Глава 7 · Назад в детскую

Миссис Оливер с сомнением взирала на три ступеньки и входную дверь маленького, довольно ветхого коттеджа в переулке. Под окнами виднелось несколько тюльпанов.

Раскрыв адресную книжку, миссис Оливер удостоверилась, что пришла в нужное место, нажала кнопку звонка, но, не услышав изнутри никакого отклика, осторожно постучала дверным молоточком, потом, не дождавшись ответа, повторила стук. На сей раз послышались шаркающие шаги, астматическое дыхание и звуки, свидетельствующие о попытках открыть дверь и отзывающиеся эхом в почтовом ящике.

— Пропади ты пропадом! Снова заела, скотина этакая!

Наконец дверь со скрипом отворилась. Глубокая старуха, с морщинистым лицом, сутулыми плечами и явно страдающая артритом, смотрела на посетительницу. В ее недоброжелательном взгляде не было страха — в нем ощущалась лишь неприязнь к незваным гостям, стучащим в дверь «крепости англичанки». Хотя на вид ей было от семидесяти до восьмидесяти лет, она по-прежнему была готова защищать свой дом.

— Не знаю, что вам нужно, но… — Старуха оборвала фразу. — Да ведь это мисс Ариадна!

— Просто чудесно, что вы меня узнали, — сказала миссис Оливер. — Как поживаете, миссис Мэтчем?

— Мисс Ариадна! Вот это да!

Уже давным-давно ее не называли «мисс Ариадна», подумала миссис Оливер, однако в надтреснутом старческом голосе все еще слышались знакомые интонации.

— Входите, дорогая, — пригласила старая дама. — Выглядите вы недурно. Не знаю, сколько лет я вас не видела, — по меньшей мере пятнадцать.

В действительности прошло значительно больше пятнадцати лет, но миссис Оливер не стала ее поправлять и шагнула через порог. Миссис Мэтчем закрыла дверь плохо повинующимися руками и, прихрамывая, направилась в комнатушку, очевидно предназначенную для приема званых и незваных гостей. Здесь было множество фотографий детей и подростков. Некоторые из них были в потрескавшихся от времени кожаных рамках. Одна, в потускневшей серебряной рамке, изображала женщину в вечернем платье и уборе из перьев, еще четыре — двух армейских и двух морских офицеров. На нескольких снимках голые младенцы ползали по ковру. В комнате стояли диван и два стула, на один из которых хозяйка указала миссис Оливер. Сама миссис Мэтчем села на диван, с трудом положив под спину подушку.

— Как же я рада вас видеть, дорогая. Вы все еще сочиняете ваши забавные истории?

— Да, — ответила миссис Оливер, сомневаясь, что детективные и криминальные истории можно отнести к категории «забавных». Однако такое определение было в духе миссис Мэтчем.

— Теперь я совсем одна, — продолжала старуха. — Помните Грейси, мою сестру? Она умерла от рака прошлой осенью. Ее оперировали, но было слишком поздно.

— Боже, я так вам сочувствую, — сказала миссис Оливер.

Последующие десять минут разговор вращался вокруг кончины родственников миссис Мэтчем.

— А с вами-то все в порядке? Вы замужем? Ах да, вспомнила, ваш муж умер много лет назад, верно? Так что привело вас сюда, в Литл-Солтерн-Майнор?

— Я случайно оказалась поблизости, — объяснила миссис Оливер, — и, так как у меня в книжечке был ваш адрес, решила вас навестить.

— И поболтать о старых временах. Это всегда приятно, не так ли?

— Да, в самом деле, — согласилась миссис Оливер, испытывая облегчение от того, что миссис Мэтчем более-менее верно указала причину ее прихода. — Как у вас тут много фотографий!

