Часть V · 26 декабря

Полковник Джонсон и инспектор Сагден удивленно уставились на Пуаро. Он заботливо высыпал маленькие, невзрачные камешки в картонную коробочку и пододвинул ее шеф-инспектору.

— Да. Это алмазы, — сказал он.

— Вы нашли их? И где? В саду?

— В одном из маленьких садиков, которые там устроила миссис Лидия Ли.

— Миссис Лидия? — Сагден покачал головой. — Мне кажется невероятным.

— Вы сомневаетесь в том, что миссис Лидия Ли могла перерезать глотку отцу своего мужа, не так ли?

— То, что она этого не делала, мы уже знаем, — быстро сказал Сагден. — Мне кажется невероятным, что она украла алмазы.

— Нет. На преступницу она, конечно, не похожа, — согласился Пуаро. — Кто-то другой спрятал их там. Ведь в этом особом садике, который изображает Мертвое море, лежат камешки, похожие по величине и по форме.

— Думаете, что она сознательно поступила так, заранее предвидя кражу? — спросил Сагден.

Полковник Джонсон ответил убежденно и с горячностью:

— Я так не думаю! Почему бы ей тогда просто не взять алмазы себе?

— Ну, что касается причин тому… — медленно начал было Сагден, но Пуаро перебил его:

— На этот вопрос есть один возможный ответ: она взяла алмазы себе, чтобы тем самым создать причину для убийства. Это означает, что она знала о запланированном убийстве, хотя сама к нему не причастна.

— Это звучит достаточно невероятно, — настаивал Джонсон. — Ведь вы тем самым превращаете ее в сообщницу Но чьей сообщницей она может быть? Только сообщницей своего мужа. А поскольку мы знаем, что он тоже не причастен к убийству, то ваша теория окончательно терпит крах.

Сагден в раздумьи провел пальцем по щеке.

— Да, — сказал он — Это верно. Значит, если миссис Ли взяла алмазы себе — а это еще под большим вопросом, — то здесь мы имеем дело с простой кражей, в таком случае она, конечно, могла устроить этот маленький садик для того, чтобы временно спрятать камни там, пока суматоха уляжется. Другая возможность — это случайное совпадение. Вор, увидев садик с похожими камешками, решил спрятать там украденные алмазы.

— Конечно, это вполне возможно, — согласился Пуаро. — Одну случайность я всегда готов принимать в расчет.

Инспектор Сагден покачал головой.

— Миссис Ли очень милая женщина. Невозможно, чтобы она была впутана в такое дело Хотя, конечно, я соглашусь, что в таких ситуациях ни за что нельзя ручаться.

— С алмазами — бог с ними, ни за что ручаться не будем, я согласен, но вот то, что миссис Лидия Ли как-то причастна к убийству, по моему мнению, совершенно невозможно. Дворецкий видел ее в гостиной, когда произошло убийство. — Полковник Джонсон сказал это твердо и с вызовом поглядел на Пуаро.

— Я этого не забыл, — сказал Пуаро спокойно. Полковник снова повернулся к своему подчиненному.

— Итак, пойдем дальше. У вас есть новые сведения? Удалось что-нибудь узнать?

— Да, сэр. Я навел некоторые справки. Вначале о Хорбюри. У него действительно было кое-что в жизни, из-за чего он боится полиции.

— Ага! Кражи, наверное.

— Нет, сэр. Шантаж. Правда, ничего не смогли доказать, но я полагаю, что у него на совести два таких дела. А поскольку его гложет совесть, то он и испытывает такой страх, что у него все валится из рук. Как это было вчера, когда Трессильян сказал ему, что инспектор полиции пришел к старику.

— Гм, — проворчал Джонсон. — Итак, Хорбюри Что еще?

Инспектор смущенно кашлянул.

— Миссис Магдалена Ли, сэр. Мы собрали информацию о ее жизни до того, как она вышла замуж за мистера Ли. Она жила с командиром корабля Джонсом. Выдавала себя за его дочь, но не была ею… Я думаю, что намеки, которые старик делал относительно ее семейной жизни, попадали в точку. Он знал женщин, знал, кто из них склонен к неверности. Такие удары из-за угла доставляли ему, должно быть, дьявольское удовольствие. Прежде всего потому, что он попадал в самое яблочко. И это могло послужить ей причиной для убийства, независимо от денежного вопроса Вероятно, она боялась, что отец ее мужа знал о ней кое-что компрометирующее и хотел сообщить это сыну. Во всяком случае ее утверждение, что она звонила по телефону, столь же странно, сколь и ложно. — Сагден отважился высказать предположение. — Не следует ли, сэр, пригласить сюда эту супружескую пару и прояснить дело с телефоном?

— Хорошая идея, — сказал полковник Джонсон и позвонил.

Трессильян явился немедленно.

— Попросите прийти сюда мистера Джорджа и миссис Магдалену Ли.

