Глава 27. Настя

Так страшно мне не было еще никогда. Я боялась до дрожи, до темноты перед глазами. До нервно трясущихся пальцев и окровавленных от зубов губ.

Я боялась спугнуть свое счастье. Боялась, что оно исчезнет. Растворится. Что кто-то украдет его у меня.

Украдет Диму.

Он не отпускал меня от себя ни на секунду. Когда я попросилась в душ, он направился следом. И даже когда я, с огромным трудом, уговорила его подождать снаружи, он так и остался в ванной.

Я тряслась от страха и неуверенности, стоя перед дверцей душевой, за которой мутно расплывался Димин силуэт.

Он уже видел меня обнаженной. Но тогда все произошло неожиданно. А сейчас… Сейчас я осознавала, что он видел все. Он ласкал меня между ног, а я сосала у него, сходя с ума от ощущения непривычного, но наркотически приятного вкуса.

И все равно продолжала трястись.

У меня не было потрясающих форм, идеальной фигуры. Не было даже возможности ухаживать за собой. Я провела кучу времени, будучи кошкой! Даже болезненная худоба, которую я приобрела, сейчас казалась недостатком.

Но прятаться вечно я не могла. И уже не хотела. Для меня была ценной каждая секунда в своем теле. Но еще более ценной – каждая секунда с Димой.

Я вышла из своего укрытия, тут же попадая в Димины объятия. Он закутал меня, как ребенка, в пушистое полотенце и прижал к себе, неспешно водя ладонями по спине.

Я расслабилась. Напряжение отступило, и я вцепилась пальцами в его одежду. Только бы он не отпускал и не отстранял.

Его голос прозвучал глухо и надтреснуто:

— Как еще объяснить, что больше мне никто не нужен?

Его грудь вибрировала, а сердце билось быстро и гулко. По моему телу прошла дрожь. Дрожь страха. Своими руками я чуть было не прогнала его…

Дима снова сгреб мои волосы на затылке и оттянул голову, заглядывая в глаза. Его карие глаза… Невозможно было оставаться равнодушной, глядя в них. Его взгляд затягивал. Тяжелым якорем утягивал на дно. Интересно, он знал, каким оружием обладает?

— Ты идеальный, Дима… Не просто красивый и умный… Ты… настоящий мужчина. Такой, о котором мечтает каждая женщина.

Дима выгнул бровь. Его взгляд стал жестким, колким, ироничным.

— Но для тебя этого недостаточно?

— Твоя мать была права в одном: тебе нужна особенная девушка.

Дима ухмыльнулся, сильнее сжимая мои волосы и приближая свое лицо к моему:

— Куда уж особеннее?

— Я боюсь… – Я сглотнула, выдохнув свою тайную правду. – Мне очень-очень страшно… Я так хотела быть… – Я горько усмехнулась: – …благородной. Показать, что ни на что не надеюсь. И ничего не жду от тебя. Ты ведь мне ничего не должен. Но ты, Дима, чертов идеал.

Он снова вскинул брови и удивленно улыбнулся.

Хотел что-то сказать, но я не дала. Продолжила. Пока были силы.

— Я боюсь, что тебе однажды надоест. Я надоем.

Он покачал головой. В глазах мелькнула злость, когда он отвернулся.

— У нас так мало времени вместе, а ты каждый раз говоришь только об этом. Тебе самой еще не надоело? Сколько баб мне сюда притащить, чтобы ты наконец успокоилась и признала, что я тебе нравлюсь?

Я судорожно сжала пальцы на его рубашке. Ткань затрещала, и пуговицы натянулись в петлях. А мне хотелось вырвать их с мясом, обнажить его мощную грудь и впиться в нее ногтями. Оставить длинные и кровавые царапины, которые никогда не заживут и белесыми шрамами будут напоминать обо мне до конца вечности.

— Ты… мне больше, чем нравишься…

Глаза Димы сверкнули. В них вспыхнули золотые искры, которые вырывались из радужек, падали на мою кожу и обжигали.

