Глава 16. Магия – не шутка

Судьбы лихие повороты, нас приведут к разгадке давних тайн Сижу. Думу думаю. Поговорить, вот так, в зверином обличье, не выйдет. Обращаться при малознакомом мужчине и вовсе не хочется, да и мало ль какие досужие взгляды сие действо притянет? Да и в дом возвращаться стоит ли? Как бы бабка не осерчала. А то забросит болезного, и что нам потом делать? И в то же время Лорем же, наверное, нас тоже не просто так искал? А вдруг с мамой или братишками что-то случилось? Последняя мысль заставила выбросить из головы все рассуждения и опрометью метнуться в дом. Игнорируя бабкино ворчание, я быстро обратилась, накинула свободное длинное платьишко, выделенное мне Катионой. − Мы внизу посидим, поговорим тихонько, − пробегая мимо ошарашенно взирающей на меня ведьмы, сообщаю. Вряд ли старая гостей не почуяла. Может и хотела она что-то ответить, да я уже не слышала − на улицу выскочила. Рыська всё так же переминалась с лапы на лапу, не спуская взора с нежданного гостя. Я тоже на него словно впервые глянула и отметила странность: на нём лишь рубаха просторная, и всё. Ни порток, ни обувки. А на дворе-то не лето совсем. Странно это. Однако… он ведь зачем-то пришёл? И не во дворе же разговоры разговаривать. − Заходите, − пригласила я, гостеприимно отворив дверь. Усадила Лорема за стол, налила ему оставшейся с вечера похлёбки, хлеба свежего ломоть выделила, сестрице молочка в миску плеснула, ну и себе чайку. Села, подождала, пока гость перекусит с дороги. Сестрица тоже выхлебала своё излюбленное лакомство, даже миску вылизав напоследок, и тут же забралась ко мне на колени, в ожидании уставившись на гостя. − Поведала мне Клавдия о вашей беде, − прихлёбывая чай, молвил он, и я уж поинтересоваться собралась − «о какой из всех?», да не успела: − Лекаря того не ищите. Знал я его. Хороший мужик был, да только граф его в оборот как взял, так больше и не виделись, пока… В общем, нашёл я его в лесочке. Избитого до смерти. За что с ним так обошлись − не ведаю. Вот только помочь уже не мог. Разве что могилку выкопать, чтоб хороший человек волкам да воронью на корм не пошёл. − Хороший, говоришь? − с сомнением повторяю. − Когда знались − таким и был. Добрый, отзывчивый. Поможет чем сможет, а коль и не может, так хоть попытается. Клава-то когда вашу историю рассказывала, мне не верилось даже, что речь о нём, − вздыхает мужчина. − Ай… да ладно! Всё о нём да о нём. После вашего же побега император за вами бросился. Я даже испугаться успел, мало ль мысль какая шальная в его голову попала? Но Клава успокоила. А потом он вернулся… с пустыми руками… То есть не так… воротился он не один, хоть и без вас. Лорем умолк, словно слова подбирая, а мы с сестрицей изъерзались в ожидании. − Приволок он девицу. И полбеды бы, не нам ему указывать, что делать и с кем водиться, да только странный он стал. Порой будто просветления находили, интересовался, не вернулись ли вы? А всё оставшееся время глаз от неё отвести не мог, словно приворожённый. Так и укатили в столицу вместе они. Клавдия магию чует, но не может разобрать, что именно с ним сотворили, и как от того избавиться. Да и боязно, он-то вроде как счастлив и о помощи не просит. На душе как-то нехорошо стало от этих новостей. Видения былые тут же припомнились. − Ур-р-р-р… − отозвалась на мои мысли рыська, словно бы соглашаясь. − А как девица та выглядела? − затаив дыхание, интересуюсь. − Как-как? Молодая, годков семнадцати от роду. Невысокая, рыжая, по мне так не красавица… Хотя… оно, наверное, на любителя, коли императору глянулась. От его слов почему-то душно в комнате стало. В