— Слушаюсь, сэр.

На пороге Пуаро задержал старика.

— Скажите, а число на календаре со дня убийства не менялось?

Трессильян повернулся к нему:

— На каком календаре, сэр?

— На том, который висит на стенке.

Календарь, о котором спрашивал Пуаро, был отрывным — по одному листку на каждый день, и числа на нем были напечатаны довольно большие.

Трессильян близоруко посмотрел на стенку, затем подошел ближе к календарю.

Он с удивлением сказал:

— Простите, сэр, но листки оборваны. Сегодня двадцать шестое.

— Правильно Скажите, а кто мог обрывать листки?

— Мистер Ли, сэр. Каждое утро. Мистер Альфред очень любит порядок.

— Понимаю. Спасибо, Трессильян.

Старый слуга удалился. Сагден обескураженно посмотрел на Пуаро.

— С этим календарем что-то не в порядке, мистер Пуаро? Может быть, я просмотрел важную улику?

Пуаро пожал плечами.

— Календарь тут совершенно ни при чем. Я только провел маленький эксперимент.

Полковник Джонсон сказал:

— Завтра будет проведено судебное вскрытие.

— Я говорил с судебным экспертом и все устроил, — сказал Сагден.

***

Джордж Ли и его жена вошли в кабинет.

— С добрым утром, — приветствовал их полковник Джонсон и предложил сесть. — У меня есть несколько вопросов по поводу одного момента. Я хочу просить вас помочь мне.

— Мне доставит удовольствие быть вам полезным, — высокопарно ответил Джордж.

Магдалена менее убедительно добавила:

— Разумеется.

Полковник полиции едва заметно кивнул Сагдену. Инспектор начал допрос.

— Речь идет о телефонном звонке в тот вечер, когда произошло убийство. Если я не ошибаюсь, вы звонили в Вестеринхэм. Не правда ли, мистер Ли?

— Точно, — холодно ответил Джордж. — Я звонил своему доверенному лицу по поводу выборов Могу назвать вам его фамилию и…

Инспектор Сагден поднял руку, чтобы прекратить этот поток слов.

— Хорошо, все в порядке, мистер Ли. Здесь все бесспорно. Вас соединили в восемь часов пятьдесят девять минут.

— Ну… Я, гм… не могу вам так точно сказать.

— Зато мы можем! Такие данные всегда очень легко проверяются. В восемь часов пятьдесят девять минут вас соединили с Вестеринхэмом, а в девять часов четыре минуты ваш разговор закончился. Ваш отец — мистер Ли был убит в девять часов пятнадцать минут. Я вынужден, таким образом, еще раз просить вас объяснить нам, где вы находились в этот момент.

— Я же вам говорил! Я звонил по телефону!

— Нет, мистер Ли, вы не звонили по телефону!

— Ах, ерунда! Вы, должно быть, ошибаетесь! Впрочем, постойте, кажется, я как раз закончил разговор и размышлял — не позвонить ли мне еще в одно место… Мне кажется, я размышлял о том, гм… стоит ли тратить на это деньги… И тут услыхал шум наверху.

— Ну, уж наверное, вы не размышляли о том, позвонить или не позвонить, целых десять минут.

Джордж покраснел. Он заговорил, почти заикаясь:

— Что вы подразумеваете? Что, черт возьми, хотите этим сказать? Как вам не стыдно? Неужели вы сомневаетесь в моих словах? Словах человека, который занимает такое положение. А почему я вообще должен давать отчет по поводу каждой минуты своей жизни?

Инспектор Сагден ответил с кротостью, которая прямо изумила Эркюля Пуаро.

— Потому, что так уж принято. Джордж обернулся к полковнику полиции.

— Полковник Джонсон, — сердито воскликнул он. — И вы можете терпеть это… неслыханное поведение?

— В случае убийства мистера Ли, — примирительно сказал Джонсон, — такие вопросы должны быть заданы и на них должен быть получен ответ.

— Но ведь я же на них ответил. После того, как я закончил первый телефонный разговор, я размышлял, не позвонить ли мне еще.

— Вы были в этой комнате, здесь, когда раздался крик?

— Да… Да, я был здесь, в комнате. Джонсон повернулся к Магдалене:

— Вы сказали, миссис Ли, что это вы в момент убийства звонили по телефону и были в этой комнате одна.

Магдалена совсем растерялась. Сначала она искоса посмотрела на Джорджа, затем на Сагдена и, наконец, на Джонсона.

— Я была ужасно взволнована, я… я в самом деле не знала, что говорила.

— Мы все точно записали, — саркастически заметил Сагден.

Тут она привела в действие свое оружие, чтобы очаровать сурового инспектора: широко раскрытые испуганные детские глаза, дрожащие губки. Но встретила неприступность человека строгих нравов, которому к тому же не нравились женщины ее типа.