— Я не знаю, что ты чувствуешь… Из кожи вон лезу ради тебя. – Дима сжал мои плечи и навис надо мной, угрожающе играя желваками. – И если я тебе… «больше, чем нравлюсь», – он прошептал это горячо и зло, но так остро, что я задрожала, – не отвергай меня. Я ради тебя все сделаю. Просто не прогоняй меня.

Чтобы обнять его, пришлось встать на цепочки. Он был таким высоким, сильным, крепким. Мощь и непобедимость. Только с ним я чувствовала себя защищенной и… пьяной. Пьяной счастьем.

Дима обнял меня в ответ. Так крепко, что стало больно. Он вдавил меня в себя, и я почувствовала, как мы сливаемся в одно целое. Вся его глубоко скрытая боль, вся ярость, вырвались черным потоком и потекли в меня, наполняя безудержной энергией.

Я снова пила его тьму, наслаждаясь каждым глотком. Дима проникал внутрь меня, и я как будто воровала в себя его частички. По капельке. Пока не украду его целиком.

Когда Дима принимал душ, я ждала здесь же, в ванной. Он приказал сидеть тут, и я послушно сидела. Каждые несколько минут он спрашивал, здесь ли я, задавал вопросы о детстве и почему решила стать художником по костюмам. Спрашивал, чем люблю заниматься и почему мне так понравилась та книжка.

То, что он боялся, что я снова превращусь, странным образом согревало. Хотя нет, от этого бросало в жар. Он так переживал и боялся, что я исчезну, что не давал мне молчать. Какой еще девушке так повезло с парнем?

Я приняла решение. Пока он здесь, рядом, я не буду думать ни о чем: только о нас с ним. А если вдруг у него перегорит… Ну что ж, не я первая, не я последняя, кого бросят. И почему даже сейчас я думаю, что он бросит меня? Готовлю себя к неизбежному? Стараюсь хоть немного уберечь свое сердце?

А что его беречь? Оно уже полностью перекочевало из моей груди в грудь Димы. Став его частью.

В наступившей тишине, когда слышался только плеск воды, я быстро скользнула к шкафу и вытащила аккуратно сложенный халат. Дима часто надевал их после душа.

Темная мягкая, по настоящему мужская ткань. И выглядел он в них, как модель в рекламе нижнего белья.

Но бросив взгляд в зеркало, я замерла. А что, если..? Быстро скинув с себя полотенце, я надела его халат и слабо завязала пояс. Полы немного разошлись, обнажая округлости груди.

Я изменилась. Стала выглядеть иначе. Кожа посветлела еще больше, но это не выглядело болезненно. Она как будто… сияла. И глаза стали ярче. Даже волосы, как будто были не моими – красивые золотые локоны, какие бывают у кукол.

Это была одновременно и я, и не я.

Встревоженный Димин голос вырвал из оцепенения:

— Настя?!

Дверца кабинки резко отъехала в сторону. Обнаженный, покрытый сверкающими каплями воды, Дима тяжело дышал, глядя на меня тяжелым взглядом.

Когда он понял, что со мной все в порядке, его взгляд опустился на мою грудь в вырезе халата. На лице появилось жадное и голодное выражение, от которого мне стало так жарко, что хотелось содрать кожу.

Я не хотела смотреть, но взгляд помимо воли опустился вниз, на его возбужденную плоть, покачивающуюся из поросли волос в паху.

Он усмехнулся и вышел из душевой.

— Не могу на тебя не реагировать. Особенно, когда ты такая… – Он погладил взглядом мое тело, и на коже тут же выступила испарина.

Меня бросало в лихорадочный жар, а между ног становилось влажно. Боль внизу живота превращалась в пытку. Я с трудом удержалась, чтобы не свести бедра – хоть как-то облегчить чертово мучение.

Дима вздрогнул и зашипел, начав обматывать вокруг бедер полотенце. А потому отвернулся и выругался сквозь зубы.

