Глава 8 · Миссис Оливер за работой

Миссис Оливер вошла в аптеку широко популярной фирмы «Уильямс и Барнет», торгующую также косметикой. Она задержалась у стенда со средствами от мозолей, посмотрела на гору резиновых мочалок, рассеянно подошла к рецептурному отделу и наконец направилась к прилавку, где продавали косметику от «Элизабет Арден», «Хелены Рубинстайн», «Макса Фактора» и других известных фирм.

Остановившись напротив полноватой девушки и попросив у нее губную помаду определенного сорта, миссис Оливер с удивлением воскликнула:

— Да ведь это Марлен!

— Миссис Оливер! Как я рада вас видеть! Наши девочки с ума сойдут, когда я им расскажу, что вы пришли сюда за покупками.

— Вовсе незачем им рассказывать.

— Я уверена, что они попросят у вас автограф.

— Предпочитаю обойтись без этого, — сказала миссис Оливер. — Как поживаете, Марлен?

— Ничего, спасибо.

— Я не знала, что вы все еще здесь работаете.

— Ну, тут не хуже, чем в других местах. Обращение хорошее, а в прошлом году мне повысили зарплату, и теперь я вроде как старшая в отделе косметики.

— А как ваша мать?

— С мамой все в порядке. Она обрадуется, когда услышит, что мы с вами встретились.

— Она по-прежнему живет в том доме рядом с больницей?

— Да. Мы все там живем. Папа в последнее время неважно себя чувствует — даже лежал в больнице, — а мама держится молодцом. Вы здесь у кого-то гостите?

— Нет, — ответила миссис Оливер. — Я приезжала навестить старую приятельницу и зашла по дороге в аптеку… — Она посмотрела на часы. — Ваша мама сейчас дома, Марлен? Я хотела бы немного поболтать с ней.

— Ну конечно! Она так обрадуется! Я бы с удовольствием пошла с вами, но должна работать еще полтора часа.

— Ничего, поболтаем в другой раз. Кажется, у вашего дома номер 17? Не помню, как он называется.

— Лорел-Коттедж.

— Да, да, разумеется. Как глупо, что я забыла. Ну, приятно было вас увидеть.

Положив в сумку ненужную помаду, миссис Оливер вышла из аптеки, села в свою машину, поехала по главной улице Чиппинг-Бартрам и, миновав гараж и больницу, свернула на узкую дорогу, по обеим сторонам которой стояли аккуратные домики.

Оставив машину у калитки, она подошла к двери и постучала. Дверь открыла худощавая энергичная женщина лет пятидесяти, которая сразу же узнала посетительницу.

— Миссис Оливер! Не помню, сколько лет мы с вами не виделись.

— Очень давно.

— Входите же! Могу я предложить вам чашку чаю?

— Боюсь, что нет, — ответила миссис Оливер, — так как я уже пила чай с приятельницей и должна возвращаться в Лондон. Я просто случайно зашла в аптеку и увидела там Марлен.

— Да, у нее хорошая работа. Ее там очень ценят — говорят, что она проявляет инициативу.

— Приятно слышать. А как вы поживаете, миссис Бакл? Выглядите вы хорошо — едва ли старше, чем когда я видела вас в прошлый раз.

— Ну, я бы так не сказала. У меня прибавилось седины, и я здорово потеряла в весе.

— Сегодня мне везет на старых друзей, — промолвила миссис Оливер, проходя в маленькую и довольно захламленную гостиную. — Не знаю, помните ли вы миссис Джулию Карстерс.

— Конечно, помню. Должно быть, она уже очень старая.

— Да, но мы с ней говорили об очень старых временах — даже о той трагедии, которая произошла, когда я была в Америке. С людьми по фамилии Рэвенскрофт.

— Да, я хорошо это помню.

— Вы когда-то работали у них, не так ли, миссис Бакл?

— Да, приходила по утрам три раза в неделю. Приятные были люди — настоящая офицерская семья старой школы.

— Печальная с ними случилась история.

— В самом деле.

— Тогда вы еще работали у них?

— Нет. Ко мне приехала жить моя старая тетя Эмма, которая плохо видела и неважно себя чувствовала, поэтому я больше не могла ходить прибираться в чужие дома. Но за месяц или два до несчастья я еще приходила к ним.

— Кажется, считали, что это самоубийство по уговору, — продолжала миссис Оливер.

— Я этому не верю, — заявила миссис Бакл. — Не такие они были люди. И ладили хорошо друг с другом. Конечно, здесь они прожили недолго.

— Да, — согласилась миссис Оливер. — По-моему, приехав в Англию, они сначала жили где-то возле Борнмута?

— Верно, но там им казалось слишком далеко от Лондона, поэтому они перебрались в Чиппинг-Бартрам. Хороший у них был дом и с приятным садом.

— Когда вы к ним приходили, у них все было в порядке со здоровьем?