Она неуверенно пробормотала:

— И все-таки… я звонила по телефону. Да, я только не знаю точно, когда.

Она запнулась.

Джордж повернулся к ней и заорал:

— Что все это значит?! Где ты звонила по телефону? Во всяком случае, не в этой комнате!

Сагден невозмутимо сказал:

— Миссис Ли, предлагаю все-таки допустить, что вы не звонили. Где вы были в таком случае, и что вы делали?

Магдалена потерянно посмотрела в пол прямо перед собой, а затем залилась слезами.

— Джордж! — прорыдала она. — Они не должны меня запугивать. Ты же знаешь, что я совсем ничего не могу вспомнить, если меня пугать и загонять вопросами в угол. Я… я в тот вечер вообще не понимала, что говорю, и… я была так взволнована… А они так ужасно вели себя со мной.

Она вскочила и, плача, выбежала из комнаты. И Джордж Ли поднялся со своего места.

— Что это вам пришло в голову? Так запугать мою жену, — неуверенно пролепетал он. — Она очень чувствительная женщина. Вам должно быть стыдно за такое обращение с нею. Я поставлю в парламенте вопрос о бесчеловечных методах британской полиции. Это просто позор.

Он вышел из комнаты и хлопнул дверью. Инспектор Сагден откинул голову назад и засмеялся:

— Да, это у нас получилось недурно. Ну, сейчас посмотрим…

Джонсон наморщил лоб:

— Странно все это. Получается совсем неясно. Нам надо будет допросить их еще раз.

— О! Они через несколько минут вернутся, — с полной уверенностью сказал Сагден. — Вернутся, как только найдут подходящий ответ. Не правда ли, мистер Пуаро?

Пуаро, сидевший неподвижно, вздрогнул, будто его разбудили.

— Пардон, что вы сказали?

— Я сказал, что они скоро вернутся назад.

— Может быть, и вернутся. Возможно, разумеется. Сагден посмотрел на него удивленно.

— Что с вами, мистер Пуаро? Вы что, увидели привидение?

Пуаро медленно проговорил:

— Знаете, я не стал бы безусловно отрицательно отвечать на этот вопрос.

Полковник Джонсон нетерпеливо спросил:

— Ну, Сагден, есть еще что-нибудь?

— Я попытался восстановить последовательность, в которой люди появлялись в комнате, где произошло убийство. Совершенно ясно, как все происходило. После того как жертва закричала, убийца выскользнул из комнаты, запер дверь с помощью пинцета или чего-то подобного снаружи и несколько секунд спустя прикинулся, что он тоже, вместе с другими, бежит к месту событий. К сожалению, нельзя со всей определенностью установить, кто кого видел; этого участники событий уже не могут вспомнить точно. Трессильян говорит, что он видел, как Гарри и Альфред, выбежав из столовой, пересекли холл и побежали вверх по лестнице. Насколько я понял, мисс Эстравадос появилась на месте преступления одной из последних. По уверениям всех, первыми были Фарр, миссис Магдалена и миссис Хильда. Все трое утверждают, что они уже застали кого-то одного из троих названных, то есть появились не первыми. Расследование сильно затрудняется тем, что точно не поймешь, когда человек намеренно лжет, а когда его просто подводит память Бежали все — это установлено точно, но в каком порядке они бежали по лестнице — это очень трудно установить.

— А что, вам это кажется таким важным? — медленно спросил Пуаро.

— Да, из-за вопроса о времени. Времени было невероятно мало.

— Я согласен с вами, что в этом деле вопрос о времени необычайно важен.

— Ну, и в довершение ко всему, что еще больше затрудняет дело, — в этом доме две лестницы. Во-первых, главная лестница, которая ведет наверх из холла и примерно одинаково удалена от двери столовой и от двери гостиной. Во-вторых, есть еще одна лестница, в другом конце дома. Ею воспользовался Стивен Фарр. Мисс Эстравадос тоже поднялась по этой лестнице — ее комната находится на втором этаже в непосредственной близости. Все остальные сообщили, что прибежали по главной лестнице.

— Все это, разумеется, очень запутано, — сказал Пуаро.

Дверь вдруг распахнулась, и в комнату ворвалась Магдалена Ли. Она часто дышала, щеки ее раскраснелись. Она стремительно подошла к столу и сказала:

— Мой муж думает, что я легла отдыхать, но я тихо выскользнула из комнаты.

Она отчаянно посмотрела на полковника Джонсона. — Если я скажу вам правду, вы ведь сохраните это в тайне, не так ли? Я имею в виду… Но вы же не расскажете об этом всем?

— Если это не связано с преступлением…

— Да нет же. Речь идет… исключительно о личном, о.. — Глаза Магдалены увлажнились. — Я доверяю вам, полковник Джонсон. Я знаю, что вам можно довериться. Вы внушаете доверие, и вы так любезны. Понимаете, все было так: кто-то… — Она замялась.

