даже странно как-то представлять, что еще пару месяцев назад я жила, совсем не вспоминая о Лешке. Как будто его никогда не было в моей жизни. Зато сейчас только о нем и думаю. И мне теперь кажется невозможной жизнь, в которой нет его.

Это неправильно. Наверное, неправильно. Но сейчас у меня на самом деле нет сил, чтобы анализировать это все. Мой горизонт планирования — день. Максимум — два.

Телефон пиликает сообщением. Это Леша. Спрашивает, нужно ли что-то.

Сегодня вечер воскресенья. Мы не виделись с Лешей с того момента, когда он привез меня в субботу утром в офис. Леша хотел ко мне приехать, но я убедила его, что не стоит. Мне он ничем помочь не может. Но он все равно пишет примерно раз в два-три часа. Не спрашивает: «Как дела?». Зато напоминает, чтобы я делала паузы в работе. А если и спрашивает, то о том, не привезти ли мне кофе.

Нет, Леш, не привезти. Кофе у меня есть. У меня времени нет. Или очень мало.

Ночью я спала всего четыре часа. В глазах рябит от цифр. Но отчет готов. Сейчас я его еще раз проверю, и…

Вот проверю, а потом решу, что делать с «и…».

Я пишу сообщение Леше, что ничего не надо, надеваю на нос очки и поворачиваюсь к ноутбуку.

Спустя полчаса отправляю проверенный экземпляр на печать. Ненадолго зависаю. Нет, я не смогу сейчас логически просчитать все риски, а они, безусловно, есть. Но раз эта мысль пришла мне в голову — значит, не зря. Других идей все равно нет, а идти на поводу у Анатолия, который использует меня в своих играх, как пешку, я не собираюсь. В игры обычно играют вдвоем. Но в нашем случае игроков больше.

Этот адрес я еле нашла. Когда-то, лет пять назад, Анатолий просил кое-что сделать для Аркадия Руднева, и я отправляла ему документы. За пять лет человек мог сменить адрес электронной почты. Но другого у меня нет.

Я отправляю отчет младшему из братьев Рудневых, деловых партнеров Анатолия. Мое письмо не содержит никаких эмоций, домыслов и прочее. Все четко и по деловому. Аркадий — один из собственников предприятия, которое я проверяла. Поэтому…

«Уважаемый Аркадий Игоревич, направляю вам результаты аудиторской проверки ОАО…» и далее по тексту. Палец мой дрожит, когда нажимаю на кнопку «Отравить».

Ну, вот и все. Больше нет «и…». И большего я сделать не могу.

Какое-то время еще размышляю, чего мне хочется больше — позвонить Лешке и напроситься, чтобы приехал и обнял, или спать.

«Спать» побеждает. Дело сделано. Теперь я высплюсь. А потом подумаю, что мне делать со всем остальным.

***

— Извини, что дергаю в выходные.

— Да ты меня спас! — совершенно искренне отвечает Гладенький. — У дражайшей половины обострение хозяйственности, уже не знаю, куда прятаться. В таком настроении у нее лежащий на диване муж — как красная тряпка для быка.

— Может, посидим где-нибудь?

— Посидим! — Генка поднимает руку с пакетом. — В гараж пошли. Я заодно туда кое-что отнесу.

Гараж у Генки — хрестоматийный портал в другую реальность. Там роскошный ковер на стене, телевизор, диван и холодильник с пивом. В этой роскоши Генкина «старая немка» смотрится даже лишней. Хотя… Ну, это же гараж, машина тут все-таки должна быть.

Мы устраиваемся на диване с банками пива в руках.

— У тебя что-то новенькое есть?

Гена делает долгий глоток, хмурится. Решаю подкинуть ему дровишек.

— Аудит закончен. Коленкин прилетел.

— Кто?! — начбез смотрит на меня удивленно.

Как-то лихо я Ленкиного вывшего перекрестил.

— Калинкин Анатолий Дмитриевич прибыл сегодня.

Гена издает высокохудожественный свист.

— Вон оно как… И никто ни сном, ни духом… Я вот не в курсе, мне Борис Ильич не звонил. А ты откуда знаешь?

— Я же тебя не спрашиваю, откуда ты информацию берешь.

Гена не убирает с меня цепкого прицела глаз. Не-а, не расколюсь.

— Значит, барин прибыл. Инкогнито из Парижа проездом… — медленно тянет Гладенький.

— А про Париж — точная информация? — я слегка опешил.

— Или приехал из Кологрива навестить свою покойную бабушку… — все так же задумчиво тянет Геннадий. А потом хлопает меня по плечу: — Киноклассику смотреть надо!

Ох, не до кино мне сейчас! Вот мультики — другое дело.

— Так, Гена, ты мне зубы не заговаривай. Я с тобой поделился информацией, теперь твоя очередь.

Генка снова прикладывается к пиву.

— Там вот что… По аудитору ничего не нашел, женщина толковая, порядочная, ни в каких сомнительных аферах не замечена. А вот с Калинкиным… Вот что… — Геннадий залпом выпивает пиво, встает, достает из холодильника еще по банке и упаковку чего-то сушеного. — Я тебе этого не говорил, ты этого не слышал. Потому что вся информация на очень тонком эфирном уровне, — он крутит пальцами в воздухе, изображая что-то неопределенное. — Где-то что-то слышал, где-то что-то додумал. И на факт, что оно так.

— Да что ты, — я сминаю банку и точным броском отправляю ее в мусорное ведро. — Когда я ем, я глух и нем. Давай эту сушеную гадость и рассказывай.