Глава 9 · Фантастический рассказ

По виду мадемуазель Бланш можно было дать лет тридцать пять. Строгий костюм. Не красится, темные волосы уложены аккуратно, но безвкусно.

— Право же, не очень приятно работать в школе, где происходят убийства, — неодобрительно заключила она. — И так же опасно находиться в доме, куда может забраться грабитель.

— Но, мадемуазель Бланш, здесь нет ничего такого, что могло бы привлечь грабителя.

Она пожала плечами:

— Кто знает? Девочки, которые здесь учатся, все из богатых семей. У них может быть с собой что-нибудь ценное. Вор может узнать об этом и попытаться совершить кражу.

— Но если у девочки есть что-нибудь ценное, то оно наверняка хранится не здесь, не в школе.

— Откуда вы знаете? У них ведь есть шкафы, не правда ли?

— Там хранятся только спортивные принадлежности.

— Да, но они могут спрятать что-нибудь в носке, в свитере или в старом шарфе.

— Но что именно?

Этого мадемуазель не знала, а потому ограничилась тем, что пожала плечами.

— Даже самый снисходительный отец не позволит своей дочери взять в школу бриллиантовое колье, — продолжал Келси.

Мадемуазель снова пожала плечами:

— Ценности могут быть различными. Говорят, что жук-скарабей тоже представляет ценность для коллекционера.

Келси засмеялся:

— Вряд ли.

— Но я только высказываю предположение.

— Вы преподавали в какой-нибудь другой английской школе?

— На севере Англии, некоторое время назад. Но в основном я работала во Франции и Швейцарии… Немного в Германии. Я мечтала о том, чтобы приехать в Англию, — хотелось попрактиковаться в языке. У меня здесь подруга. Она мне написала, что есть место и что мисс Вулстроу будет рада, что так быстро нашлась замена ушедшей преподавательнице. И я приехала сюда. Но долго я здесь не останусь.

— Почему? Что вам тут не нравится? — настаивал Келси.

— Мне не нравится место, где стреляют, — отрезала мадемуазель Бланш. — И дети, которые ведут себя непочтительно.

— Но они уже совсем не дети.

— Некоторые еще младенцы, а ведут себя как двадцатилетние. Им предоставляют слишком много свободы. Я предпочитаю обычные школы.

— Вы хорошо знали мисс Спрингер?

— Не особенно. Мне не понравились ее манеры, и я старалась держаться как можно дальше от этой женщины. Костлявая, веснушчатая, с громким неприятным голосом. Настоящая карикатура на англичанку… Часто была груба. И я не любила ее.

— В чем выражалась ее грубость по отношению к вам?

— Она не пускала меня в спортивный павильон. Как будто это была ее собственность. Я заглянула туда из чистого любопытства. И тут входит мисс Спрингер и заявляет: «Что вы здесь делаете?» Представляете, это мне, учительнице!

— Да, да, очень неприятно, — успокаивающе произнес Келси.

— Настоящее хамство! Затем она сказала: «Уходите и оставьте ключ!» Она чуть не вытолкала меня. Когда я подошла, дверь была открыта и ключ лежал на полу. Я подняла его. Я забыла положить его на место, вот она и налетела на меня с оскорблениями. Ее ключ от ее спортивного павильона!

— Все это немного странно, не так ли? — Инспектор внимательно посмотрел на мадемуазель Бланш. — Я имею в виду, что это выглядело так, будто она там что-то прятала и боялась, что это найдут…

Это была осторожная попытка намекнуть на возможный мотив поведения мисс Спрингер, но Бланш только рассмеялась:

— Спрятать в павильоне? Что можно спрятать в подобном месте? Или вы думаете, что она прятала там свои любовные письма? Так я уверена, что ей никто никогда не писал таких писем!

Анжель Бланш поспешили выпроводить после нескольких незначительных вопросов.

— Обидчива, — сказал Бонд, когда дверь за ней закрылась. — Все французы такие.

— Однако она сообщила нам кое-что интересное, — заметил Келси. — Оказывается, мисс Спрингер не нравились люди, разгуливающие по ее залу-павильону, или как там это называется. Почему?

— Может быть, она думала, что француженка следит за ней? — предположил Бонд.

— Да, но почему она так подумала? Значит, она имела основания опасаться, что Бланш что-то найдет? Ну, кто там у нас еще остался?

— Две молодые учительницы, мисс Блейк и мисс Роуэн, потом еще секретарша мисс Вулстроу.

