Глава 24. Дима

Она снова стала кошкой. Оставалась ею, и когда я был в душе, и когда укладывался на матрас, и когда читал ее любимую книгу. 

Я старательно подражал голосам разных героев, затихал там, где начинался страшный момент и читал громче, если встречал восклицательный знак. Все гребаные восклицательные знаки получили свою порцию громкости. Учителя бы мной гордились. Такое рвение прочитать выразительно и старательно. То, что все пацаны в моем классе ненавидели. 

Но сейчас я из кожи вон лез, чтобы Насте понравилось. Чтобы понравилось настолько, что она вернулась бы ко мне. 

Она устроилась на моей разбитой руке, странным образом усмиряя боль. Унимая ее настолько, что я даже начал забывать, что с пальцами что-то не так. Но стоило ей чуть-чуть сдвинуться, или мне убрать руку, чтобы перевернуть страницу, как боль возвращалась. 

Когда Настя уснула, я долго смотрел на нее. 

Что же с ней случилось? Кем она стала? 

Валясь от усталости, я потянулся к ноутбуку. 

Перед тем как вернуться домой, я кое-что успел сделать – установил камеры в доме того ублюдка, из-за которого она стала кошкой. Алекс Шипилов. Двадцать один год. Сын депутата, который приторговывает оружием. Высококлассным. Поставляет его нужным людям, чтобы те могли устраивать себе необычные развлечения. Вроде охоты на людей. Прикрыты со всех тылов они были не хило. Мне даже не сразу удалось это выяснить. 

Василий Михайлович подключил своих людей, которые тонко намекнули, что туда лучше не лезть. Но был еще кое-кто. Один влиятельный человек, которому в прошлом Шипилов старший перешел дорогу. И вот он-то был готов задействовать все свои ресурсы, чтобы достать обоих ублюдков. Только у него не было главного – меня. Уже несколько лет он безуспешно пытался добраться до отца и сына. 

Когда я вышел на него, он был удивлен. Сначала не доверял, пытался проверить, пробить по своим каналам. Естественно, он ничего не нарыл, зато оказалось, что они немного знакомы с Михалычем, который меня и «порекомендовал».

В результате у меня появились необходимые ресурсы. Не то чтобы я был в них ограничен, но себя необходимо было прикрыть. И лучше, если все стрелки укажут на кого-то другого. 

Накануне этот мудак, Алекс, который был самым обычным Александром, закатил в отцовском доме вечеринку с друзьями, наркотой и элитными девочками. Одна из них, которая давно со мной сотрудничает, за вознаграждение, испортила в доме кое-какое освещение. 

Конечно же, прислуга вызвала мастера, который отложил возвращение домой после долгой командировки и на всех парах примчался в загородный особняк и установил камеры слежения. 

Не смотря на все опасения, это оказалось легко. Мне даже удалось убедить Шипилова старшего, что проверить необходимо все освещение в доме, потому что коротнуло их не слабо и одному богу известно, чем это может кончиться в следующий раз. Ублюдок оказался трусливым. Уговаривать долго не пришлось. 

Теперь у меня было видео из всех комнат дома. Даже из ванных, кухни и туалетов. По плану, который удалось достать, были еще подвал и чердак, но туда пробраться не получилось. 

Ничего, в любом случае, что-то мне точно станет известно. 

Пока Настя спала, я просматривал отснятое. Ничего особенного не происходило. Домработница драила дом, а Шипилов младший отсыпался в своей спальне. Я доберусь до него. Возможно, в прошлый раз ему и удалось уйти, но не сейчас. 

***

Я проснулся от бесконечной трели звонка. Телефон разрывался, делая лишь короткие перерывы, когда истекал срок ожидания. Я с трудом выпростал руку из-под одеяла и взглянул на экран. Мать. Девятнадцать пропущенных. Телефон завибрировал снова. Двадцатый. 

Я отшвырнул телефон. Рядом из покрывала показалась сонная мордочка Злыдни. Настя… 

Я вытащил ее наружу и уложил себе на грудь. 

— С добрым утром. 

Настя тихо мурлыкнула, а я улыбнулся от того, как забавно она щурилась. 

— Чем займемся? 

На самом деле нужно было сделать кучу всего. Найти изъятые у Михалыча страницы из книги, понять, что же случилось с Настей, выяснить, кем она стала, и отвезти ее туда, куда хотел. 