— Ну, возраст генерала давал о себе знать. У него пошаливало сердце, а может, был небольшой удар. Он принимал таблетки и часто полеживал.

— А леди Рэвенскрофт?

— Думаю, она скучала по жизни за границей. Здесь у них было не так уж много знакомых, хотя люди такого класса обычно поддерживают отношения с хорошими семьями. Конечно, здесь не то что в Малайе. Там у них наверняка было полно слуг и часто устраивали веселые вечеринки.

— По-вашему, ей не хватало вечеринок?

— Ну, точно я не знаю…

— Кто-то говорил мне, что она носила парик.

— Да, у нее было несколько париков, — улыбнулась миссис Бакл. — Красивые и, конечно, дорогие. Время от времени она отсылала их назад в Лондон, там их причесывали заново и присылали обратно. Парики были разные. Один с золотистыми волосами, другой с седыми локонами — он ей был очень к лицу, — а еще два не такие красивые, зато удобные для ветреной или дождливой погоды. Она заботилась о своей внешности и много тратила на одежду.

— Как вы думаете, что явилось причиной трагедии? — спросила миссис Оливер. — Понимаете, будучи в Америке, я не виделась со своими друзьями, а спрашивать о таких вещах в письмах как-то не хотелось. Кажется, их застрелили из револьвера генерала Рэвенскрофта?

— Да, у него в доме было два револьвера — он говорил, что без них не чувствуешь себя в безопасности. Возможно, он был прав. Хотя до того, насколько я знаю, у них не было никаких неприятностей. Правда, как-то раз в дверь постучал один тип, который мне очень не понравился. Сказал, что хочет повидать генерала, так как в молодости служил у него в полку. Генерал задал ему несколько вопросов, но, по-моему, счел его… ну, не слишком надежным и отправил восвояси.

— Значит, вы думаете, что это дело рук постороннего?

— А что же еще тут можно подумать? Правда, мне не слишком нравился их приходящий садовник. Репутация у него была неважная — насколько я поняла, он успел побывать в тюрьме. Но генерал видел его рекомендации и хотел дать ему шанс.

— Вы считаете, что их мог убить садовник?

— Вообще-то я так думала. Но, может, я была не права. Некоторые болтали, будто у них произошла какая-то скандальная история и то ли генерал застрелил жену, то ли она его. Но это, конечно, чепуха. Нет, это работа постороннего. В наши дни насилия хоть отбавляй. Газеты все время пишут, как молодые люди — еще совсем мальчишки — накачивают себя наркотиками, а потом стреляют в кого-нибудь ни за что ни про что или приглашают девушку выпить в пабе, провожают ее домой, а после ее труп находят в канаве. Детей крадут прямо из колясок. Вот вам и результат: такая приятная пара, генерал и его жена, вышли вечером прогуляться и получили по пуле в голову.

— Разве в голову?

— Ну, я точно не помню, да и сама-то я этого не видела. Но это случилось на прогулке.

— А генерал с женой ладили друг с другом?

— Ну, у них иногда случались ссоры, но с кем не бывает.

— И не было никаких других мужчин или женщин?

— Сплетни ходили разные, но все это ерунда. Людям всегда нравится болтать о таких вещах.

— Возможно, кто-то из них был… болен?

— Ну, леди Рэвенскрофт как-то ездила в Лондон консультироваться у доктора и, по-моему, собиралась ложиться в больницу на операцию, хотя она мне ничего не рассказывала. Но вроде бы ее удалось подлечить — она недолго пробыла в больнице и, кажется, обошлась без операции. А когда вернулась, то выглядела гораздо моложе. И морщин меньше стало, и эти парики с кудряшками очень ей шли. Да и вообще, она словно воспрянула духом.

— А генерал Рэвенскрофт?

— Он был очень приятным джентльменом. Никогда я не слышала о нем никаких скандальных историй, да и не думаю, что они с ним случались. Конечно, когда происходит трагедия, люди разное болтают. Говорили, будто его в Малайе по голове ударили или еще что-то в таком роде. У меня был дядя, который упал с лошади и с тех пор стал очень странным. Полгода держался, а потом захотел убить свою жену — утверждал, что она шпионка какого-то государства и следит за ним. Пришлось отправить его в сумасшедший дом. В семьях всякое бывает.

— Но вы не думаете, что есть какая-то доля правды в сплетнях, которые до меня доходили, — будто у супругов были плохие отношения и кто-то из них застрелил другого, а потом себя?

— Конечно нет.

— А их дети были тогда дома?

— Нет. Мисс… как же ее звали… Рози? Нет, Пенелопа…

— Селия, — подсказала миссис Оливер. — Она моя крестница.

— Да, я вспомнила. Вы как-то к ней приезжали и куда-то ее водили. Девчушка была с характером, но, по-моему, очень любила отца и мать. Нет, когда это случилось, она находилась в школе в Швейцарии. Я была очень этому рада — для нее явилось бы страшным потрясением, если бы она тогда была дома и видела их.