Мисс Блейк оказалась молоденькой и симпатичной. Она преподавала ботанику и физику. Она не сообщила ничего, что представляло бы интерес для следствия. Она очень мало знала мисс Спрингер, и у нее нет никаких соображений о причинах, которые привели ее к смерти.

Мисс Роуэн имела вид, приличествующий человеку, который знает и преподает психологию: многозначительное и немного рассеянное выражение лица, прищуренные глаза.

— Вполне возможно, — заявила она, — что мисс Спрингер покончила с собой.

Инспектор Келси удивленно поднял глаза:

— Но почему? Она была несчастной?

— Она была агрессивной, — ответила мисс Роуэн, наклонясь вперед и глядя на собеседника поверх очков. — Она была очень агрессивной, по крайней мере, я так считаю. Видите ли, это обычная защитная реакция, направленная на то, чтобы скрыть комплекс неполноценности.

— Я что-то слышал об этом. Она отличалась самоуверенностью?

— Она была ужасно самоуверенна, — мрачно заявила мисс Роуэн. — Некоторые ее высказывания подтверждали мои подозрения.

— Какие?

— Она намекала, что люди в большинстве своем не такие, какими кажутся. Говорила, что в школе, где она работала до этого, она кого-то разоблачила. Директриса отказалась ее слушать, другие учительницы — тоже. Вы понимаете, что это значит, инспектор? — возбужденно провозгласила мисс Роуэн. — Это мания преследования.

Инспектор Келси вежливо заметил, что ее предположения приобретут большую убедительность, если она сумеет объяснить, каким образом мисс Спрингер удалось выстрелить в себя с четырех шагов, а после этого еще куда-то спрятать пистолет.

Мисс Роуэн заметила, что полиция всегда предубеждена против психологии.

Затем была Анна Шапленд.

— Ну, мисс Шапленд, что вы можете сказать об этом деле?

— Абсолютно ничего. Я была в своей комнате, ничего не видела и не слышала. Вообще, все это невероятно!

— Что вы видите в этом невероятного?

— Ну, во-первых, сам факт, что мисс Спрингер убита. Говорят, что кто-то был в павильоне и она пошла посмотреть. Может, это и так, но я не понимаю, кто и зачем мог вломиться в павильон?

— А может быть, это местные мальчишки? Хотели стащить что-нибудь из спортивных принадлежностей или просто пошутить.

— Если это так, то я не могу понять, почему мисс Спрингер не разогнала их.

— Вам не кажется, что мисс Спрингер как-то по-особенному относилась к спортивному павильону?

Анна Шапленд недоуменно посмотрела на него:

— По-особенному?

— Ну, как к своей собственности, например. Говорят, она не любила, когда туда ходят другие.

— Я ничего не знаю об этом.

— Вы сами ничего не замечали?

Анна покачала головой:

— Я была там всего раз или два, да и то по поручению мисс Вулстроу.

— Мисс Спрингер возражала когда-нибудь против посещения павильона мадемуазель Бланш?

— Нет, я ничего об этом не слышала. Возможно. Некоторое время мадемуазель была очень сердита, она ведь, как вам известно, обидчива.

— Вы не думаете, что она ходила в павильон рыться в шкафах?

— В шкафах девочек? Ну, не поручусь…

— У мисс Спрингер там был свой собственный шкаф?

— Да, конечно.

— Если бы оказалось, что мадемуазель Бланш роется в шкафу мисс Спрингер, то это, наверное, вызвало бы раздражение преподавательницы гимнастики?

— Разумеется!

— Вы больше ничего не можете рассказать о том, что имеет отношение к спортивному павильону?

— Ну… — Анна замялась.

— Да, мисс Шапленд, я вас слушаю.

— Ничего особенного, — медленно произнесла Анна. — Но один из садовников — не Бриггс, а тот, молодой, — подходил как-то к павильону, хотя ему там абсолютно нечего было делать. Возможно, его влекло любопытство, а может, это просто был предлог отвлечься от работы — он чинил сетку на теннисном корте. Я не уверена, что здесь что-нибудь серьезное.

— Но почему вы вспомнили об этом?

— Да потому, — нахмурилась Анна, — что он странно себя вел. Вызывающе… И он вроде бы смеялся, что на девочек тратят такие деньги…

— Так, понятно.

— Я не уверена, что это важно.

— Возможно, но на всякий случай я запишу ваши показания.

— Все вокруг да около, — сказал сержант Бонд, когда Анна ушла. — Может быть, от слуг что-нибудь узнаем?

Но от слуг не удалось узнать ничего. Правда, одна горничная, которая спала в школе, вообще-то могла что-нибудь услышать, но она тоже уверяла инспектора, что ни о чем не знает. Да, мисс Спрингер была несколько резковата. Ни о спортивном павильоне, ни о том, что находится там, она понятия не имеет.