— Да-да, я слушаю, миссис Ли.

— Позавчера я собиралась кое-кому позвонить. Одному… одному своему другу. Но я не хотела, чтобы Джордж знал об этом. Конечно, нехорошо с моей стороны, и я… после ужина я пошла к телефону, потому что думала, Джордж задержится еще некоторое время в столовой. Но когда я подошла к кабинету, то услышала, как мой муж разговаривает по телефону. В результате мне пришлось ждать.

— Где вы ждали, миссис Ли? — спросил Пуаро.

— За лестницей есть маленький гардероб. Комнатка достаточно темная. Я туда проскользнула, потому что из этого укрытия можно было увидеть, когда Джордж уйдет из кабинета. Но он не вышел. А тут раздался шум наверху, и все побежали вверх по лестнице.

— Значит, ваш муж не покидал этой комнаты до тех пор, пока наверху не раздался шум?

— Нет.

— А вы сами провели время с девяти до девяти пятнадцати в том гардеробе, ожидая? — спросил Джонсон.

— Да! Но я же не могла в этом признаться. Меня бы спросили: что я там искала, понимаете? И все выглядело бы так… так странно, понимаете?

— Да. Это выглядит действительно несколько странным, — сухо согласился Джонсон.

— У меня будто камень с души свалился от того, что я сказала вам всю правду. — Она обольстительно улыбнулась ему. — Вы ведь не расскажете об этом моему мужу? Нет, конечно же, нет. Я же знаю, что вам можно доверять — всем вам!

Она окинула всех очаровательным взглядом и выпорхнула из комнаты.

Полковник Джонсон энергично откашлялся:

— Ну что же, могло быть и так. Звучит вполне правдоподобно. С другой стороны…

— Но могло быть и не так, — перебил его Сагден. — В том-то и вся штука. Мы не знаем этого.

***

Лидия Ли стояла, наполовину скрытая тяжелой портьерой, у окна и смотрела в сад. Звук за спиной заставил ее обернуться. В дверях стоял Эркюль Пуаро.

— Мсье Пуаро! Вы меня напугали.

— Очень сожалею, мадам.

— Я думала, что это Хорбюри. Пуаро кивнул:

— Да, он действительно очень тихо ходит по дому. Будто кошка или вор.

Он посмотрел на Лидию внимательно Она сказала с презрением:

— Да. Я никогда бы не хотела иметь дело с таким человеком. Думаю, что мы скоро постараемся избавиться от него.

— Вы только выиграете от этого.

Она посмотрела на него внимательным взглядом.

— Что? Вы можете сказать о нем что-то плохое?

— Ну, он — человек, который собирает чужие тайны и затем извлекает из этого выгоду для себя.

— Вы думаете, что он что-то знает об убийстве? — спросила она.

Пуаро пожал плечами.

— Он ходит крадучись и хорошо слышит. Может быть, он что-нибудь слышал или видел, но не говорит об этом.

— И при помощи чего он сможет кого-то из нас шантажировать?

— Это в сфере возможного, мадам. Но я пришел не для того, чтобы сказать вам об этом, мадам.

— А зачем?

— Я говорил с мистером Альфредом, — медленно сказал Пуаро — И он сделал мне предложение, которое я хотел бы обсудить с вами, прежде чем принять или отклонить. Но поскольку я был столь восхищен той картиной, которую вы являли собой: ваш очаровательный джемпер на фоне темно-красной портьеры… я остановился, чтобы полюбоваться вами.

— Мсье Пуаро, неужели мы будем тратить время на комплименты?

— Простите меня, мадам. Но немногие англичанки умеют одеваться со вкусом. Платье, которое было на вас в первый вечер, несмотря на довольно простой покрой, было очень элегантным. Очень изысканным.

Лидия спросила нетерпеливо:

— О чем же вы хотели поговорить со мной, мистер Пуаро?

Пуаро тоже стал серьезным.

— Ваш супруг, мадам, попросил меня взять на себя расследование этого дела. Он хочет, чтобы я оставался здесь, жил в доме и приложил все усилия, чтобы раскрыть убийство.

— Да, ну и?..

— Я не могу принять приглашение, пока не буду убежден, что оно по нраву хозяйке дома.

— Разумеется, я приветствую приглашение, которое сделал мой муж, — сказала она холодно.

— Разумеется, мадам. Но мне нужно нечто большее. Действительно ли вы хотите, чтобы я принял его?

— Действительно. Почему бы и нет?

— Я хочу выразиться еще яснее. Вы действительно хотите, чтобы открылась истина?

— Естественно. Пуаро вздохнул.

— Неужели вы не можете сказать мне ничего, кроме этих общепринятых фраз?