Я подкралась к нему со спины и крепко-крепко обняла, прижавшись к широченной влажной спине.

— Я тебя поймала…

Он накрыл ладонями мои руки и повел их вниз, но сейчас я была не готова снова повторить то, что случилось на кухне. Слишком много всего для одного раза.

Я убрала руки, и Дима тут же рывком обернулся ко мне.

— Прости… – Я опустила взгляд, лишь бы не смотреть в его сводящие с ума глаза, но вместо этого уставилась на идеально выточенный пресс с темной полоской волос.

Господи… На него вообще смотреть нельзя. Куда бы я ни смотрела – везде совершенное тело. Противиться этому можно было. Если бы он не был таким же идеальным и внутри.

Дима снова положил ладони мне на плечи и наклонился:

— Я все понимаю. И не давлю. Просто… С тобой невозможно оставаться равнодушным. Мне все сложнее держать себя в руках. Я ни к чему тебя не принуждаю, но и взять себя в руки не смогу.

Я кивнула, почти не слушая, что он говорит. Он был таким красивым… И таким искренним. До сих пор не верилось, что я так много для него значу. Что он не просто хочет мне помочь, а испытывает ко мне чувства…

Я порывисто обняла его и прошептала в твердую грудь:

— Когда твоя следующая командировка?

— Через две недели. Не бойся. Я сменю замки́, чтобы мать не могла войти, если вдруг надумает. Ты останешься здесь. Сможешь без меня?

Я кивнула.

— Я справлюсь. Только не прогоняй меня отсюда.

— Ты издеваешься? – Он отстранил меня от себя, гневно раздув ноздри.

— Прости. Твои командировки для меня – испытание.

Во взгляде Димы проступила вина. Но это совсем не то, что он должен был испытывать рядом со мной. Я не хотела, чтобы он чувствовал вину за что бы то ни было. Он был моим спасителем. Героем. Мужчиной, которому я хотела принадлежать.

Чтобы хоть как-то отвлечь его, я выдавила из себя улыбку:

— Чем… займемся? Так непривычно снова быть человеком.

Дима убрал прядь волос с моей щеки:

— Я во всем разберусь, даже не сомневайся.

Мы вышли из ванной. Я не смогла сдержаться и тут же принялась включать весь свет в комнате. Гирлянды на подоконнике, торшер и забавный светильник с колдуньей и звездочками. Каким-то чудом ему удалось скрыться от Нины Павловны.

Я обернулась к Диме, надеясь, что он будет не против того, что я вот так хозяйничаю в его спальне. Он же стоял, прислонившись к дверному косяку и сложив руки на мускулистой груди.

— Можно? – Я неловко улыбнулась.

Его взгляд блуждал по моей попке, скрытой халатом.

Он вздернул бровь и улыбнулся:

— Это твой дом.

Я покачала головой, усаживаясь на полюбившийся матрас:

— Мы оба знаем, что это не так. Я здесь… квартирантка. – Я улыбнулась. – У меня вообще ничего нет, кроме того, что ты купил. Даже с работы, наверное, выгнали.

— Настя… – Дима покачал головой, подходя к шкафу. – Если ты хочешь оплатить проживание, – он повернулся ко мне, пригвождая у месту тяжелым взглядом, – то я приму только один способ оплаты. – И резко, словно отрезал, добавил: – Про остальное забудь. Работа и все прочее. Ты ходишь по магазинам. Обустраиваешь здесь все. Покупаешь себе одежду, украшения, косметику, что тебе захочется. И все время находишься рядом.

Когда он успел превратиться в подобного тирана? Все, что я могла, – потрясенно выдохнуть и раскрыть рот.

— Пока мне разрешено делать хоть что-то… – Я поднялась. – …пойду распакую свою посылку. А то вдруг и это скоро запретят.