— Еще бы. Знаете, я смогла выдержать только год с четвертью в доме для престарелых с дурацким названием — что-то вроде «Дом заходящего солнца», — потому что туда не разрешали брать свои вещи. Не то чтобы там было неудобно, но я привыкла иметь при себе мою мебель и мои фотографии. Недавно ко мне приходила одна леди из какого-то общества и сказала, что у них есть дома, куда можно брать с собой все, что хочешь. Вот я и перебралась сюда. Ко мне каждый день заходит помощница узнать, все ли в порядке. Тут я как у себя — все мои пожитки со мной.

— Да, все отовсюду, — промолвила миссис Оливер, оглядываясь вокруг.

— Вот этот медный столик капитан Уилсон прислал мне из Сингапура. А эта вещица — из Бенареса. На пепельнице стоит египетская штучка — скребей или что-то вроде того. Звучит как чесотка, но на самом деле это жук — он сделан из какого-то ярко-голубого камня. Его считают драгоценным. Лапи… лазу…

— Ляпис-лазурь, — подсказала миссис Оливер.

— Да, верно. Красиво, правда? Это прислал один из моих мальчиков, который стал археологом.

— Все это — ваше прекрасное прошлое, — заметила миссис Оливер.

— Да, мои мальчики и девочки. Одних я нянчила с самого рождения, других — с месячного возраста, третьи были еще старше. Некоторые были под моим присмотром в Индии и в Сиаме. Это мисс Мойя в своем придворном наряде. Красавица, правда? Дважды разводилась — сначала с лордом, потом с каким-то поп-певцом, — затем вышла замуж за какого-то богача в Калифорнии — у них была своя яхта, и они путешествовали на ней по всему миру. Умерла два или три года назад — ей было всего шестьдесят два. Жаль, когда умирают еще совсем не старые люди.

— Вы ведь тоже побывали в разных частях света, не так ли? — осведомилась миссис Оливер. — В Индии, Гонконге, Египте, Южной Америке.

— Да, я многое повидала.

— Помню, — продолжала миссис Оливер, — когда я была в Малайе, вы служили там в семье какого-то генерала. Как же их звали?.. Ах да, генерал и леди Рэвенскрофт.

— Нет, нет, вы ошибаетесь. Вы гостили у Барнеби, когда я у них работала. Он был судья, а вы дружили с его женой.

— Да-да, — кивнула миссис Оливер. — Я вечно путаю имена.

— У них было двое славных детишек, — продолжала миссис Мэтчем. — Конечно, их отправили учиться в Англию — мальчика в Хэрроу, а девочку в Роудин. После этого я перешла в другую семью. В наши дни многое изменилось. Китайских служанок стало гораздо меньше. Конечно, с ними бывали неприятности, но я отлично ладила с одной из них, когда жила у Барнеби. Так о ком вы говорили? О Рэвенскрофтах? Да, я их помню. Забыла название места, где они жили в Малайе — недалеко от нас. Барнеби были с ними знакомы. Тогда я еще оставалась у них, хотя дети уехали в школу, присматривать за миссис Барнеби и за ее вещами. Да, я была там, когда это произошло. Я имею в виду не Барнеби, а Рэвенскрофтов. Никогда этого не забуду, хотя, конечно, я не была в этом замешана. Жуткая история, верно?

— Разумеется, — согласилась миссис Оливер.

— Это случилось уже после того, как вы вернулись в Англию. Рэвенскрофты были такой приятной парой. Для них это явилось страшным потрясением.

— Я уже не все помню, — сказала миссис Оливер.

— Знаю — со временем многое забываешь. Говорили, что она всегда была странная — даже в детстве. Вроде бы она вытащила ребенка из коляски и бросила его в реку. Одни говорили, что из ревности, а другие — что ей хотелось, чтобы малыш поскорее попал на Небеса.

— Вы имеете в виду леди Рэвенскрофт?

— Конечно нет. У вас такая же дырявая память, как у меня. Это была ее сестра.

— Ее сестра?