— Да. Я — человек, который сильно зависит от условностей. — Она закусила нижнюю губу. Вначале она колебалась, но потом все же произнесла: — Наверное, действительно — лучше полная откровенность. Я хорошо понимаю, в какой ситуации вы оказались. Отец моего мужа был убит, а поскольку главного подозреваемого в убийстве — Хорбюри — уличить не удалось, и кажется, что сделать это вообще невозможно, то выходит, что убийца — кто-то из членов нашей семьи. Воздать по заслугам этому кому-то — значит, навлечь позор на всю семью… и если уж быть до конца откровенной, то я должна признаться: этого-то я как раз и не хочу.

— Значит, вы хотите оставить убийцу безнаказанным?

— Вероятно, много убийц, избегнувших наказания, разгуливают по свету.

— Да, вы правы.

— Одним больше, одним меньше — разве это играет какую-то роль?

Пуаро задумчиво посмотрел на нее.

— А остальные члены семьи? Те, которые невиновны?

Она насторожилась:

— А что с ними?

— Если ваши надежды сбудутся, то истина так никогда и не будет выяснена. И тогда в равной степени все останутся под подозрением.

— Об этом я не подумала, — неуверенно проговорила она.

— И никогда никто не узнает, кто был виновным на самом деле. — Он тихо добавил: — Кажется, вы уже знаете, кто это.

— Вы не имеете права разговаривать со мной так! — воскликнула Лидия. — Это неправда! Ах, если бы это был кто-нибудь чужой, не принадлежащий к нашей семье.

— Либо — и то, и другое.

— Что вы имеете в виду? — обескураженно спросила она.

— Это мог бы быть член семьи и, тем не менее, чужой… Вы меня не понимаете? Ну, это так, просто идея, которая возникла в мозгу Эркюля Пуаро. — Он серьезно посмотрел на нее. — Итак, мадам, что я должен ответить вашему супругу?

Лидия подняла руки и уронила их устало и беспомощно.

— Вы, конечно, должны согласиться.

Пилар стояла посреди музыкальной комнаты. Стояла чересчур прямо и напряженно, глаза ее бегали по сторонам, как у животного, которое боится, что на него нападут.

— Я хочу уехать отсюда.

— Этого хотите не только вы, — дружелюбно сказал Стивен Фарр, — но нас не отпустят, дитя мое.

— Полиция?.. Это так неприятно — иметь дело с полицией. С порядочными людьми такого происходить не должно.

— Например, с вами, не так ли? — улыбнулся Фарр.

— Нет, я имею в виду Лидию и Альфреда, Дейвида и Хильду, Джорджа… ну, и все-таки Магдалену.

Стивен закурил сигарету. Он некоторое время молча пускал дым, а потом все же спросил:

— Вы сделали одно исключение. Почему?

— Как это? Не понимаю!

— Почему вы не упомянули Гарри?

Пилар засмеялась, обнажив свои прекрасные ровные зубы.

— О, Гарри — совсем другое дело. Я думаю, он не привык ладить с полицией.

— Наверное, вы правы. Во всяком случае, он слишком любит приключения, чтобы быть зачисленным в эту тихую компанию домоседов. Вам нравятся ваши английские родственники, Пилар?

Пилар пришлось поразмыслить, прежде чем ответить.

— Они милы, все очень милы, — сказала она неуверенно. — Но они никогда не смеются и никогда не радуются.

— Милая девочка, так ведь в этом доме произошло убийство!

— Д-д-да, — пробормотала Пилар.

— Убийство, — менторским тоном продолжал Стивен, — это же не что-то такое, что случается по нескольку раз на день, как вам, вероятно, внушили горячие головы в вашей Испании. В Испании по такому поводу могут думать что угодно, но в Англии на убийство смотрят чертовски серьезно!

— Вы смеетесь надо мной!

— Конечно же, нет! Я вообще не способен смеяться над кем-то!

Пилар внимательно разглядывала его загорелое лицо.

— Вы тоже хотите уехать отсюда, не правда ли? А этот симпатичный высокий полицейский не отпускает вас.

— Я не просил у него разрешения, но, вероятно, он не отпустил бы меня. Теперь приходится обдумывать каждый свой шаг и быть очень осторожным.

— И это так скучно, — констатировала Пилар.

— Если бы это было только скучно, любовь моя, так это б еще полбеды. И к тому же этот иностранец ходит повсюду и вынюхивает. Я, правда, считаю его не слишком умным, но он нервирует меня.

Пилар вдруг наморщила лоб:

— Мой дед был очень-очень богатым, правда? Кто теперь получит его деньги? Альфред и остальные?

— Это зависит от его завещания.

— Он мог и мне оставить кое-что, — вслух размышляла Пилар, — но думаю, что это маловероятно.

— Не печальтесь на этот счет, — успокоил ее Стивен почти с любовью в голосе. — Вы — член семьи. Деньги на вашу жизнь будут выделены.