Настя вдруг отвернулась и, перебирая пушистыми лапами, побежала к спиритической доске. 

Я спихнул одеяло и уселся на край матраса. 

Толкая стрелку, Настя выложила новое послание:

П. О. М. О. Г. И. З. А. Б. Р. А. Т. Ь. М. О. Ю. П. О. С. Ы. Л. К. У. 

Я медленно кивнул:

— Так… где она? 

Настя подбежала к маленькому торшеру, который мы покупали вместе, и тронула лапкой что-то возле его основания. Я перебрался на другой конец матраса. 

Под основание торшера кто-то подсунул в несколько раз сложенный лист бумаги. Под пристальным Настиным взглядом я вытащил его и развернул. 

Перед глазами оказались десятки строчек, расположенные почти вплотную друг к дружке и написанные красивым круглым почерком. 

«Почему-то не могу сказать это тебе в лицо… Ужасно тяжело вытащить из себя слова благодарности. Моя жизнь теперь целиком и полностью и зависит от тебя. Я привыкла самостоятельно решать свои проблемы, а теперь получается, что перекинула все на тебя. Ты возишься со мной, помогаешь, а мне не хватает смелости признать, насколько сильно я стала зависима от твоей заботы. 

После этой чертовщины я лишилась всего. И то, что ты рассказал о моих родителях… нечто подобное я подозревала. Никогда не думала, что буду чувствовать себя настолько обиженной. Брошенной. 

Я пишу все это не для того, чтобы вызвать у тебя жалость или что-то подобное. Прости».

Дальше слова были замалеваны так, что едва проглядывали петельки и крючки букв. Что такое она написала? Я посмотрел на Настю, которая следила за мной пристальным взглядом. Я же все равно узнаю. 

«Когда тебе надоест со мной возиться, я хочу иметь возможность хоть как-то вернуться к прежней жизни. Конечно, если буду человеком. Я лишилась съемного жилья и работы. Но, может, у меня будет шанс попробовать начать жить, как раньше. До того, как со мной произошло все это, я готовилась к одному проекту. Заказала разные материалы. Наверное, они давно уже пришли. Не мог бы попробовать получить ту посылку? Я знаю, что нужно мое присутствие, паспорт или хотя бы доверенность, но ничего этого у меня нет. 

Я не имею права вешать на тебя еще и это, но обещаю, что это будет моя последняя просьба».

Я в ярости смял письмо и посмотрел в упор в голубые глазищи. 

— Ну ты и дура. Просто… идиотка! 

Я швырнул скомканное письмо и вскочил на ноги. 

Настя высокомерно махнула хвостом и снова встала над доской. Ее почти игрушечные лапки торопливо толкали стрелку. 

Т. Ы. П. О. Л. Ь. З. У. Е. Ш. Ь. С. Я. Т. Е. М. Ч. Т. О. Я. Н. Е. М. О. Г. У. Т. Е. Б. Е. О. Т. В. Е. Т. И. Т. Ь. И. О. С. К. О. Р. Б. Л. Я. Е. Ш. Ь. 

С ней я разучился держать себя в руках. Многолетний контроль летел к чертям. 

— Можешь ответить мне! – Хотелось наорать на нее до срыва голосовых связок. – Лицо расцарапай. Когти о меня подточи! Да что угодно. Я уже не знаю… Не знаю, какими еще словами тебе объяснить. Упрямая стерва. 

Я ушел в ванную, хлопнув дверью, как обиженный подросток. 

Почему она не хочет понять, насколько сильно нравится мне? Почему не хочет хотя бы попробовать? Видимо, я был адски наивным, когда думал, что мы… подходим друг другу. Мне казалось, что мы – наверное, это какая-то романтическая хрень, но я действительно так думал – созданы друг для друга. 

Я все равно разберусь в том, что с ней случилось. Смогу вернуть ей себя прежнюю – костьми лягу, но сделаю это. 

Ну и что, что она пока кошка? Даже так нам хорошо и уютно вдвоем. Даже слова не нужны, чтобы общаться. Кажется, что мы научились понимать друг друга на интуитивном уровне. Достаточно взгляда, наклона головы или движения невзначай. 