— Теперь я уже не уверена, ее это сестра или его. Говорили, что она с одиннадцати или двенадцати лет была в сумасшедшем доме. Ее там держали очень долго, а потом выпустили, сказав, что с ней все в порядке. Она вышла замуж за какого-то военного, но опять что-то натворила, и ее снова упрятали в заведение для душевнобольных. С ними там хорошо обращаются — дают им хорошие комнаты и все такое. Генерал с женой навещали ее. Дети воспитывались у кого-то еще. Потом она вроде бы снова поправилась и вернулась к мужу, но он вскоре умер. Кажется, сердце или давление. Она была очень расстроена и поселилась с генералом и его женой. Казалось, она была счастлива там и очень любила детей. По-моему, это случилось не с мальчиком — он был в школе, — а с девочкой, к которой в тот день пришла играть другая девочка. Я не помню подробностей — прошло так много лет. Некоторые говорили, что это сделала не она, а няня-китаянка, но няня очень любила детей и сильно горевала. Она хотела забрать их из дома, говорила, что им там небезопасно, но, конечно, ей никто не верил.

— Ну и что же произошло затем с сестрой генерала или леди Рэвенскрофт?

— По-моему, доктор отправил ее в Англию — наверное, в то же заведение, что и раньше, но теперь за ней хорошо присматривали. В семье ее мужа было полно денег, так что уход ей обеспечили. Может быть, она снова поправилась. Я не думала об этом, пока вы не пришли и не спросили меня о генерале и леди Рэвенскрофт. Интересно, где они сейчас. Генерал, должно быть, давно в отставке.

— С ними случилась печальная история, — вздохнула миссис Оливер. — Возможно, вы читали об этом в газетах.

— О чем?

— Ну, они купили дом в Англии, а потом…

— Да, теперь я вспомнила. Действительно, я что-то читала в газете. Думаю, тогда фамилия Рэвенскрофт показалась мне знакомой, но я не понимала почему. Они упали с утеса, не так ли? Что-то в этом роде.

— Да, — промолвила миссис Оливер. — Что-то в этом роде.

— Так приятно было повидать вас, дорогая. Позвольте угостить вас чашечкой чаю.

— Спасибо, я не хочу чаю.

— Что за глупости — конечно, хотите. Если не возражаете, пойдем в кухню. Теперь я провожу там большую часть времени. Правда, гостей я принимаю в этой комнате, потому что горжусь своими вещами и детьми, которых нянчила.

— Наверное, у вас была удивительная жизнь, — заметила миссис Оливер. — Вы присматривали за столькими детьми.

— Да. Помню, когда вы были маленькой, то любили слушать истории, которые я вам рассказывала. Одна из них была про тигра, другая про обезьян.

— Да, — кивнула миссис Оливер. — Я тоже их помню, хотя это было так давно.

Ее мысли перенеслись к тому времени, когда ей было шесть или семь лет, она ходила в ботинках на кнопках, слишком жестких для английских дорог, и слушала рассказы няни об Индии и Египте. Этой няней была миссис Мэтчем. Миссис Оливер окинула взглядом комнату, выходя следом за хозяйкой. Дети и взрослые, перед тем как сфотографироваться, надевали на себя все самое лучшее и присылали няне фотографии в красивых рамках вместе с другими подарками, потому что они ее не забывали. Возможно, благодаря им у няни была обеспеченная старость. Миссис Оливер ощутила внезапное желание расплакаться. Это было совсем не похоже на нее — ей удалось сдержаться усилием воли. Она направилась в кухню вместе с миссис Мэтчем и вручила ей подарок.

— Господи, банка лучшего чая «Тэтемс»! Я всегда его любила больше других. Забавно, что вы это помните. Теперь его нелегко раздобыть. И мое любимое печенье! Вы в самом деле ничего не забываете. Помните двух мальчуганов, которые приходили играть? Один называл вас леди Лебедь, а другой леди Слон — он садился вам на спину, а вы ходили на четвереньках по комнате и притворялись, что подбираете вещи хоботом.

— Вы тоже многое помните, не так ли, няня? — сказала миссис Оливер.

— Да, — отозвалась миссис Мэтчем. — Слоны не забывают — это старая поговорка.