Со вздохом Пилар сказала:

— Да, я член этой семьи! Смешно, правда? А на самом деле оказывается, что смешного тут мало.

— Да, определенно, для вас тут веселого мало. Пилар снова глубоко вздохнула. Затем спросила:

— Может, заведем граммофон и потанцуем? Стивен посмотрел на нее в недоумении:

— Это будет выглядеть неприлично. В доме, где покойник, танцевать не принято.

Большие глаза Пилар стали еще больше:

— Но я вовсе не в трауре! Ведь я почти не знала своего деда, хотя он и был мне симпатичен. Я не хочу плакать и быть несчастной потому, что теперь он мертв Глупо быть ханжой!

— Вы великолепны! — с восхищением сказал Стивен Фарр.

— Если мы заткнем трубу граммофона чулками и перчатками, — продолжила она вкрадчиво, — то он будет играть совсем тихонечко, и никто нас не услышит.

— Ну пойдем, искусительница!

Она довольно засмеялась, выбежала из комнаты и направилась в танцевальный зал на другом конце дома. Но, добежав до бокового коридора, который вел к двери в сад, она вдруг остановилась как вкопанная. Стивен, следовавший за ней, тоже резко остановился на бегу.

Их взору предстал Эркюль Пуаро. Сняв со стены портрет, он рассматривал его детально при свете солнечного дня, который проникал через стекло в двери. Он посмотрел на молодых людей и улыбнулся им.

Вы очень кстати! Я сейчас изучаю нечто очень важное лицо Симеона Ли в молодости.

— Так это мой дедушка?

Она долго смотрела на картину Затем сказала удивленно:

— Как изменился… совсем изменился… Он был таким старым, весь в морщинках. А здесь очень похож на Гарри — так, наверное, выглядел Гарри лет десять назад.

Эркюль Пуаро кивнул.

— Да, мадемуазель. Гарри Ли больше всего похож на своего отца А здесь, — он прошел несколько шагов вдоль галереи портретов, — здесь — ваша бабушка. Посмотрите, какое у нее красивое лицо, светлые волосы, нежные голубые глаза.

— Как Дейвид! — воскликнула Пилар.

— И Альфред похож на нее, — заметил Стивен.

— Наследственность — интересная вещь, — сказал Пуаро — Мистер Ли и его жена относились к совершенно различным типам людей. В общем и целом большинство детей в этой семье пошли в мать Посмотрите сюда, мадемуазель.

Он показал на портрет девушки примерно девятнадцати лет с золотистыми волосами и большими смеющимися голубыми глазами. Чертами лица она была похожа на покойную жену Симеона Ли, но в них были такие жизнерадостность и веселье, которые, по всей видимости, никогда не испытывала эта тихая и терпеливая женщина.

Щеки Пилар покраснели Девушка схватилась за длинную золотую цепочку, висевшую у нее на шее, вытащила медальон, и без слов поднесла к лицу Пуаро. То же самое смеющееся лицо юной девушки смотрело на него.

— Моя мать, — шепнула Пилар.

Пуаро кивнул. На другой стороне медальона был портрет симпатичного молодого мужчины с черными волосами и синими глазами.

— Мой отец! Правда, он необычайно красив!

— Да, конечно. У испанцев обычно не бывает синих глаз, не правда ли, мадемуазель?

— У тех, которые живут на Севере, иногда бывают. Впрочем, мать моего отца была ирландкой.

— Испанская, английская, ирландская и немножко цыганской крови, — перечислил Пуаро, смеясь. — С такой богатой наследственностью вы могли себе нажить множество врагов, сеньорита!

Стивен Фарр улыбнулся:

— Пилар перерезала бы любому врагу глотку, — так она сказала мне в поезде…

Он вдруг испуганно замолчал. Мрачный смысл собственных слов дошел до него, и у него перехватило дыхание.

Эркюль Пуаро попытался перевести разговор на другие, менее опасные темы.

— Мадемуазель! Я вынужден просить вас еще об одном! Не могли бы вы на время дать ваш паспорт? Это просто формальность, хоть и неприятная. Он нужен инспектору Сагдену… Полицейские инструкции, знаете ли, обременительные и глупые, конечно, но для иностранцев в этой стране необходимо. А по закону, разумеется, вы являетесь иностранкой.

Пилар подняла брови:

— Мой паспорт? Сейчас я принесу его вам. Он лежит у меня в комнате.

Пуаро последовал за ней, принося массу извинений:

— Весьма сожалею, что доставляю вам такие хлопоты. Действительно, очень сожалею.

Они дошли до конца длинного коридора. Оттуда вторая лестница вела на верхний этаж. Пилар преодолела ее в несколько шагов, Пуаро и Фарр следовали за ней гораздо медленнее. Комната Пилар была в конце лестницы. Она открыла дверь и крикнула:

— Сейчас я вынесу паспорт.