голове же одна лишь мысль и осталась: неужто те видения − не шальные фантазии, а правда? − А глаза… глаза, случаем, не зелёные? − уточняю. Гость задумался ненадолго, косматые брови при этом на переносице сошлись. Спустя время Лорем кивнул, соглашаясь. А мы с Даниэлой только и смогли, что переглянуться. Это что ж выходит-то? Не грёзы значит то были, а видения магические, самые что ни на есть настоящие. − Околдовали… − шепчу, а внутри всё разрывается от возмущения: вот и кому это надобно-то, зачем? − Зачем-зачем, − мысленно фыркнула Даниэла. − Жених он завидный − вот зачем. Нет, это-то и мне понятно, вот только бьётся сердечко, словно птица в силки пойманная. Но не ревность то, с чего б ей быть, коли любви не было? Чует оно что-то неладное. И так нехорошо внутри делается… − А мамка там как? − интересуюсь, отгоняя странные мысли. − Всё у них хорошо, − улыбнулся медведеподобный гость. − Я качели им подвесил, так они с них не слазят теперь. − А чего он нас-то искал? Спроси, − боднув меня в ладошку мохнатым лобиком, мысленно напомнила Даниэла. − Как вы нас-то разыскали? − интересуюсь… Мы с сестрицей и глазом моргнуть не успели, как гость, несмотря на массивность фигуры, неожиданно прытко перекинулся через скамью, на лету рубаху с себя срывая, и вот уже перед нами здоровенный медведь стоит. − Ух ты! − только и смогла выдавить я, припоминая свои предположения при первой встрече с Лоремом, ведь подумалось же тогда, что есть в нём что-то от косолапого. Вот вроде стоит рядом гроза леса, а мне и не страшно вовсе. Раньше б увидала такого на расстоянии не то что вытянутой руки, а хотя б и полёта стрелы, как есть в штаны б навалила от смелости, а сейчас ничего, нормально. Знаю же, что за шкурой медвежьей − человек прячется, а значит, кидаться на меня без причины не станет. Лорем же тем временем уже вновь обернулся человеком и так шустро натянул рубаху, что я лишь подивиться успела столь нежданной прыти от внешне неуклюжего здоровенного мужчины. − Вот это зверюга, − мысленно прошептала прижавшаяся ко мне Даниэла. − Так мы с Клавдией когда-то и познакомились, − ухмыльнулся гость, уже восседающий как ни в чём не бывало на прежнем месте. − Меня охотники подбили, сил на оборот не осталось, а тут она со своей способностью со зверьём общаться. Выходила. Сижу. Слушаю в пол-уха его рассказ о стародавних временах. Познавательно конечно, вот только я излишним любопытством до подробностей чужих жизней никогда не страдала. Не моё то дело, как люди знакомятся да женятся. Одно ясно − с мамкой всё хорошо, чего об императоре не скажешь, а вот… − А с Ренаром-то… С Реном-то что? − перебила я увлечённо повествующего что-то гостя. − Так увёз его император, − вынырнув из воспоминаний о былом, произнёс Лорем. − Нехорошо увёз… − Как так нехорошо? − Не сидя на коне он уезжал, а поперёк переброшенный… Услыхала я эти слова и тут же подскочила с лавки. Даже о сидевшей на коленях рыське позабыв. Та, конечно же, как кошкам и полагается, на лапы приземлилась, но на миг ощетинилась, фыркнула, недовольство своё демонстрируя. А мне не до этого, внутри всё рвётся прочь отсюда. Кто знает, что Артемилиан с Ренаром сделает? Был бы он в своём уме-разуме, и то беспокойно было б, а будучи околдованным? Что я делать буду, до столицы добравшись − понятия не имею, но чую − не смогу здесь в неведении оставаться, не прощу себе, коли, не дайте боги, случится что с другом, а я помочь даже не попытаюсь. Сознание словно пеленой накрыло. Звуки странные стали, словно я под водой нахожусь, а они извне доносятся. Окружающий мир заколыхался, будто сквозь прозрачную трубку на него