Наверное, дверь была прикрыта не плотно, потому что в узкую щель протиснулась кошачья голова. 

Серо-голубая шерсть Злыдни таинственно поблескивала, а в глазах светилась укоризна. Я отвернулся и быстро смыл пену для бритья. Ее взгляд прожигал лопатки, но на этот раз я решил дожать нашу чертову ссору до конца. И плевать, что ссорился здесь только я. Вчера я первый пришел к ней. На этот раз придет она. Когда наконец поймет, что мы… нашли друг друга. 

Пусть поймет, что зависит от меня. Да, так, как она и написала! Зависит! И, черт возьми, должна держаться за меня всеми силами. Цепляться острыми ногтями, впиваться до крови и не отпускать. Последняя просьба, значит? Нет, милая. Ты и шагу без меня ступить не сможешь. 

Я знал, что погрязаю в ней все глубже. Но и сделаю все, чтобы она утонула во мне. 

Жить без меня не сможет. Даже шагу не сделает. 

С трудом удержав себя от того, чтобы взять ее на руки, я шире распахнул дверь и вернулся в комнату. 

Пока я собирался, Настя курсировала у моих ног, двигала туда-сюда стрелку на спиритической доске, а потом села над книгой и попыталась открыть ее своими забавными лапками. 

Последняя просьба, значит? Ну-ну, давай. 

Я быстро натянул одежду и вдруг вспомнил про вчерашние покупки. Настя вроде бы не заметила, когда подхватил еще один кошачий костюм – темно-сиреневый комбинезон черта, с мягкими желтыми рожками, розовым носом-пятачком и хвостом со стрелкой в виде сердца. Были даже два забавных «летучемышиных» крыла и злобно смотрящих желтых глаза. 

Я уже представлял, как она взбесится, когда я наряжу ее в эту «красоту». Хочет быть обычным питомцем? Я дам ей это. Как там она вчера сказала? Что-то про то, что однажды мне надоест выбирать ей костюмчики и что она ждет-не дождется, когда я притащу в дом очередную Кристину. Не помню, чтобы здесь были какие-то очереди из баб, но похоже Настя упорно считает меня тем, кто будет бросаться на все, что движется. 

Она считала, что мне нужна «нормальная девушка, нормальные отношения и нормальный секс». Ладно. Пора оправдать ее ожидания. Посмотрим, что она запоет после сегодняшнего. 

Я разодрал упаковку и поднял Настю с пола.

Она трепыхнулась, бросила на меня мрачный взгляд, но быстро успокоилась. Похоже, решила, что мы отправляемся в путь. Я усадил ничего не подозревающую кошку на комод и расстегнул «молнию» на комбинезоне.

Настя демонстративно смотрела в потолок. Глупышка. Даже не знает, что ее ждет. Я никогда не был мстительным или неоправданно жестоким, но ее гордость и ослиное упрямство пробуждает во мне худшее. Какую-то особенно подлую и отвратную сторону моей натуры.

Я почти закинул Настю в комбинезон и быстро рванул «молнию» вверх. Она вздрогнула, удивленно мяукнула и посмотрела на меня недоуменным взглядом.

Как ни в чем не бывало я пояснил:

— На улице холодно, а я не могу все время таскать тебя на руках. Меня уже начинают считать неадекватом. – Я вспомнил разговор двух продавщиц в зоомагазине.

Настя бросила на меня удивленный взгляд, а я ощутил себя долбаным мудаком. Хуже всего то, что мне действительно нравилось прижимать к себе крошечное тельце – так я мог быть уверен, что она всегда рядом, под моей защитой. Хотя после ситуации с матерью я чувствовал себя хреновым защитником.

— Ладно, поехали получать твою посылку. – Я поднял скомканное письмо и разгладил. Внизу был приписан адрес почты.

Проверив, чтобы видео из дома Шипиловых отображалось и на телефоне, я стащил Настю с комода и устроил, как коробку, под мышкой.

Она пока что никак не реагировала. Хвост с розовой стрелкой-сердцем уныло висел, а капюшон с носом-пятачком съехал ей на лоб. Даже сейчас она была крошечной.

Я попытался отогнать воспоминание о вчерашней ночи.

Это лишнее. Сейчас думать об этом нельзя. Она ведь ждет, что я устану от нее. Пора показать ей того, кого она во мне видит.