Пуаро и Стивен остались ждать. Молодой человек сказал немного смущенно:

— Весьма глупо было с моей стороны говорить то, что я ляпнул. Но она вроде бы не заметила, а?

Пуаро промолчал. Он склонил голову и, казалось, к чему-то прислушивался.

— Англичане очень любят свежий воздух, — сказал он минуту спустя — И это их свойство мисс Эстравадос, кажется, унаследовала.

Стивен Фарр изумленно уставился на него.

— Потому что сегодня, в этот довольно морозный зимний день — не то, что вчера, к примеру, когда было солнечно и тепло — она открывает окно, вот именно сейчас она это делает. Странно, что за страсть к свежему воздуху'?

Вдруг из комнаты послышалось эмоциональное восклицание, и Пилар появилась с выражением досады на лице и с натянутой улыбкой.

— Какая я бестолковая! — воскликнула она. — Бестолковая и неловкая! Мой чемоданчик стоял на подоконнике, а я так неосторожно рылась в нем, что паспорт выпал у меня из окна на улицу. Он лежит там внизу, на клумбе. Я сейчас его принесу.

Стивен собрался было сбегать за ним сам, но она решительно удержала его.

— Идите с мистером Пуаро в гостиную! Я принесу его туда.

Однако на лестничной площадке Пуаро вдруг сказал.

— Задержимся на минуту здесь Я хотел кое о чем спросить вас в комнате, где произошло убийство.

Они прошли по коридору, который вел к комнате Симеона Ли Когда проходили мимо ниши, в которой две мраморные нимфы, следуя благочестию викторианской эпохи, застенчиво придерживали свои ниспадающие складками облачения, Стивен Фарр пренебрежительно бросил:

— Отвратительно они выглядят при дневном свете! Вечером мне показалось, что тут стояли три женщины, но, к счастью, их всего две!

— Да, сегодняшним вкусам они уже не отвечают, — сказал Пуаро. — Но в свое время они явно стоили кучу денег. Впрочем, ночью они выглядят лучше.

— Разумеется, потому что ночью видны только неясные очертания фигур.

— Ночью все кошки серы, — ответил Пуаро.

В комнате, где произошло убийство, оказался инспектор Сагден, который стоял на коленях у сейфа и исследовал его при помощи лупы.

— Сейф был открыт ключом, а не отмычкой, — констатировал инспектор — И к тому же человеком, который знал условное слово.

Пуаро подошел к нему, шепнул что-то на ухо, в ответ инспектор кивнул и быстро вышел из комнаты.

Пуаро снова повернулся к Стивену, который неподвижно стоял, уставившись на кресло, в котором обычно сидел Симеон Ли На лбу молодого человека, прорезанном глубокими складками, выступили вены. Пуаро достаточно долго смотрел на него, потом сказал:

— Одолевают воспоминания, правда?

— Всего два дня назад, — прошептал Фарр, — он сидел здесь и был жив, а сегодня… — Затем он стряхнул с себя оцепенение. — Вы о чем-то хотели меня спросить, мистер Пуаро.

— Позавчера вечером вы, если я не ошибаюсь, первым оказались на месте происшествия.

— Право, не помню. Нет, мне кажется, одна из дам была наверху раньше меня.

— Кто именно?

— Жена Джорджа или жена Дейвида, кто-то из них двоих. Во всяком случае, они прибежали сразу же.

— Сами вы не слышали крика?

— Нет, мне кажется, нет. Я не могу вспомнить точно. Кажется, кто-то кричал…

— Значит, вы не слышали звука вроде этого? Пуаро откинул голову и вдруг испустил пронзительный вопль. Это было так неожиданно, что Стивен отступил на шаг и остолбенел. Затем он сердито воскликнул:

— Вы что, хотите перепугать весь дом? Нет, я не слышал ни звука, даже отдаленно напоминающего этот! Сейчас снова сбегутся все и подумают, что произошло второе убийство!

Пуаро смущенно смотрел в пол перед собой.

— Это верно… Как глупо с моей стороны! Пойдем! Он поспешил из комнаты. Лидия и Альфред стояли внизу на лестнице и смотрели вверх, Джордж как раз выходил из библиотеки, а Пилар только что вбежала в дом с паспортом в руках.

— Ничего не произошло, ничего, — крикнул Пуаро. — Пожалуйста, не волнуйтесь Я только провел маленький эксперимент.

Альфред посмотрел на него сердито. Джордж весь был в негодовании, и Пуаро поручил Стивену успокоить его. Сам же он поспешил по коридору в другой конец дома. Там он встретил Сагдена, спокойно выходившего из комнаты Пилар.

— Ну как? — спросил Пуаро весьма заинтересованно.

Инспектор покачал головой.

— Ни звука.

Он восхищенно посмотрел на Пуаро и кивнул.