смотрю. Впереди всё видно, по бокам же изображение расплывается, теряя чёткость очертаний. А из чувств − только решимость идти до конца. Вот только каким тот конец оказаться может? − Куда это намылилась? − вопросила очутившаяся в поле зрения Катиона. Говорить не хочется. Пытаюсь миновать нежданное препятствие. Да не тут-то было. − Не выпущу! − глухо заявило моё препятствие. Я справа обойти пытаюсь… Не вышло. Слева… Опять. Обратилась рыськой, прошмыгнула промеж ног, выскочила в сени, подлетаю к дверям. Вот же они… рядом… и приоткрыты так гостеприимно. Так и манят − выйди… Бросаюсь к ним. Ан нет. Меня словно мягкая, но упругая перина назад отталкивает. Ещё раз… И ещё… Ещё… Так и билась о невидимую стену, пока туман с глаз не отступил да силы не иссякли. Упала, лежу на полу в сенях, слабость во всём теле такая, что даже «ур-р-р» сказать не могу. Вдруг краем сознания отмечаю, что ко мне тянутся чьи-то руки, и… проваливаюсь во тьму небытия. И вновь потянулись бесконечные дни, заполненные бредом и краткими мгновениями просветлений. Причём всё, мной увиденное, принималось как данность, ничто не вызывало удивления или ещё каких бы то ни было эмоций. Я даже не ведала − знала ли я о том или этом ранее? Жаль, что я не помнила, что мне хотелось разузнать и сделать прежде. И пусть эта призрачная жизнь началась словно с чистого листа, и нет у меня ни чувств, ни эмоций, ни воспоминаний, но я понимала − было же что-то «до». Вот только права выбора, где быть, что видеть и слышать, у меня тоже не было. Но в то же время откуда-то приходила уверенность: то, что вижу и слышу − не бред, это реальность, и она важна. Так, витая где-то в небытие, я порой оказывалась рядом с Артемилианом. Иногда он был задумчив и сосредоточен, но чаще… чаще он виделся в обществе рыжеволосой и зеленоглазой девицы. Ещё… однажды мне привиделась императрица. И она, мало того, что увидела меня, так ещё и о помощи в конце концов попросила. Но не для себя. Дело в том, что она, вопреки тому, что брак был династическим, безумно любила своего супруга. Что и не мудрено, если вспомнить нередко мелькающего в моих видениях обольстительного голубоглазого красавца с неимоверно обходительными манерами. Императрица готовилась вот-вот отойти в мир иной, и прекрасно осознавала это. При этом дух её беспрепятственно гулял по округе, не зная стен и преград. А её супруг тем временем предавался плотским утехам, откровенно ожидая, когда же сможет уже объявить о помолвке со своей новой пассией. В один из тех моментов, когда я вновь оказалась вынужденной свидетельницей откровенной сцены между Артемилианом и его подружкой, рядом и появился дух императрицы: − Где это видано! − возмутилась она. − Я принцесса, пусть и не наследная, но она… она дочь обыкновенного графа! Выползла из какого-то захолустья и всё туда же! Не мог он, будучи в здравом уме, пойти наперекор многовековым традициям и устоям. Я бы поняла, реши он жениться на тебе! Но это? Его явно околдовали… − Околдовали, − повторяю. Это слово кажется таким знакомым… Нет, значение его, конечно же, вполне понятно, но именно по отношению к Артемилиану было нечто, с ним связанное… Словно где-то в прошлой жизни. Тут же всплывает в памяти разговор с каким-то медведеподобным мужчиной, и мой же голос произносит: «Околдовали». И словно щёлкнуло что-то внутри, и в сознание одно за одним ворвались воспоминания о былом. − Помоги ему, − наслаивается на калейдоскоп всплывающих из памяти картин и событий голос императрицы. − Он ведь успел полюбить. От чистого сердца. Такую, какая ты есть. − Не меня, − с грустью поправляю призрачную