Дима зашуршал одеждой, но я больше не смотрела на него. Даже не знала, злиться или радоваться. Да, многие девушки о таком мечтают. Сиди, ничего не делай и трать деньги красивого парня в свое удовольствие. Наверное, я неблагодарная сволочь, но… Радостно не было. Я и так ему кругом должна.

За спиной послышались шаги.

— Что не так? – Дима накрыл ладонью мое плечо и резко развернул меня к себе.

Я сбросила его руку и снова направилась на кухню:

— Не хочу ссориться с тобой. Не хочу грубить. И спорить тоже не хочу. Я иду открывать посылку, а ты делай, что хочешь.

— Настя, какого хрена?!

— Какого хрена? – Я передразнила его, приподнимаясь на цыпочки, чтобы хоть немного уменьшить его подавляющее давление. – А такого, что я лишилась всего. Меня учили, что за все в жизни нужно платить. И всего добиваться самой. Ты взвалил на себя все мои проблемы, делая меня обязанной тебе. А теперь предлагаешь стать еще и зависимой. Полностью зависимой от тебя! Я ведь и так… – Я взмахнула руками. – …и так без тебя ничего не могу.

Я развернулась и почти побежала на кухню.

Дима снова попытался меня остановить. Между нами начала завязываться драка, силы в которой были не равны. И если бы Дима захотел скрутить меня, у него бы без проблем получилось. Но он почему-то терпел мои царапины и слабые удары, когда я пыталась вывернуться из его захвата.

— Да успокойся ты! – Он закинул меня на плечо и понес обратно в спальню. – Я уже понял, что ты самодостаточная и независимая. Феминистка.

Я вцепилась в шлевки его джинс, болтаясь, как кукла, из стороны в сторону.

— Ты настолько идеальный… я пытаюсь… хоть в чем-то тебе… соответствовать…

Дима бросил меня на матрас, вонзаясь каре-золотым взглядом в грудь. Я быстро посмотрела вниз: полы халата разошлись, обнажая все тело. Я поспешила запахнуть халат, а Дима шумно сглотнул.

— Каждый мужчина хочет услышать от своей женщины, что она считает его идеальным…

— Я… твоя женщина?

— Да, ты моя…

Я обхватила лицо Димы ладонями и, осмелев, прижалась к его губам. Целовать его было… как погружаться в огонь. Меня бросило в жар, кожу закололо.

Дима превращал поцелуй в бесконечную пытку. Его губы двигались мучительно медленно, посасывая мои губы и неспешно втягивая в свой рот.

Не знаю как мне удалось отстраниться. С тихим, безумно эротичным звуком, наши губы разомкнулись. Не открывая глаз, Дима потянулся за мной. И это было самое красивое и возбуждающее, что я когда-либо видела.

Дима распахнул глаза, которые стали почти золотистыми и пьяным голосом спросил:

— Я опять за что-то наказан?

— Нет. – Я улыбнулась, зарываясь пальцами в его волосы. – Пока я человек, хочу кое-что сшить.

Он стал серьезным. Даже злым.

Это чувствовалось в ледяном воздухе, который вился вокруг него невидимым облаком.

— Я все исправлю, Настя. Верь мне.

— Знаю. Только тебе и верю.

Он выпрямился, ероша волосы. Такой красивый, сильный, уверенный. Перестану ли я когда-нибудь им восхищаться?

Раздавшийся в тишине телефонный звонок заставил нас обоих вздрогнуть.

Дима вытащил из брошенной рядом куртки телефон, а я почему-то застыла. У него был другой смартфон. Большой, с блестящим фиолетовым корпусом. Этот же – обычный кнопочный телефон, почти крошечный на фоне его ладони.

Дима бросил на меня пронзительный взгляд и отвернулся к окну:

— Да?!

Несколько секунд, показавшихся мне вечностью, он не говорил ничего, а потом вдруг бросился к ноутбуку и резкими движениями открыл его.

— Да, я все вижу.