***

— Значит, вы соглашаетесь, мсье Пуаро? — спросил Альфред.

Рука, которой он периодически проводил по лицу, слегка подрагивала. Его карие глаза, с обычно мягким взором, теперь горели, он был в каком-то странном лихорадочном возбуждении и говорил, слегка заикаясь. Лидия, молча стоявшая рядом, смотрела на него озабоченно.

— Вы не знаете… вы н-не можете з-знать, что это з-значит для меня!… Убийца моего отца должен быть найден!

— Если вы действительно, как и сказали мне, долго и основательно думали над этим, то я принимаю ваше предложение. Но учтите, мистер Ли, — обратного хода не будет! Я ведь не ищейка, которую можно взять за поводок и посвистеть, чтобы она возвращалась, когда оказывается, что лучше не идти дальше по следу.

— Это само собой разумеется! Все г-готово. Ваша к-комната, — все. Оставайтесь, на сколько хотите.

— Это не протянется слишком долго, — серьезно сказал Пуаро.

— Как? Что вы сказали?

— Я сказал, что это не протянется долго. Круг людей, которыми потребуется заняться в связи с этим преступлением, так узок, что просто не пройдет много времени до того момента, когда всплывет истина. — Он посмотрел на Альфреда. — Думаю, что близится конец расследования.

Альфред уставился на него.

— Не может быть! — задыхаясь, проговорил он.

— Может-может. Все факты более или менее ясно указывают в одном направлении. Осталось выяснить только некоторые достаточно второстепенные обстоятельства и детали — и неопровержимая истина предстанет перед нами во всей своей наготе.

Альфред недоверчиво хохотнул.

— Значит, вы ее уже знаете?

— Да, мистер Ли, — улыбнулся Пуаро в ответ я ее знаю.

Альфред вдруг отвернулся.

Лидия и Альфред изумленно уставились на него.

— Я хочу попросить вас о двух вещах, — сказал Пуаро довольно твердо. — Во-первых, я хотел бы, чтобы портрет вашего отца, изображающий его в молодости, был повешен в той спальне, которую вы хотите предоставить в мое распоряжение.

Лидия и Альфред изумленно уставились на него.

— Портрет моего отца? — запинаясь, пробормотал Альфред. — Зачем?

Пуаро сделал красноречивый жест.

— Он будет меня, как бы это выразиться… вдохновлять, что ли!

— Уж не собираетесь ли вы, мистер Пуаро, раскрывать это преступление при помощи общения с духами? — насмешливо спросила Лидия.

— Я действительно прибегну к ясновидению, в том смысле, что буду смотреть не только глазами тела, но и глазами души.

Она пожала плечами.

— Во-вторых, я хотел бы знать о подлинных обстоятельствах, при которых умер супруг вашей сестры, Хуан Эстравадос.

— Это необходимо? — спросила Лидия. Однако Альфред уже ответил на вопрос:

— Хуан Эстравадос убил в ссоре из-за женщины какого-то мужчину в кафе.

— Как он его убил?

Альфред умоляюще посмотрел на Лидию.

— Он заколол его, — равнодушно сказала Лидия. — Хуан Эстравадос не был приговорен к смерти, потому что его спровоцировал сам противник. Он получил срок и умер в тюрьме.

— Его дочь знает об этом?

— Думаю, нет.

— Нет, Дженнифер не говорила ей об этом, — пробормотал Альфред.

Вдруг Лидия вспылила:

— Уж не думаете ли вы, что убийца — Пилар? Какая чушь!

Пуаро пропустил замечание мимо ушей.

— Мистер Ли, не могли бы вы рассказать мне более подробно о том, что случилось вашим братом Гарри?

— Что именно вас интересует?

— Насколько я понял, считается, что он опозорил вашу семью. — Почему?

Бледное лицо Альфреда залилось краской.

— Однажды он присвоил большую сумму денег, подделав подпись отца на чеке. Отец не стал привлекать его за это к ответственности. Гарри всегда был бездельником и шалопаем. Везде, в странах, где он только бывал, он впутывался в сложные ситуации. Постоянно телеграфировал, чтобы ему прислали денег. Его то и дело сажали в тюрьму, а потом выпускали!

— Но ты же не знаешь этого наверняка, Альфред, — сделала ему замечание Лидия.

Тог отмахнулся.

— Гарри — проходимец! Он всегда был таким!

— Кажется, вы не особенно любите брата, — констатировал Пуаро.

Лидия коротко вздохнула, выражая нетерпение. Пуаро услышал этот вздох и бросил на нее острый, внимательный взгляд.

— Если бы, по крайней мере, нашлись алмазы, — сказала она. — Мне кажется, в этом заключается разгадка всей истории.

— Они нашлись, мадам. И найдены в вашем маленьком садике, который изображает Мертвое море.

— Они… В моем садике?.. Как странно!

— Очень странно, мадам?