— Кажется, у них был и мальчик?

— Да, мистер Эдуард. Генерал вроде бы немного из-за него беспокоился. Он как будто недолюбливал отца.

— Ну, мальчики часто проходят через эту стадию. А мать он любил?

— Думаю, она чересчур хлопотала над ним, и это его раздражало. Знаете, мальчикам не по душе, когда мать требует, чтобы они надевали теплый жилет или лишний свитер. А отцу, по-моему, не нравилась его прическа. Тогда, правда, не носили патлы до плеч, как теперь, но уже начали отращивать их подлиннее.

— Но мальчика во время трагедии тоже не было дома?

— Да, не было.

— Наверное, для него это был сильный шок.

— Очевидно. Конечно, тогда я к ним уже не ходила, поэтому толком ничего не знала. Но мне все-таки был не по душе садовник. Забыла, как его звали… по-моему, Фред Уизел — что-то вроде того. Возможно, генерал застукал его на каком-то мошенничестве и решил уволить, а он…

— Застрелил и мужа и жену?

— Ну, он мог хотеть застрелить генерала, но жена оказалась рядом, поэтому пришлось убить и ее. В книгах часто читаешь про такое.

— Да, — задумчиво промолвила миссис Оливер. — В книгах можно прочитать про что угодно.

— Был еще репетитор — он тоже мне не слишком нравился.

— Что за репетитор?

— Мальчик не мог сдать экзамен в начальную школу — он был в подготовительном классе, — и ему наняли репетитора. Он пробыл у них около года. Леди Рэвенскрофт репетитор очень нравился — она любила музыку, и он тоже. Кажется, его звали мистер Эдмундс. Довольно жеманный молодой человек — думаю, генерал его не особенно жаловал.

— В отличие от его жены?

— Ну, у них было много общего. По-моему, она его и выбрала. У него были приятные манеры и язык хорошо подвешен.

— А мальчику он нравился?

— Эдуарду? Он его просто обожал. Как бы то ни было, не верьте никаким слухам о скандалах в семье, о том, будто у леди Рэвенскрофт была связь с каким-то мужчиной или у генерала с этой довольно чопорной девицей, которая выполняла для него секретарскую работу. Кем бы ни был этот жестокий убийца, он пришел со стороны. Какую-то машину видели поблизости, но полиция так ничего и не обнаружила. По-моему, нужно отыскать кого-нибудь, кто знал их в Малайе или еще где-нибудь за границей, а может, когда они жили в Борнмуте.

— А что думал об этом ваш муж? — спросила миссис Оливер. — Конечно, он знал о них меньше вас, но мог кое-что слышать.

— Наверняка он многое слышал вечерами в пивной. Говорили, будто леди Рэвенскрофт пила и из дома ящиками выносили пустые бутылки. Но я точно знаю, что это вранье. Иногда к ним приезжал племянник, у которого были какие-то неприятности с полицией, но это было раньше, так что полицейские им не интересовались.

— Значит, в доме фактически никто не проживал, кроме генерала и леди Рэвенскрофт?

— Ну, у них бывала ее сестра — кажется, единокровная или единоутробная. Она была очень похожа на леди Рэвенскрофт. Мне всегда казалось, что, когда она приезжала, между супругами начинались нелады. Она была из тех, кому нравится сеять раздоры.

— Леди Рэвенскрофт любила сестру?

— По-моему, не очень. Сестра набивалась им в гости, а леди как будто это раздражало. Зато генералу она нравилась, потому что играла с ним в карты и шахматы. Вообще, она была женщина забавная. Звали ее миссис Джеррибой или как-то похоже. Кажется, она была вдова и часто занимала у них деньги.

— А вам она нравилась?

— Откровенно говоря, мэм, совсем не нравилась. Эта женщина была из тех, кого называют возмутителями спокойствия. Но в последний раз она приезжала за некоторое время до трагедии. Один или два раза она привозила с собой сына. Мне он тоже не понравился — уж больно у него глаза бегали.

— Полагаю, — промолвила миссис Оливер, — никто никогда не узнает правду. На днях я видела свою крестницу.

— Вот как, мэм? Ну и как дела у мисс Селии?

— Как будто у нее все в порядке. Думаю, она собирается замуж. Во всяком случае, у нее есть…

— Дружок, — закончила миссис Бакл. — Ну что ж, у всех нас они когда-то были. Правда, девушки редко выходили замуж за первого, на кого положили глаз. В девяти случаях из десяти такого не бывало.

— Вы не знаете миссис Бертон-Кокс? — спросила миссис Оливер.

— Бертон-Кокс? Фамилия вроде знакомая… Она жила здесь или приезжала к кому-то в гости? Нет, не припоминаю. Может, старая приятельница генерала Рэвенскрофта, которую он знал в Малайе? — Женщина покачала головой.

— Ну, довольно сплетничать. — Миссис Оливер поднялась. — Было приятно повидать вас и Марлен.