Его взгляд бегал по монитору, а пальцы завораживающе перемещали курсор. Я залюбовалась его руками, вспоминая, как сладко они ласкали. Даже не сразу обратила внимание на то, что его взгляд изменился. Стал холодным и пустым. Жестким. Отстраненным. Как будто внутри больше не было… Димы. Осталась только оболочка его совершенного тела.

— Его должны отдать мне.

В голове Димы звучала сталь. И смерть. Он говорил так, словно выносил смертный приговор. Меня накрыло странным чувством. Безумно странным. Мне стало до безумия страшно рядом с ним и одновременно изнутри поднималась горячая волна возбуждения.

Я не знала, кого ему там должны были отдать, но закусила губу, лишь бы не сорваться и не броситься к нему на шею. Зачем тебе нужен кто-то? Возьми меня. Возьми так, как умеешь только ты. Твердо, не обращая внимания на мои страхи и истерики, не позволяя отдалиться от тебя.

Я тяжело вздохнула, и Дима тут же вскинул на меня взгляд. Его глаза зажглись золотом. На миг вспыхнули яркие искры, а губы сжались в тонкую линию.

Он странно тряхнул головой, словно сбрасывая с волос капли воды и снова отвернулся к монитору.

Мне стало до ужаса любопытно, что он там рассматривает.

И обидно, что не смотрит на меня. И куда пропало все стеснение? С Димой я становилась точно такой же, как в наших снах – откровенной и смелой. Даже слишком.

— Хорошо. Я разберусь… Я же сказал, что со всем разберусь.

Он отключился и задумчиво прижал телефон к губам, по-прежнему глядя в экран, а потом резко перевел взгляд на меня:

— Мне нужно кое-куда съездить. По делам.

Я медленно кивнула, еще не совсем осознавая его слова. Он уезжает… сейчас, когда я стала человеком и, кажется, все еще держусь в этом состоянии.

Желваки на его скулах заиграли, когда он отрывисто добавил:

— На несколько дней.

Внутри все… Нет, не оборвалась – обрушилось.

Я в полной мере осознала, какой дурой была, когда отталкивала его. Когда пыталась сделать вид, что смирюсь с другой женщиной в его жизни. Когда так же, как его мать, искала ему девушку.

Это было глупостью. Идиотизмом! Детская попытка казаться гордой. И независимой.

Сейчас эти гордость и независимость убрались так далеко, словно их у меня никогда и не было.

Дрожащим от волнения голосом я хрипло спросила:

— Когда ты… уезжаешь?

Дима бросил на меня мрачный тяжелый взгляд, от которого по коже прошлись мурашки. От него снова повеяло чернотой. Мрачное темное облако расползалось во все стороны, накрывая собой, как саваном.

И мне нравилось это ощущение его отчаяния и злости. Потому что в них я чувствовала… его потребность. Потребность во мне.

— Вечером я уже должен быть… на объекте.

Вечером… Уже начало темнеть, но у нас еще было время.

Я медленно поднялась с матраса. Дима опять задумчиво смотрел в экран. Какой же он красивый, родной. Близкий. И совершенный.

Он задрал до локтей рукава своей бордовой толстовки, открыв сильные руки, покрытые темными тонкими волосками. Никогда не думала, что меня настолько возбудит вид мужских рук. До голодной слюны.

Тяжелый корпус часов на запястье мягко блестел от десятков зажженных фонариков на гирлянде, и в этом тоже было что-то дико мужское. От чего мне хотелось в самом деле по-кошачьи забраться к нему на колени и замурлыкать.

Когда я подошла ближе, Дима поднял на меня взгляд, глядя снизу вверх. Я ощутила свое превосходство. Свою способность… Не знаю… Заинтересовать его? Увлечь? Из всех женщин, его окружающих, он выбрал именно меня, практически не зная. Глупо бояться рискнуть.

Я опустилась к нему на колени. Его брови удивленно взлетели вверх, но руки сразу же легли на мою талию, обжигая жаром даже сквозь плотную и толстую ткань халата.