собеседницу. − Сестру мою. А она в ответ взглянула грустно, да головой покачала. И только я собралась её переубедить, как та вновь заговорила: − Пока он с сестрой твоей развлекался, у меня сердце не щемило, а вот когда тебя повстречал, оно у меня кровью изошлось. Не думаю, что он меня… что он вообще кого-либо прежде любил. И это, − она кивнула на слившуюся в жарких объятиях парочку, − явно ненастоящее, ибо вновь сердце не печалится. Вот только чую, стоит ей во власть войти, и недолог век его будет. Столько тоски, столько грусти в этих словах было, что даже у меня внутри что-то болезненно сжалось. Вот только я-то чем помочь смогу? − Истинное чувство сильнее заговоров, − словно мысли мои угадав, молвила императрица и растаяла в воздухе, будто и не было её. Какое-то время я вынужденно присутствовала в комнате. Происходящее меня не интересовало, просто проносилось перед глазами, а мысли все крутились вокруг минувшего разговора. И вдруг… Стук в дверь заглушил очередной исполненный страсти стон, вырвавшийся из уст рыжеволосой. Император тут же отпрянул от неё, словно не понимая, что вообще здесь происходит. Взглянул на сотрясающуюся от стука дверь, на притворно покрасневшую и прикрывающуюся одеялом девицу в своей постели, опять на дверь. «И вправду, будто у него с глаз пелену сорвали», − мелькнула мысль, а видение всё не прекращается. Вот Артемилиан встал. Я аж залюбовалась его спиной, упругими ягодицами, крепкими ногами. «Прекрасен как бог» − успела мелькнуть несвоевременная мысль. Он же тем временем накинул красный с чёрной отделкой шёлковый халат. Подошёл к двери. − Соболезную, её величество императрица почили, − молвил незнакомый мужской голос. − Распорядитесь о поминании да похоронах. Вернувшийся в комнату мужчина был мрачен как туча и даже отдалённо не напоминал беззаботно предававшегося усладе сластолюбца, коим был считанные минуты назад. Девица же поднялась с постели, потянулась за брошенным прямо на пол платьем, и словно бы случайно обронила покрывало, открывая обзор на своё безупречное, изогнувшееся в весьма соблазнительной позе тело. − Ур-р-р… − донеслось извне. Этот звук показался таким родным… Императорская спальня подёрнулась дымкой и постепенно растаяла. В нос ударил насыщенный аромат сушёных трав. Я наконец-то ощутила тепло, с опозданием осознав, что там, в видениях, не чувствовала даже этого. − Сколько ж можно-то? Молодая же девка, не неженка какая… − послышалось так же показавшееся знакомым ворчание. Попробовала приоткрыть глаза. Яркий свет, прорывающийся сквозь окна, ослепил, заставив зажмуриться. О мою руку кто-то потёрся с урчанием. Вновь, но теперь уже осторожнее, присматриваюсь к окружающему меня пространству. Просторная, залитая солнечным светом комната, рыська рядом… Хм… Даниэла! И… Катиона возле стола. Пытаюсь сесть, но головокружение мешает. Тут же возле меня оказывается бабка, протягивает стакан с каким-то варевом. Кошусь на него опасливо, потом на сестрицу, та кивает, мол, пей. Ну что ж поделаешь, сказано − сделано, я нынче послушная, только бы поскорее на ноги подняться да во дворец поспеть. Не гоже это − последнюю волю умирающей не исполнить. В кружке оказалась настойка на каких-то травах, да такая ядрёная, что у меня внутри всё вмиг вспыхнуло. Хотела уж кружку ото рта убрать. Да какое там? Бабка одной рукой мне голову запрокинула, второй остатки пойла влила. Вот тут-то я и закашлялась так, что меня, кажется, едва наизнанку не вывернуло. А эта ведьма знай себе похмыкивает довольно да по спине меня хлопает. Мне б самой сейчас весло в руку, я б ей тоже в ответку от всей души ка-а-ак хлопнула бы!