Глава 19

Среди ночи Хилари внезапно проснулась. Она приподнялась на локте и прислушалась.

— Том, вы слышите?

— Да. Самолет — летит низко. Ну и что? Время от времени они здесь пролетают.

— Любопытно… — Хилари не окончила фразу.

Она молча лежала, вспоминая странную беседу с Аристидисом.

По какому-то капризу старик явно симпатизировал ей.

Не может ли она сыграть на этом?

Не может ли она уговорить его взять ее с собой?

Когда Аристидис приедет в следующий раз, если он пошлет за ней, она постарается завести разговор о его покойной рыжеволосой жене. Конечно, не приходится рассчитывать на зов плоти: для этого его кровь слишком холодна. Кроме того, у него имеются «молоденькие девушки». Но стариков можно заставить вспомнить давно ушедшие времена…

Взять хотя бы ее дядю Джорджа, который жил в Челтенхеме…

Хилари улыбнулась в темноте, вспоминая дядю Джорджа.

Так ли уж отличались друг от друга ее дядя и мультимиллиардер Аристидис? У дяди Джорджа была экономка — «такая славная женщина, моя дорогая, — ничего сексуального, просто приятная и спокойная». Тем не менее дядя Джордж привел семью в отчаяние, женившись на этой «приятной и спокойной женщине». Она оказалась хорошей слушательницей.

Что Хилари говорила Тому? «Я найду способ выбраться отсюда». Странно, если этим способом окажется Аристидис…

— Сообщение! — воскликнул Леблан. — Наконец-то!

Его помощник только что вошел и, отдав честь, положил перед ним сложенный лист бумаги. Леблан развернул его и возбужденно заговорил:

— Это рапорт одного из наших пилотов-разведчиков. Пролетая над горным районом, он заметил световой сигнал по азбуке Морзе, повторенный дважды. Вот расшифровка.

Он протянул Джессопу бумагу с буквами:

П.Р.О.К.А.З.А.

— Проказа, — с сомнением произнес Джессоп.

— Что это может означать?

— Есть в этом районе лепрозорий?

Леблан разложил на столе большую карту и ткнул в нее коротким пальцем, желтым от табака.

— Вот район, который обследовал пилот. Посмотрим. Кажется, я что-то припоминаю…

Он вышел из комнаты и вскоре вернулся.

— Нашел! Там находится знаменитая медицинская научно-исследовательская организация, основанная и субсидируемая известными филантропами. Район абсолютно пустынный. Там ведутся важные работы по изучению проказы. Имеется и лепрозорий примерно на двести человек, а также отдел по изучению рака и туберкулезный санаторий. Но репутация у этого учреждения безупречная. Его патронирует сам президент республики.

— Да, — одобрительно промолвил Джессоп. — Ловко сработано.

— Но организация в любое время открыта для инспекции. Ее посещают светила медицины.

— И не видят там ничего, что не должны видеть! Атмосфера высочайшей респектабельности — лучшая маскировка для сомнительных дел.

— Возможно, — неуверенно согласился Леблан. — Полагаю, это перевалочный пункт для путешественников. Пара среднеевропейских врачей могла организовать нечто подобное. Маленькая группа людей, вроде той, которую мы ищем, может незаметно переждать там несколько недель, прежде чем продолжать путь.

— Думаю, там кроется нечто большее, — возразил Джессоп. — Не исключено, что это конец путешествия.

— Вот как?

— Лепрозорий наводит на размышления… По-моему, при современных методах лечения прокаженных уже не изолируют.

— В цивилизованном обществе — может быть. Но не в этой стране.

— Да, но слово «проказа» все еще ассоциируется со Средневековьем, когда прокаженные ходили с колокольчиком, чтобы предупреждать о своем приближении. Праздное любопытство не приведет людей в колонию прокаженных, а медицинских светил, которых вы упоминали, интересуют только научно-исследовательский аспект и, возможно, условия, в которых живут прокаженные, — они, несомненно, великолепны. Однако за этим фасадом филантропии и милосердия может твориться все, что угодно. Между прочим, кому принадлежит это место? Какие именно филантропы его основали и субсидируют?

— Это легко уточнить. Одну минуту.

Леблан перелистал справочник.

— Это частное предприятие, основанное группой филантропов во главе с Аристидисом. Как вам известно, он сказочно богат и щедро жертвует на благотворительные цели. Аристидис основал больницы в Париже и Севилье. По сути дела, это его организация — другие филантропы ему содействуют.

— Итак, это предприятие Аристидиса. А Аристидис был в Фесе, когда там находилась «Олив Беттертон».

— Аристидис! — смачно воскликнул Леблан. — Mais… c’est colossal![2612]

— Согласен.

— C’est fantastique![2613]

— Безусловно.

— Enfin… c’est formidable![2614]

— Несомненно.

— Но вы понимаете, насколько это страшно? — Возбужденный Леблан едва не ткнул указательным пальцем в лицо собеседнику. — Этот Аристидис стоит практически за всем: банками, правительствами, промышленными предприятиями, вооружением, транспортом! Его никогда не видят и о нем очень редко слышат! Он сидит и покуривает в своем испанском замке, иногда черкнет несколько слов на клочке бумаги и бросит его на пол. Секретарь подползает на четвереньках и подбирает этот клочок, а через несколько дней крупный парижский банкир пускает себе пулю в лоб!

— С каким драматизмом вы все это обрисовали, Леблан! Но удивляться нечему. Президенты и министры делают важные заявления, банкиры что-то напыщенно вещают, сидя за роскошными столами, а потом выясняется, что за всем этим пышным великолепием скрывается маленький незаметный человечек, обладающий реальной властью. Неудивительно, что за всеми исчезновениями стоит Аристидис, — фактически нам раньше следовало это предположить. Вся история — грандиозная коммерческая афера. Никакой политики. Вопрос в том, что нам с этим делать.

Лицо Леблана помрачнело.

— Это будет нелегко. Если мы ошибаемся… о таком варианте я и думать боюсь! А если мы правы, нам придется это доказать. Вы понимаете, что стоит нам начать расследование, как его могут отменить на самом высоком уровне? Да, нам будет трудновато… Но… — он выразительно поднял короткий указательный палец, — это будет сделано.