В этот момент в комнату вошла мисс Вулстроу.

— Одна из девочек что-то хочет сообщить вам, инспектор, — сказала она.

Инспектор резко обернулся:

— Она что-нибудь знает?

— Сомневаюсь, но вам лучше самому переговорить с ней. Она иностранка. Принцесса Шейста, племянница эмира Ибрагима.

Келси кивнул.

Мисс Вулстроу вышла и вернулась с темноволосой смуглой девушкой среднего роста. Своими миндалевидными глазами она взволнованно смотрела на мужчин.

— Вы из полиции?

— Да, — улыбнулся ей Келси, — мы из полиции. Садитесь, пожалуйста, и расскажите мне, что вы знаете о мисс Спрингер.

— Да, да, я все расскажу вам… — Она села, наклонилась вперед и сказала драматическим шепотом: — Тут есть люди, которые следят за всем, что здесь происходит. Они не показываются, но они здесь! — Принцесса многозначительно посмотрела на инспектора.

— А почему они следят за школой?

— Потому, что здесь я! Они хотят украсть меня!

Келси открыл рот. Этого он не ожидал.

— Почему же они хотят украсть вас?

— Чтобы получить за меня выкуп, конечно. Они ведь могут получить много денег от моих родственников.

— Э… ну, допустим… — с сомнением произнес Келси. — Но если все так, то какое отношение это имеет к смерти мисс Спрингер?

— Она могла застать их там, — ответила Шейста. — Возможно, она заговорила с ними, пригрозила им… Возможно, они обещали дать ей денег, если она никому ничего не скажет. И она поверила им. Они могли ей сказать, что оставят деньги в спортивном павильоне, а когда она пришла за ними, застрелили ее.

— Но мисс Спрингер не поддалась шантажу.

— Вы думаете, лучше быть простой учительницей? — презрительно сказала Шейста. — Вы не считаете, что куда приятнее иметь деньги, путешествовать, делать что хочешь? Особенно таким людям, как мисс Спрингер, — некрасивым, кого не любят мужчины. Вы не думаете, что таких людей деньги прельщают больше, чем других?

— Ну… — протянул Келси. — Я даже не знаю, что сказать. — Он действительно не составил еще мнения о происходящем. — Это ваше собственное соображение? — спросил он. — Надеюсь, мисс Спрингер ничего подобного не говорила вам?

— Мисс Спрингер никогда ничего не говорила, кроме «согнуться» и «медленнее», — сказала с обидой Шейста.

— Допустим, но почему вы решили, что вас хотят похитить?

— Неужели вы этого не понимаете? Мой кузен — принц Али Юсуф из Рамата. Он был убит во время революции. Было объявлено, что, когда я вырасту, мы поженимся. Теперь вы понимаете, какая я важная персона?

Инспектор Келси недоверчиво посмотрел на нее.

— Вам это кажется слишком фантастичным?

Видя, что он по-прежнему сомневается, она продолжала:

— Возможно, они думают, что я знаю, где находятся драгоценности!

— Какие драгоценности?

— Моего кузена. Его отца. В нашей семье они всегда передавались по наследству. По крайней мере, теперь вам ясно?

— Но какое это имеет отношение к вам или к мисс Спрингер?

— Но я уже вам сказала!.. Они, возможно, думают, что я знаю, где эти драгоценности!.. Они сделают меня пленницей и силой заставят все рассказать.

— Так вы знаете, где эти драгоценности!

— Нет, конечно нет! Они исчезли во время революции.

— Кому они принадлежат?

— Теперь, когда кузен мертв, они принадлежат мне. Больше нет никого, кто бы имел на них право. Его тетя, моя мать, умерла… Он сам хотел, чтобы они принадлежали мне! Если бы он не умер, мы бы поженились.

— Это было решено?

— Да, разумеется.

— И вы должны были бы получить эти драгоценности, если бы вышли за него замуж?

— Нет, у меня были бы новые. Из Парижа, от Картье. А эти хранились бы на крайний случай.

— Я думаю, вы сами понимаете, что ваше предположение неправдоподобно, — сказал инспектор Келси.

Глаза Шейсты блеснули.

— Я сказала вам то, что знаю.

— Ну хорошо, — успокаивающе произнес инспектор, — я запомню все это.

Он встал, открыл дверь и выпустил принцессу.

— Арабские сказки, — сказал он, возвращаясь к столу. — Киднеппинг и сказочные алмазы!.. Кто там следующий?