Сердце застучало слишком быстро, мешая дышать. И слишком громко. Наверное, Дима слышал его стук. Стук, который выдавал мое волнение.

Дрожащими от неожиданного страха пальцами я развязала пояс халата. Глаза Димы заволокло дымкой. Он придвинул меня ближе к себе. Так близко, что в бедро уперлась твердость в его паху. Он снова был возбужден.

Я спустила с плеч халат. Димин взгляд тут же опустился на мою грудь. Соски моментально набухли. Я чувствовала себя… более, чем обнаженной. Полностью открытой ему.

Дима медленно наклонился. Его горячее дыхание скользнуло по моей коже сладкой сумасшедшей лаской, от чего все тело покрылось мурашками.

Он смотрел так, словно ничего прекраснее не видел. Теперь я понимала, что готова убить всех своих соперниц, чтобы этот взгляд принадлежал только мне.

Волна горячего воздуха послала сладкую дрожь по телу, когда Дима тяжело выдохнул. А в следующую секунду он бесконечно медленно лизнул мой сосок.

Я не смогла сдержать стон. Судорожно сжала бедра, от опалившего низ живота возбуждения. Между ног тут же стало влажно, складочки плоти потянуло от боли. От понимания, что снова хочу ощутить язык Димы там, внизу, меня словно обдало волной жара. Кровь прилила к лицу. Только бы он не понял, что я испытываю…

Сказать об этом у меня не хватит смелости, но и вытерпеть я не смогу.

Дима, словно издеваясь, обхватил губами мой сосок и жадно втянул в рот. Его язык ласкал вершинку, обводил по кругу, а потом с силой надавливал.

Перед глазами потемнело. Я вцепилась в его волосы, теряя рассудок, а он с ужасно возбуждающим звуком выпустил сосок изо рта, а потом обхватил его пальцами и потянул.

Хриплый шепот донесся сквозь дымку безумства:

— Так красиво… Ты идеальная… Они должны выглядеть так оба…

Дима потянулся к другому соску, а я прерывисто простонала:

— У нас есть время до твоего отъезда… Сделай все, что тебе захочется… Не сдерживайся…

Дима вдруг резко поднял голову и пронзил меня взглядом. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

А потом он вдруг подтянул сброшенный халат вверх и снова натянул на мои плечи.

Тяжело сглотнув, он покачал головой:

— Нет. Наш первый раз не будет второпях.

До меня с трудом дошел смысл его слов.

— Ты... не хочешь?

Он взял меня за руку и прижал ладонь к своему паху, где под джинсами ощущалась возбуждающая твердость.

Я поняла, что снова хочу ощутить его вкус. На этот раз хочу сделать это полностью самой. Горло до сих пор немного саднило от его грубого проникновения, но я поняла, что хочу еще больше.

Двигая моей рукой, Дима погладил свой член, позволяя мне ощутить всю мощь его возбуждения. Это было невероятное ощущение.

— Ты до сих пор думаешь, что я «не хочу»? – Он провел пальцем по моим губам. – Когда я кончаю от одного твоего прикосновения… И когда возбуждаюсь, думая о тебе… Не хочу, и поэтому в мыслях уже отымел тебя сотни раз. – Он лизнул мои губы. – А может и больше… Здесь, на кухне, возле бассейна, в душе… На комоде… И у стены…

Произнося каждое слово, он легонько прикусывал мочку моего уха, от чего по телу проходили двести двадцать вольт жара и удовольствия.

— Но наш первый раз… ТВОЙ первый раз… не будет второпях. Он будет в особенном месте… – Дима коснулся губами моих губ, нежно втягивая их в свой рот. – Чтобы ты запомнила навсегда… и хотела повторения…

Я уже с трудом соображала, о чем он говорит. Мир сосредоточился на его губах и горячем дыхании, а больше я не видела ничего.

— Это не займет много времени. Дождись меня. Через пару дней я вернусь.